В этом углу сада было тихо. Качели красовались новенькой веревкой, но Валерка не стал на них садиться. Поддернул подол и сел прямо на траву. Прихватил с собой кусок ткани, чтобы не марать сарафан, благо большие карманы теперь позволяли носить с собой кучу вещей.

Валерка поерзал на заднице, устраиваясь поудобнее и прикрыл глаза.

— Будем медитировать, — пробормотал он себе под нос и постарался расслабиться.

«А что ты хочешь сделать?» — тут же влезла Лерка.

— Не мешай, — попросил он её. Опять прикрыл глаза и постарался всмотреться в свои руки. Но глаза были закрыты и было просто темно.

Посидел некоторое время, но ничего не происходило. Совсем ничего. Разве что зачесалась левая нога. Похоже, комар укусил.

Валерка открыл глаза и почесал ногу. С наслаждением. В самом деле комар. После того как расчесал до крови, стало легче: она перестала чесаться и закровила, а после заболела.

— Отлично, — буркнул себе под нос.

«Так что должно произойти-то? — опять спросила Лерка. — Ты не обижайся, но мне скучно тут так сидеть. Обычно-то у нас хоть что-то происходит. Ну, или спим мы, а там сны».

— Я хочу опять увидеть магическим зрением и запустить регенерацию попробовать, — произнес он. — Если чародей взял нас в обучение, то, наверное, мы можем что-то такое волшебное?! Иван-то — вот постоянно кипятком писает. А у меня почему-то через раз выходит.

«Да и слава Богу, — выдохнула Лерка. — У меня от этого зрения голова начинает болеть. Да и ты же смотришь не с закрытыми глазами. До этого оно как-то само собой происходило».

— Хм… — задумался парень и прищурился.

И тут зрение расплылось, и он увидел свои руки. В этом магическом зрении они пульсировали нездоровым красным цветом.

— Блин, и чо теперь делать? — пробормотал он. — А вдруг я щас что-то сделаю, и они и вовсе отвалятся?!

Перспективы открывались так себе. С другой стороны, почему-то идти советоваться с чародеем не было никакого желания. Тот вроде был местами мужик правильный, с другой стороны, сильно себе на уме. В разведку с таким лучше не ходить и спиной не поворачиваться. А руки-то завтра ему на обучении наверняка понадобятся.

— Не вовремя как-то, — Валерка опять открыл глаза, поморгал, привыкая к зрению обычному, и с некоторой тревогой заметил, что под повязкой руки начали отекать. — Очень некстати, очень…

Опять закрыл глаза, открыл, прищурился и вновь поймал магическое зрение.

— Как там Аглая говорила, нужно намерение и вербальная часть?! Ну, сейчас будет.

Валера пожевал нижнюю губу и тихо произнес:

— У собаки боли, у кошки боли, а у Валеры всё заживи, — и прислушался к своим ощущениям. Замер так, что аж забыл, как дышать. Как будто в руках немного потеплело, но не понятно, сработал ли заговор, или это поднималась температура. И скорее всего Валерка бы поставил на температуру.

«Дурацкий какой-то заговор, — разделила его опасения девчонка. — Матрёна мне в детстве по-другому говорила».

— И как?

«Ну, точно не помню, но что-то типа того: “Выйди из тела Лерочки беда, всякая хворьба да маета. В воду идите, до дна глубоко дойдите, сядьте на дно, не поднимайтесь. К телу Лерочки не прибивайтесь!”»

Валерка послушно повторил заговор, и по рукам разлилось приятное тепло. Потом тепло сменилось не менее приятной прохладой, а после вновь теплом.

«Получилось?» — возликовала Лерка.

— Вот, нифига себе?! — парень уставился на свои руки. Под повязками было не слишком видно, но сами повязки знатно ослабли, потому что повитуха их накладывала на руки опухшие, а сейчас было видно, что опухоль спала.

«Спасибо, Господи! — произнесла девчонка. — Никогда б не подумала, что это взаправду всё, а не сказки какие. В детстве-то не работало ни разу».

— Не буду пока снимать, — решил парень. — Мазь лечебная, хуже не будет. Да и вопросов всяко меньше. А вот того, кто подгадить мне так хотел, надо обязательно найти.

«И пороть!» — согласилась Лерка.

— И пороть, — впервые согласился парень.

— Ну вот, а говорили, добрая она, — послышался шепот в кустах. — А она как все, лишь бы пороть!

— Да не, стращает просто, кривой, — прошептал другой голос. — Ты же видел сам, добрая она, хоть и такая странная. Да и нас в прошлый раз не сдала. И потом.

