Разбудили Валерку первые лучи солнца, скользнувшие по лицу.

— Боже, как я классно выспался, — пробормотал он, потягиваясь. От постельного белья веяло свежестью, от окна первым летним теплом.

«Я тоже выспалась», — с удивлением констатировала девчонка в голове и сладко потянулась.

— Уже изволили проснуться, барыня? — Парашка зашла, когда Валерка вовсю отжимался. Теперь он без проблем мог отжаться уже раз двадцать и искренне этим гордился. После приседания — постоять в планке, наклоны и подтянуться на косяке. Пока только один раз, но зато без обмана. Лерка была невысока ростом, и чтобы подтянуться, ей надо было вначале до этого косяка допрыгнуть, поболтаться в воздухе как сосиска и только потом подтянуться.

— Чудны у вас развлечения, барыня, — искренне сказала девка. — Вы и так барыня, прикажите и вам всё подадут. И охота себя истязать.

— В здоровом теле — здоровый дух! — пропыхтел парень и закончил третий подход. — Я сейчас вернусь.

Он сходил умылся, потом нашел свой домашний сарафан, сам оделся, радуясь, что теперь это право не надо отстаивать со скандалом, как раньше, и позволил Парашке закрепить кокошник на голове.

К трапезе присоединились те же, но вот священник опоздал, Валерка совсем забыл про молитву перед едой, и, когда отец Владимир начал молиться, ему не оставалось ничего другого, как присоединиться:

— Господи, благослови пищу, — он подумал и честно добавил: — которая уже во мне!

Батюшка прыснул, но перекрестил всех. Наконец начали есть.

— Скажите, а тут знают такой напиток как кофе? Отвар из таких коричневых зерен? Может быть, купцы что-то такое завозили?

Прохор пожал плечами:

— Заморские товары дорогие, супруг-то ваш покойный имел дела с купцами, сами знаете, корабли держал, да только в основном корабли те по реке ходили. Ну, да вы уже в курсе. Первый раз о таком ястве слышу.

Бабы и подавно не интересовались.

— Соль покупаем, — покивала Матрёна, которая всё больше и больше погружалась в процессы управления огромным хозяйством. — Специи тоже берем, хотя кой-какие травки и у нас растут. Про какао я слышала, еще у тётки Варьи когда была, да только никому они не понравились, ароматные, этого не отнять, но горькие, что самая беда бедовая.

— Надо бы торжище навестить, — решил парень. — Прохор, не затруднит напомнить, когда там будет что-то большое и интересное?

— А на что вам тот кофе? — уточнил священник. — Где вы вообще услышали про него?

— Так у тетки когда жила и услышала, — прикинулся дурачком парень. Кофе хотелось ужасно. Но сейчас он опять оказался на грани провала. — Любопытство замучило. Я тогда краем уха услышала, что видела она то чудо, мол, купец баял, что зерна эти придают ясность ума и проснуться помогают.

— Глупости какие, — сказала Глашка. — Чтоб проснуться, надобно спать подольше, а ясность ума у вас и без того, как у мужика. Вот уж наградил девку. Так и замуж не возьмут!

— Треснуть бы тебя ложкой по лбу, — пробормотал парень. — Тебе-то какая с того печаль?

Глашка вздохнула.

— Так, у нас какие планы на сегодня? — повернулся парень к управляющему. — Стройку начали, как будто без нас справятся. Цех тоже работает.

— Надо бы книги разобрать, — решил управляющий. — С кораблями что-то решить. Вы хотели капитана менять, но как будто для начала один бы корабль снарядить. Может, за этим вашим кофе?

Валерка задумался.

— Я мало что про него знаю, но тётка не стала брать, какао тоже не оценили. Не ходовой товар, прогорим.

Отец Владимир притих, задумчиво переводя взгляд с одного человека на другого. Задумался.

— А вот во что вы бы вложились? — серьезно спросил Прохор.

— Чем богат наш край? — вопросом на вопрос ответил парень. — Пушнина? Жемчуг? Рыба? Куда супруг мой, Царствие ему Небесное, суда отправлял?

— Да проще сказать, куда не отправлял, — почесал затылок управляющий. — Всё, что вы, барыня, назвали, всё было. Правда, со шкурами корабль тогда перевернулся, половину потопили, что не потопили, то вымочили, да просушить толком не смогли. Убыточный рейс вышел. Да барин быстро свое вернул, следующим кораблем большой куш отхватил.

— ??? — Валерка задумался. — Одним кораблем куш отхватил? Быть того не может. Иначе все бы богачами ходили!

