— С мясом? — облизнулось Чудо-Юдо.

— С картошкой, — виновато отозвалась Парашка. — Был еще с капустой, но мы тут немного нервничали и съели. А есть вот еще с луком и яйцом, и сладкий с яблоками и медом.

Чудище печально вздохнуло и протянуло лапку. Лапка дрожала.

— Давай с луком и яйцом, чего уж там, — оно вздохнуло еще печальнее.

— А тебе вообще можно? — не сдержал любопытства Валерка, но существо уже выпустило его рубашку и обеими лапками схватилось за предложенное угощение. И зачавкало. — Я имею в виду, что если основой рациона твоего вида всегда было мясо, причем человеческое, то не будет ли тебе плохо с голимых углеводов? Тут же еще и дрожжи, которые в дикой природе редко встречаются. Хотя могут быть в хмельном человеке.

— Она всегда такой была? — прочавкало существо.

— Нет, — честно вздохнула кормилица и протянула пирожок уже Валерке. — После болезни разумом повредилась, а после свадьбы так совсем плохо стало. Но мы её всё равно любим.

— Это хорошо, — согласилось чудище. — Давайте с картошкой еще попробую.

— А зачем вы его связали? И в клетку засунули? — уточнил Валерка у пацанов, которые тоже подтянулись поближе и теперь вовсю уплетали пироги.

— Оно нас в ловушку заманивало, — прочавкал один из беспризорников. — У него тут яма выкопана да сверху прикрыта, мы бы туда тогось, и всё…

— Яму мы нашли, — кивнул Валерка. — Засыпать её надо, чтоб и в самом деле туда никто не тогось…

— А с ним что делать прикажете? — кивнул на чудище управляющий. Пара дюжих молодцев с лопатами, а среди прихваченного инвентаря и лопаты оказались, тут же принялись закапывать яму. Чудище вздохнуло и поскорее засунуло в пасть очередной пирожок. — Убить?

Чудище поперхнулось и активнее заработало челюстями.

— Зачем убивать, — усмехнулся парень и незаметно для себя провел пальцами по мягкой шерстке. — Отпустим, да на опушке будем оставлять еды. Как мы уже выяснили опытным путем, человечина ему не обязательна. Оно прекрасно ест пироги, аллергических реакций не наблюдается.

— Странная вы, барыня, — наклонился к самому уху сын купца. У Валерки внезапно перехватило сердце и по спине пробежал табун мурашек.

— Да, мне уже говорили, — отозвался парень и приложил руку к сердцу. Вроде оно билось как обычно. — Надо будет к Аглае заглянуть, — невпопад добавил он. Хорошо, если это просто возрастные изменения, попить витаминов и пройдет. А ну как пролапс клапана какой? Хотя по симптоматике и не похоже.

«Боже, какая у него задница», — простонала Лерка.

— У кого? — машинально отозвался парень, продолжая перебирать в уме разные диагнозы, хотя знал, что ставить самому себе диагнозы идея плохая. — Да, точно к Аглае зайду, пусть подтвердит мои опасения, а лучше опровергнет.

— Да у вас, барыня, у вас странные дела творятся, — опять наклонился Богдан, и Валерка забыл, как дышать.

— Хм… — он с подозрением оглядел парня, — а напомните мне, вы с какой целью меня искали?

— Так я же говорил, — несколько растерялся парень, но послушно повторил: — батюшка мой меня отправил уточнить про товар ваш редкий.

— За прокладками, что ли, женскими? — опять не понял Валерка. — Так вроде ими сейчас уже все лавки торгуют, да и бабы сами шить выучились, благо невелика наука. Да и зачем бы Кузьме Желановичу сей товар понадобился?!

Парень покраснел. И стал при этом таким милым и беззащитным. Валерка опять почувствовал затруднения дыхания, и в туалет почему-то захотелось.

— Вообще фигня какая-то по симптомам выходит, — пробормотал он. — Надеюсь, это не опасно.

— Да нет же, слух прошел, что повозку у вас сделали дивную мастера ваши. И что вы торговать ей намерились. Вот батя и решил первым подсуетиться, пока конкуренты не прознали.

— Аааа, — пробормотал Валерка. — В самом деле придумали. Но на поток пока не ставили. А цену какую он готов предложить?!