— Мы же обещали, — произнес третий голос.

— Головы складывать за просто так мы не обещали, — резонно возразил голос первый.

— Вы там идите посоветуйтесь как следует, — негромко сказал Валерка, не поворачивая головы к говорящим кустам. — А потом еще раз придете. Уже с готовым решением. А то мнёте тут сиськи, как девчонки!

— Да я, да ты!

Кусты раздвинулись, и на полянку высыпали давешние три пацана.

— Да мы тебе щас!

— Кажется, вы обещали явиться вчера? Забоялись?

— Ничего мы не боимся, — шмыгнул носом один: веснушчатый и вихрастый. — Ну, разве что немного. Сестрёнка заболела просто. Поэтому и не пришли.

Валерка тут же подобрался.

— Садитесь и рассказывайте.

— Что именно? — вытер грязный нос рукавом второй, который явно был за главного.

— О себе для начала, — решил парень. — Откуда вы такие чумазые, чем живете и какие планы. Ну, не просто так же вы-таки решили прийти. А я пока подумаю, чем вам помочь.

— Не брешешь? — прищурился главный. — С чего бы тебе нам помогать?!

— Мне не нравится преступность, — честно ответил парень. — И иногда эту преступность сократить весьма просто. Поэтому рассказывайте, а я подумаю. И в конце концов, от вас не убудет от рассказа.

— Мудрено говоришь, — вздохнул первый. — Но мне скрывать нечего. Сирота я. Мамка от лихорадки померла, отец солдатом ушел, да с тех пор нет вестей о нем. Может и жив, конечно, да мне об этом не ведомо. Сеструха есть у меня, младшая, её никуда не берут. Сами мы у бабки обитаем, она там какая-то родня, неведомо кому, да только у бабки кукушка из уха вылетает. Она то в щи тряпку сложит, да больше ничего и не положит, то лупить начнет почем зря.

— А соседи? — сглотнул Валерка.

— А что соседи? — подал голос второй. — У них своих семь по лавкам. Кому мы нужны?

— А ты сам что делать любишь?

— Есть я люблю, — хмыкнул пацан. — Да на печи лежать. Кто ж того не любит-то? Вопросы ты дурные задаешь, девка. Хотя про тебя разное бают, мол, добрая ты, да слуг своих не бьешь. Врут, наверно. Вот только сеструха кашляет третий день, да сегодня совсем уж плохо.

— Сеструху веди сюда, — решил Валерка. — Меня-то без мамок да нянек из дома не отпустят. Сами сможете прийти? Или повозку послать за вами?

— Вот еще, — отмахнулся пацан. — Кто бы вам позволил повозки гонять почем зря.

— А дойдет? — засомневался Валерка. — Может, я на повозке съезжу? Лекарку свою с собой возьму. Она вроде ничего, толковая.

— Не надо! — решительно вытер нос пацан. — Сами придем. Вот только охота вам возиться.

— Я вам работу найду, — решил парень. — По силам. В школу свою заберу да к делу приставлю. Слышали же, что строят школу. Крыша будет над головой, кормить будут. Но работать придется.

— Не брешешь?

Валерка перекрестился и поклялся, что не врёт.

— Кажись, впрямь поехавшая, — покачал головой пацан с сестрой. — Ну, нам же лучше. Ладно. Я быстро. Ежели впрямь сеструхе поможешь, то поверю.

— Не обещаю, что помогу, — поправился Валера, — обещаю лишь, что постараюсь помочь. Откуда я знаю, чем она болеет и насколько запущена болезнь? Антибиотики тут еще не придумали, да и у нас не все виды туберкулеза, например, умеют лечить. Но я честно постараюсь.

— Ни шиша не понял, — кивнул пацан. — Мы быстро.

Валерка требовательно уставился на главаря.

— Как звать?

— Сиплый, — представился он. Пацан говорил в самом деле приглушенно, словно сорванным голосом. — Чего тебе о себе рассказать?

— Правду, — велел Валерка. — Да смотри, слышал уже, наверно, что чародейские способности у меня обнаружились. Так что я ложь теперь видеть могу.

Валерка так искренне соврал, что поверил сам себе. Пацаны, кажется, тоже устрашились.

— Да чего там говорить, — буркнул он. — Сам я не местный. Из-за Урала пришел. Папка умер, я один мужик в доме остался. Глава решил, что с землей мы не справимся, надел отдал соседу. Мамка в петле повисла. Двух мелких по соседям разобрали, да только ни одна зиму не пережила. Ну, я пару раз своровал да попался. На каторгу пошел. И сбёг оттудова.