— Сам я не во все моменты был посвящен, — признался Прохор, — и пока вы не усомнились, я даже не задумывался. Но второй рейс смешанный был: специи, пушнина, жемчуга немного.

— Тем более, — ответил парень. — Откуда тут несметные богатства возьмутся, особенно если в прошлый раз он резко в минус ушел. Если только…

— Контрабанда, — это слово первым произнес священник.

Валерка задумался.

— Не исключено, но может быть, это были какие-то очень редкие и дорогие специи, или еще что-то такое?!

— Кошек он не возил, — покачал головой Прохор. — Дело прибыльное, но уж больно неблагодарное. Качку хорошо переносят, крыс ловят опять же, да только от дурной воды болеют да дохнут, как и от дурной пищи. А в дороге, сами знаете, не убережешься от этого.

— Кошки, — пробормотал парень. — Я ведь что-то такое читал, то есть читала.

— Это такие животные, которых можно держать дома, — начал объяснять священник, — у нас при храме обретался один: забавный зверь, хотя ленивый, но ласковый. Опять же мышей ловил.

— Да у нас в усадьбе есть пара, — ответил Валерка. — Я просто не думала, что ими торговать можно.

«Я тоже не думала об этом».

— Хм… — Валерка подумал, — а откуда их вообще привозят?

— Морем, от басурман, — ответил управляющий. — Да только и там кошка дорого стоит.

— Давайте ими тоже торговать?! — решил Валера. — Они очень хорошо плодятся. И если в самом деле так дорого стоят, то мы отобьем вложения лучше, чем на повозках. Сами слышали, наши кузнецу обещали повозку в месяц делать, а кошка раз в полгода котится, раз в год в худшем случае. Да в помете не один котенок, а штуки три — шесть.

— Откуда у вас такие познания? — удивился священник. — У нас был при храме кот, да я вот только сейчас слышу, что они такой приплод богатый дают.

— Люблю всё пушистое, — отозвался он.

— Не замечал, чтоб вы ими тут особенно интересовались, — ответил управляющий.

— Да всё некогда как-то.

— Это точно, — согласились с ним. Сердобольная Матрёна подвинула поближе миску с творогом.

Валерка тайком перевел дух. Что-то за эту трапезу он уже пару раз был на грани провала, если так дальше пойдет, то его непременно выведут на чистую воду.

«Подумаешь, — легкомысленно отмахнулась Лерка, — они и так уверены, что ты, то есть я, не в себе!»

Дверь в малый зал распахнулась, и первой вплыла свекровь. За ней, чеканя шаг, вошел чародей, следом робко, видимо, помня позор предыдущий, просочился брат покойного супруга.

— О, нет, — пробормотал Валерка. — Эй, кто их пустил?

— Вот так вот сразу гонишь, сношка дорогая? — скорбно поджала губы женщина. — А еще говорят про тебя, что ты добра. А старую больную женщину даже на порог не пускаешь, даже чаю не предложишь?

— А чего старая больная женщина тут забыла? — несколько напряженно уточнил парень. — Мы же вроде еще в прошлый ваш визит сюда решили все вопросы?

— С родственниками потом поговорите, — выступил вперед чародей. — Пусть вообще пока посидят и помолчат вон там.

Родственники послушно прошли, куда им было велено, сели на стулья и замолчали. Замолчали, потому что без зазрения совести принялись есть. Налили чаю в чистую посуду, подвинули блюда с едой и принялись набивать животы так, словно до сегодняшнего утра месяц голодали. Но молча.

— До меня дошла информация, что вы, Валерия, силы обрели чародейские, — начал свою речь чародей. — Так ли это? А вместе с вами еще мужик крепостной, не помню, как там его зовут, но чародей не может быть крепостным, так что придется дать ему вольную.

— Да запросто, — отмахнулся Валера. — Если Иван хочет вольную, то дам хоть сейчас.

В этот момент в зал втолкнули Ивана. И он услышал последнюю фразу Валеры.

— Пожалуйста, барыня, не губите! — парень упал на колени и прям на коленях пополз к Валерке, после попытался схватить его за руку, схватил только за подол, но принялся этот самый подол обильно слюнявить. — Не надо мне вольную, только жизнь начала налаживаться. Ботинки дали, рубаху сменную, портки опять же! Не губите!

Валерка отпрянул и машинально вскочил на стул с ногами, подобрав подол.

— А если он не хочет вольную? — растерянно спросил он у чародея. — Я должна это насильно сделать? Но это же неправильно как-то?!

Чародей тоже опешил.