— Об этом вам лучше с ним самим договариваться, — сын купца тоже взял себя в руки, — я вообще думал позвать вашего управляющего к бате, чтоб они там сами переговорили, но слухи ходят, что вы сама свои дела ведете. Признаюсь, я слухам-то не больно верил, но сейчас, увидев всё своими глазами, вынужден признаться, что вы, Валерия, необыкновенная девушка.

В ушах бухнуло.

— Мне надо срочно в кусты, — объявил Валерка. — Кажется, меня тошнит!

Вокруг тут же поднялся переполох, к нему подскочили бабы, и он таки отошел в спасительные кусты, где все симптомы прекратились как по мановению волшебной палочки. Умение соображать тоже вернулось.

— А ты чего всё ещё на мне висишь? — посмотрел он на существо. — Как приклеился.

— У тебя тут тепло, сытно, безопасно, — чудище сунуло в рот последние крошки пирога и облизнулось длинным языком. — Почти как у мамки было.

Валера закашлялся. Становиться матерью он пока не собирался. Вообще хотелось бы избежать всей этой стороны жизни. Благо замужем он уже побывал и получил там незабываемые впечатления.

— Слезай уже, — вздохнул он. — Никто тебя больше не обидит, но будем честны, ты первый начал.

Сбегал в кустики, оправился, с огромным трудом убедив группу поддержки подождать его с другой стороны кустов и заодно присмотреть за существом, которое и не думало убегать или проявлять агрессию, а послушно уселось на травку и принялось чистить шерстку.

— Ладно, ребята, — он вернулся на полянку. Чудо-Юдо ужом опять ввинтилось ему в руки. — Давайте договариваться. Дети возвращаются домой к отцу, отец пообещает, что сильно лютовать не будет? Я так понимаю, лишних детей у вас нет?

Отец пообещал.

— Накажите там как-то без телесных повреждений, — попросил парень. — Не знаю, сладкого лишите, или там еще чего.

— Никакой кузницы неделю! — пообещал кузнец. Ива тут же заревела, Иван мудро вздохнул.

— Ну и славно, — Валерка опять оторвал от себя существо и осмотрел его, держа на вытянутых руках. — А с тобой тоже давай договариваться. Мы тебе еду, а ты нам?

— Ничего? — единственный глаз невинно хлопнул. — Не буду никого к себе заманивать и есть?!

— Нет, милое, так не пойдет, — парень серьезно покачал головой. — То, что ты предлагаешь, называется рэкет. Или поборы по-простому.

— А что я могу сделать? — даже несколько удивилось чудище и поджало лапки. — Я коварное и голодное. К плугу не приучено.

— У нас даже Горыныч на службе, — заметил парень. — А ты хочешь еду просто так получать. Так не бывает. Может, ты ягоды, грибы собирать умеешь? Тогда менялись бы.

— Умею, — так печально вздохнуло Чудо-Юдо, что Валеркино сердце опять сделало кульбит.

— Серьезно? — выдохнул сын купца, который незаметно для Валерки встал сзади. — Вы будете менять у лесного чудища ягоды на пироги?!

— Ну, пока он не придумает, чем еще может быть для нас полезным, — согласился парень.

— И даже путников чужих теперь нельзя есть? — грустно вздохнуло существо. — А если никто не узнает, то можно? Я аккуратно.

— А волки тут есть? — невпопад спросил парень.

— Волков я прогнало, — призналось чудище. — Не можем мы с хищниками вместе существовать. Еды не хватает на всех.

— Так, может, наоборот с ними было бы лучше? — предположил парень. — Они как-никак санитары леса, оленей всяких ловят, а ты все равно тушу сразу и не сожрешь небось.

Существо многозначительно облизнулось.

— Ладно, с тобой всё ясно, — махнул он рукой. — В общем, пока так решим, а ты если надумаешь, чем можешь быть еще полезным, то через новых селян мне весточку пришлешь. С ними же и меняться будешь. Путников и селян не есть. Ясно?

— Да, — буркнуло существо и надулось. — А оленей и зайцев можно?

— А раньше тебе что мешало?

— Ничего, но ловить сложно. Они осторожные. Редко удается поймать. Ни разу, если честно, не получилось. Люди глупые, особенно маленькие.

Валерка кивнул и повернулся к маленьким людям.