Пацан шмыгнул носом.

— И сюда прибился?

— Тут у вас спокойно, — признался. — Село богатое, люди добрые. Пару раз огреб ухватом да поленом, но в целом бьют не до смерти.

— Хорошо тут тем, у кого положение, — вздохнул Валера. — Впрочем, как и везде. И деньги решают. Повезло так повезло на самом деле.

«Ага, — согласилась девчонка. — Ну, у тётки-то тоже по-всякому бывало».

— А ты? — Валерка уже понял, что ничего хорошего не услышит, но решил дослушать до конца. — Должна я понимать, кого в школу беру и чего ждать от вас.

— Я — Чубарый, — представился пацан, который до этого молчал. — С села я соседнего. Голодно было зимой, вот меня родаки отвели в лес да бросили. Повезло, что морозы спали, да весна была ранняя, я к банде прибился, да только их стрельцы пару седьмиц назад на копья подняли, а я в тот день в городе был, вот и не попал.

— А по-настоящему вас как звать?

— Зачем тебе? — насупился сиплый. — Так и зови. Мы уже привыкли.

— Не по-людски кличками, — покачал головой Валерка. — Не привыкла я так, да и жалко вам, что ли?

— Ждан я, — буркнул Сиплый. — Нечего мне скрывать, да только меня так уж давно никто не зовет. Отвык.

— Привыкай.

— Микола я, — кивнул Чубарый. — А Кривого звать Мишкой, а сеструху Весной. Дали же предки имечко тоже.

— Да, вроде красивое, — осторожно произнес парень. Но пацаны только хмыкнули.

Пацаны притихли, только носами иногда шмыгали.

— А вы чем бы хотели в жизни заниматься? — опять полез парень с вопросами. — Ну, может, склонность какую к делу имеете? Из дерева там резать? Или кузнечное дело нравится.

— Да жрать нам нравится, — буркнул Ждан. — А работать не нравится. Но поленом еще меньше нравится поперек ребер. А так-то мы много что можем. Дрова колоть, воду носить, только местные такую работу простую сами делают, а если и удается к кому наняться, так сироту всякий обидеть норовит.

Опять посидели в глубокомысленном молчании. Валерка пытался провалиться в чародейское зрение, да только пацаны сопели, иногда покашливали и шебуршали, поэтому он постоянно отвлекался.

Наконец кусты дрогнули и на полянку вышел Миша с сестрой. Девчонка оказалась мелкая, на вид лет трех, хотя от плохого питания могла и просто казаться младше своего возраста. Одетая в непонятные обноски, да и пованивало от неё неприятно: кислым и нездоровым чем-то. Валерка сглотнул и постарался сосредоточиться на осмотре.

Сейчас зрение появилось само: подсветив легкие красным и выделив еще район мочевого пузыря и почки.

— Садись, Весна, — велел он, похлопав по траве рядом. Постарался, чтоб девчонка сидела с подветренной стороны, но это не очень-то помогло. — Тут болит? А тут? Мерзла? А по пояснице тебя били?

— Ой, барыня, — раздался голос от тропинки. — Держитесь, я сейчас мужиков кликну, чтоб бродяжек этих прогнали!

— Стоп! — вскочил Валера. — Ты там поесть, кажется, обещала принести? Давай сюда. Мужиков не надо, а вот позови Аглаю, будь так добра.

— Вы, барыня, уверены? — нахмурилась Парашка.

— Аглаю позови, — строго повторил парень. — А мужиков не зови. Понятно?

— Как есть понятно, — согласилась девка. — Чего тут не понятно-то?

И припустила в сторону усадьбы, так что только коса подлетела да по спине бухнула.

«Вот повезло с косой, так повезло, — вздохнула Лерка. — У меня и половины такой не наберется».

Валерка опять попытался сосредоточиться на том, что видит, но даже рассмотреть не успел, не то чтоб влезть с лечением.

— Вот, вроде не угрожают ей, да я усё равно беспокойство испытываю, — Парашка помимо Аглаи привела пару дворовых мужиков, но те ничего предпринимать не спешили. Просто встали как вкопанные, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы в порядке, барыня? — наконец подал голос один из них. — Чего прикажете?

— Баню велите истопить, — решил парень, отодвигаясь. — Аглая, как думаете, не повредит баня-то?

— Добрая баня никогда не вредила, — согласилась женщина. — А что тут случилось?