— В смысле вольную не хочешь?! На чародея поедем учиться. У нас близ Московии Школа расположена, всего пять лет учиться надо, а после выйдешь полноправным чародеем. Уважать тебя будут!

— Да щас! — Иван вскричал, не поднимаясь с колен. — Меня тут хорошо кормят, барыня добрая, непосильной работой не мучает. Мы теперь с первых петухов работаем, а еще до зорьки вечерней свободное время. А в выходной день и вовсе можно раз в пару седьмиц ничего не делать. Я вот даже к матери в деревню ездил давеча. Невесту себе присмотрел, думал уж по осени сватов засылать!

— Через пять лет еще лучше невесту найдешь! — отмахнулся чародей.

— А я сейчас хочу! — воскликнул парень. — Да у вас там порядки в школе хуже, чем в монастыре! Подъем до восхода солнца, всякие травы пить заставляете, отчего потом мерещится всякое разное, весь день на ногах, старшие младших обижают…

— И откуда такие познания? — ехидно спросил чародей.

— Да люди бают!

— Люди горазды болтать. И совсем не так у нас всё, — отмахнулся чародей. — Вставать, конечно, приходится рано, с первыми лучами солнца, так ведь для здоровья это зело пользительно! Травки помогают дару чародейскому раскрыться, — тут чародей сделал паузу, видимо, вспомнив вкус тех трав, и Иван перебил его:

— А еще бают, что с тех трав не все люди чародеями становятся. Мол, умирают часто в вашей школе этой.

Чародей поморщился:

— Всякое бывает, не буду обманывать, вы должны знать правду. Чародеем может стать только сильный духом и телом мужчина (ну, или женщина), поэтому да, бывает, что слабосилки не выдерживают. Кто сам умирает, кто… — чародей двусмысленно замолчал. И поспешно добавил: — Но у вас такого не будет. Я слышал, что вы оба прям чудеса творите и без обучения, так что спокойно переживете этот сложный период и станете еще сильнее и будете уважаемыми людьми.

— Спасибо, меня и так теперь в селе родном уважают, — продолжил отнекиваться парень. — Первая девка на селе уже готова сговориться за меня идти, не хочу я этих ваших наук. Мне ваше чародейство вообще не нужно было, заберите у меня это всё!

— Чародейство — это дар Божий! — возопил чародей и обернулся за поддержкой к священнику. — Святой отец, ну скажите этому недоумку, что Господь посылает ему испытания по силам!

Но батюшка внезапно не стал становиться на сторону чародея.

— Ваша чародейскость, — веско заметил он, — но ведь нельзя насильно заставить человека учиться. Господь наделяет нас по-разному, это верно, но что дальше делать с его дарами, решать человеку. И только ему.

Иван воспрял духом.

— Не поеду! Жениться желаю, а учиться не желаю!

Чародей раздраженно собрался сплюнуть, но поймал тяжелый Валеркин взгляд и слюну сглотнул.

— Ты — поехали! Девок у нас берегут, обучение точно переживешь! Слово даю!

— А мы пока за домом присмотрим, — с елейной улыбочкой выдала свекровь, аккуратно макая блинчик в тарелочку с вареньем. — Негоже, ежели такая усадьба в упадок придет!

— Да щас, — выдохнул Валерка. — Я лучше завещание на, вон, на Прохора перепишу с Матрёной, нежели позволю вам тут распоряжаться. Вы за пять лет тут всё развалите, сломаете и продадите. Еще супруг мой покойный писал, что управленцы из вас ерундовые.

— Наши с братом дела тебя вообще не касаются, — рыкнул брат, ловко отправляя в рот ложку густой каши. — Твое дело маленькое, покорно принять предложение его чародейства да бумаги на нас переоформить. Мы уж и бумаги приготовили, да, матушка?

Матушка кивнула и отпила чаю с блюдечка, манерно оттопырив мизинчик.

— А хари не треснут?

— Дочь моя, — покачал головой священник, — я могу понять твое негодование, ибо предложение в самом деле неожиданное, однако ж, почтение к старшим — это добродетель, угодная Господу нашему.

Валерка поджал губы, до сих пор священник казался ему полностью адекватным, но сейчас он начал сомневаться в своем решении. Не поспешил ли он, приглашая служителя церкви к себе?!

— Все, в ком обнаружены чародейские задатки, обязаны пройти обучение, — отчеканил чародей. — Это закон!

Валерка нахмурился:

— А где можно почитать текст закона?

— Да как вы вообще можете отказываться? — мужик вскинул руки и вцепился в свои серые космы. — Всегда будущие ученики радовались, родня их радовалась, это же такие перспективы!