— А вы трое, если хотите заняться чем-то полезным, то приходите завтра в усадьбу ко мне. Я тут школу открываю, пару человек еще могу взять. Если придете, то будет еда и крыша над головой.

— Слыш, Кривой, не брешет, похоже?

— Заткнись!

Пацаны переглянулись и кивнули.

— Пошли домой, — скомандовал Валерка. — Там уже небось все переполошились.

Обратно шли весело: пели песни, лузгали семечки, обсуждали, что Юдо не такое уж и страшное, раз уж сама барыня его на руках держала, а оно и не сожрало никого.

Валера обсуждал с сыном купца поставку повозок. Прохора и Ивана тоже подключил.

— Сколько повозок мы можем выпускать в месяц?

Кузнец задумался.

— Так-то оно вроде не сложно, сама-то повозка плевое дело, особенно ежели делать добротно и не богато. Вашу эту хитрую штуку собирать можно наловчиться, да вот только руки, барыня. У меня, у Ивана, дети мои, хотя на Иву не смотрите, работник из неё так себе, слишком слабосильна, да у того Ивана пара подмастерьев. Итого, ну пара повозок в месяц. Не больше.

Валерка задумался.

— Разбейте на этапы. Пусть каждый делает свой этап. Детей дам вам в помощь, пусть что-то мелкое посильное делают, заодно под присмотром, пока школа не началась. А школа начнется, и тогда их лучше тоже работой занимать иногда. Пару часов в день, чтоб на дурь времени меньше оставалось, да профессия какая-никакая. Глядишь, кто к кузнечному делу склонность покажет, того в ученики возьмешь, а не покажет, так еще чего другого удумаем.

— Это вы сильна, удумывать, — с уважением протянул Иван. — Не по бабе думалка досталась.

Валера хмыкнул.

Возле усадьбы встречала толпа народу.

— Слава Богу, живая, — всплеснула руками какая-то первая баба, и тут поднялся вой.

— Ну, буде, чего как по покойнице рыдаете? — строго спросил Прохор, и вой усилился.

— Да не чаяли уж живой барыню увидеть-то, — честно призналась Манька, — я уж и кутью поставила, да тесто на блины завела.

— Тьфу, — сплюнул управляющий. — Рассчитаю дуру!

— Обожаю кутью, — облизнулся Валерка, который понятия не имел, что это такое. — А блины тоже люблю. Иди жарь. Блины на ужин, что может быть лучше? Чур, мне со сметаной!

— Балуете дуру, — пробормотал себе под нос Прохор, но на этом его недовольство и закончилось.

— Вынужден откланяться, — поклонился Богдан Кузьмич. — Был рад с вами познакомиться, очарован вашими талантами, которые затмевают даже вашу красоту, которую непросто затмить.

«Боже, какой он милы-ы-ы-й», — простонала Лерка.

Руки Валерки сами собой вцепились в косу, и без того растрепанную.

— Буду рада видеть вас в гостях, — пробормотал парень заплетающимся языком. Да что же это такое! Он немного рассердился и уже более уверенно добавил: — Передавайте привет батюшке и наилучшие пожелания. Сил и здоровья ему. Будет оказия, буду рада видеть в гостях.

— Непременно, — поклонился молодец и непринужденно повел широкими плечами.

«Рубашка аж трещит!» — с мечтательной поволокой в глазах (которых у нее теперь не было) выдохнула девчонка.

— Подумаешь, — себе под нос буркнул парень, — у меня не хуже была мускулатура. Хочешь, и тебе такую накачаем! Хотя такую не получится, но я приложу все усилия!

Кажется, розовый туман у Лерки в голове развеялся, и она тяжело сглотнула.

— Надо, Лера, надо! — подтвердил парень, отвернулся от опешившего Богдана и уткнулся носом в рясу с огромным медным крестом на животе.

— Благословите, батюшка, — выпалил прежде, чем поднял глаза и увидел над рясой незнакомое лицо.

Валерка опешил. Батюшка широко перекрестил его и спросил густым басом:

— Не ты ли, часом, чадо Валерия? О коей мне много говорил мой коллега?! Прибыл я по благословению Матушки нашей Церкви в новую школу наставником для отроков.

— Боже! — Валерка взмахнул руками. — Так быстро? Ну отец Дмитрий дает! Вот он молодец! Пойдемте же скорее, я вам всё расскажу и покажу! Вы уже знаете о нашей проблеме? А как у вас с математикой? А с другими науками? А вы только Закон Божий можете преподавать?