— Пошли, — встал Валера на ноги и поморщился. Отсидел. Наклонился, растер ладошкой, сделал пару шагов по тропинке и махнул рукой детям: — пошли-пошли. В баню сходите, поедите, сестру посмотрим, да и вас заодно. Небось, там вшей видимо-невидимо.

В ответ на это Весна почесалась.

Валерку передернуло, хотя он и постарался не показать вида.

— Зря мы, наверное, вас сюда дернули, — повинился он повитухе. — Я что-то не подумала сразу, что в самом деле с бани надо начать. А это наши новые ученики и ученица в школу. Вот сейчас откормим, в бане попарим, да к делу приставим. Чего им бродяжничать?

— Воля ваша, — согласилась повитуха. — У девочки-то, похоже, чахотка?!

— Параш, — попросил Валера, — присмотри, чтоб детей накормили да в бане попарили. И по одному к Аглае проводили.

— А вам, барыня, чего подать велеть? И куда?

— У Аглаи буду, — отмахнулся парень. — И не надо ничего. Там разберемся.

К Аглае в итоге притащили два подноса с едой и туда же практически под конвоем сопроводили отмытых детей. Детям дали новую одежду и даже подстригли неровные лохмы. Одежда на них болталась, ботинки шлепали, поскольку оказались велики, да и дети к такому не привыкли.

— Благодарствуем, барыня, — произнес Мишка, — да только, может, мы по привычке, босиком?

Его в бок толкнули пацаны.

— Молчи, дурак, а ну как завтра турнут отсюда, так толкнем обувку-то, — буркнул Ждан.

— Будете хорошо себя вести — не турнут, — пообещал парень. — Вас покормили?

Пацаны закивали, но так косили глазами на поднос с едой, что Валерка раздал по пирожку. Как бы, конечно, не стало с желудком плохо, с другой стороны, они тут щас всё слюнями зальют, да и работать трудно, когда рядом сглатывают постоянно. Аглая, похоже, тоже об этом подумала, потому что сунула всем по кружке отвара. Видимо, для облегчения пищеварения. Валерка узнал мелиссу и душицу, а остальное было не знакомым.

— С Весны начнем, — решил он. — Рассказывай.

Пока девчонка говорила, а Аглае пришлось клещами тянуть из неё информацию, Валерка таки настроился на чародейское зрение и внимательно рассмотрел.

— На туберкулез, то есть чахотку, по-вашему, не похоже, — наконец решил он. — Больше тянет на застарелую простуду.

Но вот сколько ни бился, помочь ничем не смог. Видеть-то проблему видел, а вот сделать ничего не выходило. Он даже попытался заговоры почитать, руками водил, да всё без толку.

— Бывает, — после пятого неудачного раза остановила его повитуха. — Видать, не требуется тут чародейского вмешательства. Травами справимся. На-кось, — она протянула кружку с дымящимся напитком девчушке. — Пей. Только не обожгись.

Весна послушно взяла кружку и тут же плеснула себе на коленки. Но не заревела, только вздрогнула.

— Вот горе луковое, — повитуха поспешила вытереть мокрое пятно чистой тряпкой. — Крепче держи-то. Али сил совсем нет?

— А вы, тётенька, зачем сюда душицу добавили? — подала голос девчонка. — Я же не так кашляю. Тут донник бы лучше.

— О, как, — улыбнулась повитуха. — А еще что скажешь?

— Мяту чую, — она отхлебнула глоток. — И малину. И не жалко вам мед сироте добавлять? Я бы и так выпила. Мед-то дорого.

— Не жалко, — ответил Валера. — А мед, он при простуде тоже помогает.

— Я знаю, — серьезно ответила девочка. — Только донник дешевле будет. Только горький.

— Нету донника, — отозвалась повитуха. — За зиму все запасы извела, а новый не нарос еще. Вот, малины сушеной положила. А ты, я смотрю, разбираешься?!

Весна серьезно кивнула.

— Я люблю травки. Собирать люблю. В лес люблю ходить. Бабушка меня учила, пока жива была. Да только…

— Ну, — поспешно сказал Валерка, пока девчонка не начала плакать, вспомнив родных, — вот вам и ученица. Мелкая, правда, но так вырастет.

Повитуха кивнула.

— Пусть остается, ежели не боится. Про меня разное бают.

— Не боюсь, — отозвалась Весна.

— Ты что творишь, — вскричал брат, — все знают, что ведьма она!

— Я не боюсь, — серьезно ответила девочка. — Так надо, Миш. Я видела, что так будет. Только очень сильно боялась, что не дотянем мы.