— Родня, предположим, и сейчас радуется, — флегматично уточнил Валера. — Но родню не выбирают, к сожалению… И, кстати, рано радуетесь, даже если я в самом деле должна уехать на долгие пять лет и сгинуть там, вам всё равно ничего не достанется.

— Это мы еще посмотрим! — воскликнула свекровь. — Не понимаю, чего ты упрямишься, деточка?! Чародейкой ты себе еще три такие усадьбы заработаешь. Чародеи очень богатые!

— У вас три усадьбы? — повернулся Валерка к чародею.

— Ни одной нет, — мрачно, но честно ответил он. — Вообще нет времени на эти глупости — служба!

Валера с укором уставился на женщину.

— Не отпущу! — вдруг взвыла Матрёна. — Никуда моя кровиночка не поедет! Я не для того ночей не спала, службу несла, чтоб моя девочка где-то на чужбине сгинула! Нет такого закона, чтоб девок насильно учиться заставляли и у матерей отбирали!!!

— Ты ей не мать!

— Я даже лучше, чем мать!

Чародей устало опустился на свободный стул и придвинул ближайшую тарелку. Валерка со стула слез и благовоспитанно одернул подол. Ванька, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, стащил со стола пирожок и присел поближе к стене.

— Не думал, что будет так трудно, — пробормотал чародей. — Хотя в этой усадьбе почему-то всегда трудно. Даже с покойным барином было трудно, а уж вдова его и вовсе поехавшая.

— Ну, чего ты упрямишься, — елейным голосом пропела свекровь, — съездишь на пять лет, Чародейская Школа рядом со столицей располагается, мир посмотришь, себя покажешь. Оставишь тут в усадьбе своего управляющего, ты же ему доверяешь?

— Сарафан купишь себе по последней столичной моде, — добавил Емельян, почесав затылок.

— У чародеев форма, — пробормотал себе под нос чародей и тут же добавил: — Впрочем, есть выходные, и в такие дни можно в любой одежде ходить.

— А чародейки носят и вовсе бесовые платья…

— И штаны, тьфу, прости Господи, — сплюнула свекровь.

— Вообще не привлекает, — отмахнулся Валерка. — Столицу я могу и так посмотреть, приеду по делам на пару дней. А попасть в интернат закрытого типа на долгие пять лет, спасибо, сами идите. Там подъем по расписанию и личного времени полчаса в день. Я и так в армии… — Валера прикусил язык и поправился, — как в казарме, только хуже.

— Солдат на двадцать лет призывают, — вставил чародей. — А у нас обучение пять длится. Чародей — уважаемый человек.

— Я ничего не имею против чародеев, — поднял руки парень. — Да и никто из здесь присутствующих не станет хаять ни одну профессию. Все мы важны, хоть и по-разному. Однако прошу меня понять правильно: у меня нет времени на пять лет обучения. Нет ли краткого курса? Ну, типа не высшее образование, а чисто силу усмирить.

Все примолкли.

Чародей задумался. Думал он долго, так, что все снова отвлеклись на еду: свекровь манерно обмакнула блинчик в блюдечко с вареньем, а после целиком запихала в рот; Емельян сунул в рот ложку каши и шустро заработал челюстями, а отец Владимир отпил из чашки и открыл рот. И тут же его закрыл. Получилось забавно, но никто не засмеялся.

Матрёна сидела с прямой спиной и комкала в руках край сарафана. Валерка молчал, уставившись в центр лба чародея и излучая уверенность, которой не было.

— Есть давняя традиция «личного ученичества», — наконец произнес чародей. — Ежели кто из обученных чародеев захочет иметь личного ученика, то он имеет право взять такого и заключить с ним договор. В этом случае длительность обучения не оговаривается.

— Да на кой она вам сдалась, бесталанная, — всплеснула руками свекровь. С её пальцев сорвалась капля варенья и упала священнику на лоб. Тот невозмутимо стер каплю пальцем, который затем облизал.

— Личное ученичество дает некоторые бонусы в Ковене, — оценивающе оглядел Валерку мужик. — Но такой вид обучения давно не применяется. Ведь в Школе бесплатное питание, в то время как учитель не обязан заботиться о комфорте своих учеников.

— Очень странно, — заметил парень. — Как будто заботиться о учениках — первостепенная задача учителя. Но не думаю, что для нас это будет проблемой. Мы же можем обсудить условия ученичества наедине?!

— Да, щас! — воскликнул брат покойного супруга. — Мы желаем присутствовать при этом разговоре.

— Вон пошли, — отчеканил Валера. — Пока вам по завещанию недодали братской любви. А то вы как будто недополучили в прошлый раз. Эй, слуги, проводите родственников!