— Вот егоза, — усмехнулся священник. — Даже кваса испить с дороги не предложила.

— А вас разве не накормили еще? — Валерка остановился так быстро, что новый священник должен был бы в него врезаться, но он ловко затормозил, сместившись вбок. Валерка отметил эту деталь краем сознания.

— Я только подошел, — развел руками священник.

— Так, — Валерка развернулся к своим. — Глаш, спроси, пожалуйста, когда там ужин будет? Только когда он в самом деле будет, а не когда я прикажу.

Девка кивнула и убежала.

— Лишь бы без самодеятельности, — пробормотал он про себя.

Вернулась Парашка.

— Маня просила передать, что почти всё готово, уже можно сейчас подавать, но поскольку барыня блинов пожелала, так надо бы обождать малость.

— А блины долго печь? — он дернул за край косы и растерянно посмотрел на священника. — Просто она сказала, что тесто готово, ну я и подумала, чего добру пропадать, пусть уже печет?!

— Никак вы блины сами ни разу не пекли? — вкрадчиво спросил священник.

Валерка пожал плечами. Ему не приходилось ни разу, бабушка вот в деревне пекла, но он маленький был. Помнил, что к тому моменту, как он просыпался, на столе уже высилась стопка. Мама его таким не баловала.

«У тетки я блины тоже не пекла, — ответила Лерка на молчаливый вопрос. — В основном загон у свиней чистила!»

Валерка так и повторил. Все присутствующие потупились.

— Ну, дак, за час управится, — отозвалась наконец девка. — Теста-то тьма-тьмущая!

Валерка вздохнул. Умеренность — это не про его повариху.

— Обождете, святой отец? Али принести вам чего побыстрее?

— Никак сама и принесёшь? — с каким-то восторгом спросил священник, разглядывая Валерку со странным выражением лица. Тот тоже уставился на священника.

Сейчас смотрел более внимательно, подметил сухую обветренную кожу лица, загорелую и в сети мелких морщинок, которых было особенно много в уголках глаз. Судя по всему, святой отец любил посмеяться. Борода была аккуратно подстрижена, хотя в основном люди его положения щеголяли максимально длинными бородами, эта же скорее пристала купцу средней руки. Около глаза выделялся длинный белесый шрам, начинавшийся около виска и терявшийся в бороде.

— Ну, как, нравлюсь? — ехидно спросил священник.

— Да, пока нравитесь, — честно ответил парень. — Выглядите достаточно добрым, но строгим и справедливым. Дети должны к вам потянуться. А вы сказки знаете?

Священник расхохотался.

— И, кстати, если вам это принципиально, то я могу вам сама кваса принести, — улыбнулся и парень в ответ на заливистый смех. — Могу даже поставить сама, но тогда придется подождать.

— Так я никуда и не тороплюсь! Пошли тогда посмотрим, что ты там напридумывала, — сложил руки на кресте мужчина. — Не будем торопить твою кухарку, пусть женщина спокойно делает свою работу.

— Проходите, святой отец, — Валерка пропустил священника вперед и указал направление. — Начнем с флигеля.

Пристроился сбоку, готовый указывать дорогу, но священник, снисходительно улыбаясь, поворачивал ровно в тот момент, когда Валерка только обозначал движение.

— Где служили? — наконец спросил парень, закрыв дверь, стоило им войти во флигель. — И, кстати, вы не представились.

— Отцом Владимиром меня теперь кличут.

Валерка кивнул, принимая информацию, и продолжил выжидательно смотреть на мужчину.

— Догадлива ты, дочь моя, — усмехнулся, покачал крест и наконец признался, — служил я. Не знаю, как догадалась, но было дело. А после меня Господь призвал на службу иную.

— Догадаться не сложно, — усмехнулся и парень. — Вы шаг печатаете как на плацу, хоть под рясой и не так заметно. Шрам у вас, словно саблей рубанули, хотя мало ли, какие у вас забавы были в молодости, однако ж, сабля-то не наша будет, а как бы не турецкая, больно изгиб характерный.

— Говорил мне Дмитрий, что непросто будет, да удивительно, а я только сейчас разумею, что он в виду имел.

«Ничего себе!» — выдохнула девчонка.