Валерка поразился, что если на вопросы она отвечала, как обычный трехлетний ребенок, то сейчас говорила, как взрослая.

«А девчонка-то сама ведьма, — заметила Лерка. — Странно, что селяне не сожгли».

— А чем ведьма от чародейки отличается? — обескураженно спросил Валера. — Чародеек-то не жгут, даже наоборот, привечают всячески.

— Даже ребенок знает, что у ведьмы силы от дьявола, а чародеи Богом поцелованные, — первым ответил Ждан.

— У меня нет сил, — покачала головой повитуха. — Я травы ведаю, у бабки у моей были силы, да, но она в Школе Чародейской не училась. Так что не знаю. Может, ничем и не отличается толком.

— Понятно, — тихо сказал парень. — Пиар-компанией только.

— А меня, тётенька, в обучение не возьмете? — спросил Мишка. — Я, правда, ни разу не колдун, да и чертополох с трудом от лопуха отличаю, но зато я сильный. Могу вам воды натаскать, или пациента буйного подержать. Я правда сильный.

Валерка скептически посмотрел на щуплого парнишку, но влезать с сомнениями не стал. А Аглая внезапно не стала противиться.

— Ну, ежели сам хочешь да не боишься, то оставайся, конечно. Научу чертополох-то отличать. Да только должен знать, что обучение — это не про лопать от пуза.

— А то я не ведаю, — отмахнулся пацан. — Разберусь.

— Пошли, устрою вас на ночь, — решил Валерка.

— Оставьте, барыня, — отмахнулась повитуха. — Без вас устроим. Сейчас Глашка проводит, этих ко мне в комнату, а этим пока в людской постелют. Школа-то еще не готова ваша. А у нас только швейная мастерская, а там девки одни.

— Спасибо, — поблагодарил парень. — Вы мне очень помогаете.

— Ничо себе! — прошептал Микола. — Ты тоже слышишь это?

Пацаны переглянулись.

Заглянула Глашка, выслушала распоряжения и забрала детей, которые вовсю клевали носами: так развезло их от непривычной чистоты, сытости да впечатлений.

— А вы руки показывайте, — велела повитуха Валерке. — Али прошло всё?

— Я тут немного попрактиковалась, — признался парень. — Не знаю, всё ли прошло или нет, но что-то получилось. Непонятно только, почему с Весной ничего не вышло? Я же видела, что не так, а сделать ничего не смогла.

Повитуха только безразлично пожала плечами, разматывая бинты и склоняясь над руками. Потыкала их пальцами, ощупала, повертела и заключила:

— В самом деле, ожоги сошли. Я бы еще мазями помазала, как-никак вы барыня, а руки как у старушки. А что касаемо ваших переживаний, так видимо, силы кончились. Не бесконечные же они у вас. Ежели из ведра черпать, да не доливать, то знамо дело, что скоро до дна дочерпать можно, а вода и кончится.

— Хм… — задумался Валерка и посмотрел на свои руки. Руки как руки. Ну, шелушатся немного, ногти неровно обгрызены, сама ногтевая пластина неровная, ребристая, да тонковата.

— Творожка бы вам поесть, — кивнула Аглая. — Сил-то нет в теле. Молочка попить парного.

Валерка поморщился. Парное молоко он не любил, пахло странно, да живот потом пучило. Хотя, казалось бы, живот-то Леркин, а она должна была быть привычной к такому.

«Да с чего бы, — отозвалась на невысказанные мысли девчонка. — Ты думаешь, я у тётки молоко парное пила? Вот ты сказочник».

Валерка только вздохнул. Эта реальность ему решительно не нравилась. Хотя ему-то грех было жаловаться. Очень вовремя он стал богатой наследницей.

— Пойду к Прохору загляну, — решил он.

— Вот, мазь возьмите для рук, — сунула ему горшочек Аглая. — И камушек, ногти в порядок привести. А то барыня, а руки как у холопки.

«Бери! — велела Лерка. — В самом деле стыдно!»

Валерка вздохнул. В прошлой жизни он к маникюру относился снисходительно. И даже пренебрежительно, считая бабской блажью. Впрочем, раньше он и в месячные не верил и думал, что Ленка преувеличивает. Так что не стал спорить.

Прохора он не нашел. Не было его ни в кабинете, ни в библиотеке. Валерка даже в зал, где обедали, сходил, но там тоже было пусто. Только его задолбали вопросами, не хочет ли он поесть. Так что в итоге он спрятался от всех желающих его покормить в кабинете и занялся маникюром под чутким Леркиным руководством. И через полчаса озверел окончательно.