— Да как ты смеешь! — вскочил на ноги Емельян. — Не боишься, что следующий поджог может оказаться удачным? Усадьба-то легко гореть будет.

— О! — Валерка поднял указательный палец и потряс им в воздухе. — Прикиньте, он сам только что признался, что поджег нам усадьбу. Господин Чародей, а можно стрельцов позвать? И не просто их из моего дома выкинуть, но и вообще в тюрьму отправить?

— Да где ж он признался-то, — вскричала свекровка. — Погрозил просто неудачно. Не в себе человек. Тут тоже понимать надобно, что мы к тебе со всей душой, а ты нас гонишь да преграды чинишь, уважения не оказываешь, как положено. А ведь кроме нас-то у тебя нет иной родни. Случись чего, тебе и податься, горемычной, некуда будет.

— Стрельцов-то покликать нехитрое дело, — задумчиво произнес чародей. — Да и наши мастера какие угодно признания из человека получить могут. Тем более, что… — он сделал задумчивую паузу.

Свекровка побледнела и даже отложила очередной блинчик на белую скатерть. Валерка поморщился.

«Вот гадина!» — пробормотала Лерка, которая до этого усердно молчала.

— Дочь моя, — тихо произнес священник. — Отправить своих родственников на каторгу не больно-то хорошее дело. Даже если они этого заслужили, люди будут думать про тебя не слишком хорошие вещи.

— А что вы предлагаете? — насупился парень. — Подождать, пока у них получится поджог? Или меня разбойники прирежут, которых они наймут. Я слышала, что был какой-то правитель, который шестьсот покушений на жизнь перенес, да все неудачные, но так я — и не он!

— Вот те крест, — Емельян широко перекрестился, — неудачно я сказал просто.

— Ложь Господу нашему не угодна, — нравоучительно заметил священник.

— Не могу понять, — влезла свекровь, — а вы за примирение или как? Почему вы сами себе противоречите? И не лжет мой сын!

— Поклянешься на Библии, что не задумывали плохого? — священник проигнорировал первый вопрос. Женщина побледнела и беспомощно оглянулась на сына. Тот решительно кивнул.

— Я поклянусь, что не нанимал людей для поджога, не платил лихим людям и не делал зла. А за слова сказанные, запальчивые не должны вы зла держать и карать тоже не должны. Пустое это.

— Пустое, — повторила женщина с неестественной, словно приклеенной улыбкой.

— Скатерть придется вам постирать, — заметил Валерка, который решил сейчас не ссориться. В чем-то священник был прав: отправив своих родственников на каторгу, можно здорово подорвать свой рейтинг, на который он с таким трудом заработал. Перечеркнуть всё одним махом было бы обиднее.

— Слуги постирают, — отмахнулась баба. — Ежели твои так распустились, что не могут, так я заберу, и мои постирают.

— Не они пачкали, не им и стирать, — уперся парень.

— Я? — вскричала женщина, когда взгляды всех присутствующих скрестились на ней. — Руки свои благородные марать?

— И всё, что вы делаете словом или делом, всё делаете во имя Господа Бога нашего, — протянул священник.

— Любой труд почетен, — кивнул Валерка. — И раз уж умудрились насвинячить, то имейте совесть и прибрать за собой.

— Сразу видно, что тебя из нищенок подобрали, — прошипела свекровь. — Девушка с благородным воспитанием не позволила бы себе заметить такой конфуз. Сделала бы вид, что ничего не произошло, а после слугам бы велела. А ты истинно безродная.

— Отец Владимир, — Валерка посмотрел на священника. — А вас не сильно смутит, ежели я сейчас ей по щ-щам надаю? Эта женщина сейчас меня в моем собственном доме оскорбляет. Я такое тоже не могу с рук спустить.

— Ежели тебя ударили по левой щеке, — пробормотал священник.

— А вот отец Димитрий говорил, что там дальше в Святом Писании ничего не сказано, — сдал коллегу парень. — И помнится, доходчиво вам свой подход к воспитанию растолковал.

Емельян потер поясницу и то что ниже.

— Мы уходим из этого негостеприимного дома, — всплеснула руками свекровка. — Помни, деточка, что родня — это то, что тебе Господь послал, и то, что в следующий раз тебе может самой наша помощь понадобиться.

— Истинно, — пробормотал парень. — Господь часто посылает нам испытания.

Родственники вскочили, свекровь еще мстительно вытерла руки о скатерть.

— Стоять! — веско произнес парень. — Вы выйдете отсюда только после того, как приберете за собой.