— Да, ты сама говорила, что твой отец от турков не вернулся, — пробормотал парень себе под нос и погромче добавил: — Вот тут у меня будут комнаты для детей. Две общие спальни по типу казарм, отдельно для мальчиков и отдельно для девочек. Несколько классных комнат, хотя, возможно, хватит и одной, но комнаты пока есть свободные, сделаем несколько. Думаю, поставить общие столы или парты лучше сделать? Боюсь, дети разновозрастные, и за партами будет плохо видно, и за общим столом тоже.

— Думаю, общих столов будет достаточно. При монастыре нашем пара столов и справляемся, — священник задумался и нахмурился.

— Можете ли вы преподавать военное дело? — спросил Валерка.

— Чего?

— Войны явление обыденное, хоть давно не было, а всё равно нет-нет, да какой конфликт возникает, — пояснил он свою мысль. — Мальчишки будут вырастать и уходить на службу, девчонки оставаться и ждать. Мне бы хотелось, чтоб они все понимали, что предстоит делать.

— То, что вы говорите, дети и так с пеленок знают. А чего не знают, так на службе им и покажут.

— Пока просто подумайте об этом, — не стал давить парень.

Священник несколько деморализовано кивнул.

— Пойдемте дальше, — Валерка галантно пропустил священника вперед, но он опять пристроился сбоку и чуть позади. — Вот тут у нас уже готовый швейный цех. Детей, что покажут склонность к швейному делу, планирую пристроить в обучение мастерицам и дать профессию. А в дальнейшем, коль проявят они такое намерение, и вовсе оставить в цехе.

— И мальчиков?

— Ежели они захотят, — кивнул Валерка. — Не все мальчики выкажут склонность к делу, например, кузнечному, да и были в истории примеры знаменитых портных-мужчин да кузнецов-женщин.

Священник кивнул.

— Были, ваша правда, однако ж — это скорее исключение, да и девушки те были необыкновенно одарены Господом нашим.

— А вдруг у нас тоже такие окажутся, и наша задача помочь им, а не мешать из-за глупых гендерных предрассудков.

— Барыня, — обратилась к Валерке Настасья, — могу спросить, ежели вы не заняты?

— Конечно, — Валерка поднял вопрошающий взгляд на священника и, дождавшись его одобрения, кивнул.

— Вот ткань у нас тут негодного качества на продажу, ткань хорошая, мягкая, мышами не порчена, но рисунок, когда били, не пропечатался, а где-то наоборот, растекся. Моя вина, не уследила за ученицей, готова понести наказание, какое велите!

Валерка задумался, ощупывая и разглядывая ткань. Была она в самом деле мягкая и приятная к телу. Набивать пытались какие-то голубые цветочки, которые теперь растеклись бесформенными кляксами.

«Эх, сколько ткани, дура, перепортила! — вздохнула девчонка. — Но не пороть же её теперь?»

— Да ладно? — выдохнул парень. — Никак у тебя мозг начал расти?

«Будешь обзываться, я… я…», — девчонка надулась и задумалась, чем же она может отомстить.

— Простите еще раз, барыня, что? — Настасья дикими глазами уставилась на него, и Валерка понял, что фразу про мозг он выпалил громко.

— Эээ, простите, я это о своем, — неуклюже отозвался он. — А, может, у вас есть свои предположения?

— Не знаю, — женщина явно оказалась не готова к тому, чтоб высказывать не только проблемы, но и самостоятельно придумывать пути решения. — Может быть, пошить блузки девчонкам из обслуги? Но так у них есть блузки, вы велели предоставлять три рубашки в год, и под замену, коль будет объективная нужда.

— Ну уж нет, — замотал головой Валерка. — Чтоб у меня по дому бегала толпа девок в блузках, словно они в чернике всем кагалом валялись?!

— А нельзя полностью в единый цвет покрасить? — внезапно подал голос отец Владимир. — Я понимаю, что синий краситель дорогой и нестойкий, но так, может, на ровно окрашенную ткань удастся найти своего покупателя?

— Голова! — Валерка одобрительно посмотрел на священника и обернулся к женщине. — Точняк! Надо покрасить в один цвет, а там или себе оставим, или продадим. И в будущем процесс набивки отработайте получше, если ученица не поняла, так лучше лишние пару раз повторить, чем потом думать, куда деть испорченный материал.

— Я всё поняла, барыня, — склонила голову женщина. — Этого больше не повторится.

— Да не расстраивайся ты так, у всех бывает! — Валерка одобрительно похлопал её по плечу и повернулся к священнику. — Думаю, отведенное нам время на экскурсию подошло к концу и можно спуститься к трапезе. Вы не против, если мы поедем смотреть место под кузнечное обучение после еды?

— Вы думаете сделать местом проживания детей усадьбу, но возить на работу в деревню? — уточнил священник.

Валерка кивнул.

— Да, вначале я думала поставить школу вообще отдельно. Скорее всего, в дальнейшем так и будет. Производство будет расти, и места в усадьбе всем не хватит. Да и удобнее было бы, чтоб не тратить время на дорогу. Но сейчас детей УЖЕ куда-то надо девать. Швейный цех уже работает, а строительство школы — дело не быстрое.

— Ваша правда.

За разговором они спустились в малую гостиную, где как раз заканчивали накрывать стол, Маня самолично внесла пышущий жаром самовар.

— Вы всегда так скромно питаетесь? — не смог сдержать удивления святой отец.

Валерка поморщился.

— Я уже сто раз говорил, что ежедневные приемы пищи должны быть простыми и сытными, но у моих домочадцев собственные представления о том, как должна есть я.

— Барыня, но вы же сами сказали блины печь, и кутья вот… — пролепетала повариха.

— Да-да, — кивнул парень. — Сегодня будем считать, это пир в вашу честь, и в честь того, что дети просто заигрались, а не пропали.

— Нескромно, — вздохнул священник. — Но приятно!

— Я в самом деле очень рада, что вы решили разделить со мной эту ношу, — честно сказал Валера. — Мне хочется сделать очень много, облегчить людям жизнь, насколько я это могу, но сил моих явно не хватает!

Священник перекрестил Валерку.

— Господь дает нам испытания по силам, — вздохнул, посмотрел на стол и сел.

Расселись привычной командой: Валерка во главе, Маня, Матрёна, Прохор, Глашка с Парашкой и сам священник. Тот, если и был удивлен тому, что барыня обедает с челядью, вида не показал. Пробормотал под нос мотиву и спокойно потянул к себе стопку блинов.

— Это кутья? — уточнил Валерка себе под нос и, дождавшись подтверждения от Лерки, смело запустил в кушанье ложку.

Сглотнуть удалось с трудом. Мерзкий сладкий от меда вареный рис с изюмом. Кто вообще придумал, что покойникам угодно такое?! Кажется, Валеркины мучения отразились у него на лице, потому что Маня опустила ложку, Глашка с восторгом уставилась поверх бублика, а отец Владимир перестал жевать.

— Невкусно? — шепотом спросила Манька. — Вы же говорили, что обожаете?!

— Я солгала, — нашел в себе силы признать очевидное парень. — Я не хотела, чтоб ты переживала. Но я съем. Ложь должна быть наказана.

Он вздохнул и решительно сунул ложку в смерть диабетика.

— Каких только видов самоистязания во славу Господа я не видел, — усмехнулся священник. — Но угодно ли это Господу?!

— Да не мучайся ты так, — тоже вздохнула Матрёна, — помню я, что ты изюм не любишь. Хоть и не баловала тебя тетка, да изюм ты только с голодухи есть и могла.

Валерка с превеликим удовольствием проглотил последнюю ложку и отложил дивное кушанье. Тут же заел парой блинов без всего и решил, что вполне сыт. Подвинул чашку душистого чая и с наслаждением вдохнул аромат чего-то травянистого.

Поели все быстро. Как Валерка и предсказывал, блины еще остались.

— Можно на поздний ужин подогреть. Никто не против же? — уточнил он. — Если, конечно, до ужина никто голодный не сметет.

— У вас практикуется по несколько ужинов?

— Вообще нет, — виновато отозвался парень. — Просто мы же сейчас поедем смотреть деревню, это займет время, вернемся наверняка уставшие и голодные, и думаю, захотим перекусить. Но если вы против, то погреем на завтрак.

— Дети не должны голодать, — отозвался священник. — Нет в том греха, особенно ежели трапезы умерены.

— Я не ребенок, — только и ответил парень. Но священник и домочадцы только усмехнулись, переглянувшись.