Обутый и одетый Валерка встал в дверях, ожидая, пока верные его соратники присоединятся. Присоединялись они, к слову, нога за ногу.

— Я вам тут поснедать собрала, — в третий раз подошла Маня, протягивая целую корзину.

— Ай, и остались бы дома, барыня, — прижала пальцы к щекам Парашка, которую как раз никто с собой и не звал. Глашку тоже не звали, но она как раз где-то раздобыла мужские портки и вырядилась, пристроившись сбоку от Валеры.

— Грех же, — выразительно заметил парень.

— Так мне сама барыня разрешила, — отозвалась девка, но, заметив ту самую барыню, ойкнула.

— Корзинку с едой не забудьте, — опять влезла повариха, и Валерка закатил глаза. Они собирались не на пикник, а на серьезное дело, причем каждая минута промедления могла стоить детям жизни, но маховик сборов был закручен, и почему-то чем больше он пытался повлиять на события, тем хуже становилась ситуация.

— В лаптях по болоту, наверное, плохая идея, да?!

Валера опустил глаза на управляющего, который застенчиво рассматривал свои ноги в непонятно откуда взявшихся лаптях.

— Вы издеваетесь? — простонал парень. — Вы же отродясь лапти не носили, где сейчас взяли?!

Прохор опять посмотрел вниз и виновато пожал плечами:

— Да я подумал, чего я буду новые сапоги в болоте гробить, вот у парней одолжил на вечер.

Валера вздохнул и вышел за ворота.

«Может, ну их?» — робко спросила Лерка.

— В самом деле, — согласно кивнул парень. — Сами справимся. Наверняка дети просто заблудились, зайду недалеко, покричу, они на голос, может, и выйдут.

«Я вообще имела в виду детей, — робко отозвалась девчонка. — Ну, чего они нам?! У нас этих детей полная усадьба. Да и баб беременных хватает. Кузнецов тоже аж два, даже ежели новый кузнец с горя помрет, то старый-то в порядке. Он и повозку сделал уже…»

— Злая ты, — вздохнул парень. — Даже хуже, чем злая — прагматичная!

— Да иду я — иду! — к Валерке подошел управляющий, в руках он самолично тащил немаленькую корзину, откуда одуряюще пахло свежей сдобой. — Не извольте сердиться.

Валерка опустил глаза вниз и обнаружил, что мужчина переобулся и вновь щеголял начищенными сапогами. Он повернулся и зашагал по дороге, больше никого не ожидая. Захотят — догонят. А он свой выбор сделал.

«Упрямый ты, — восхищенно выдохнула девчонка в левое ухо. — Этим ты мне и нравишься!»

— Только этим? — растерянно уточнил Валерка.

«Я тоже хочу такой быть: знать, как надо правильно, и не бояться, что люди не поймут. Ты вот как-то раз, и они соглашаются».

— Просто поступай по совести, — посоветовал парень и почувствовал, что в груди стало тепло.

— Ежели к болоту, то левее забирать надобно, — подал голос непутевый отец. Валерка вздрогнул и обернулся. Погруженный в свои мысли и споры с внутренним голосом, он и позабыл, что не один. Сейчас же он обнаружил, что почти все обитатели усадьбы (даже Матрёна!) небольшой толпой следовали за ним по пятам.

— А, — голос его дрогнул. — Вы чего тут?

— Дык, детей же ищем, — робко подал голос новый кузнец.

— Опять блажит, — почти одними губами прошептал Прохор.

— Да я помню, — кивнул парень и строго погрозил пальцем управляющему. — Я — нормальная! А вот вы, насколько я помню, ужасно не хотели идти ни на какие болота.

К его удивлению, почти все присутствующие потупились и покраснели.

— Бес попутал, барыня! Вот вам крест! Негоже детей невинных бросать в лапах чудищ непонятных, да и куда барыня наша, туда и мы.

— Ага, — несколько ошалело отозвался парень. И тут случилось и вовсе невиданное, его обошли два дюжих молодца с длинными палками.

— Первыми пойдем, а то мало ли что, — буркнул один. Второй молча протянул длинную слегка обструганную палку.

— Офигеть! — пробормотал себе под нос парень, но протянутый ему шест послушно взял.

При свете дня болото было не страшным. Да и не сильно-то похожим на болото. Так, немного топко под ногами, да как будто привычные березки покривленные.

— Ух, страшно, — прошептала Глашка и сплюнула шелуху семечек под ноги. Шест она держала под мышкой и при этом еще умудрялась щелкать семечки, доставая их из кармана порток.

— Да вроде пока не сильно страшно, — Валерка почесал голову, на которой обнаружил платок. А, точно, он же в штанах сейчас, а к ним кокошник не очень подходил, но приличным женщинам с непокрытой головой нельзя ходить, вот он и повязал первый попавшийся платок, правда, на манер банданы. На него посматривали с любопытством, но как будто люди настолько уже привыкли к его чудачествам, что уже не обращали внимания на безобидную придурь.

— Ауууу???

— Ауууу, — покорно отозвался лес. Как-то заунывно и тревожно.

— Ива, Иван?! — покричал отец. — Вы тут?!

— Ауууу…

— Ку-ку-кууу… — кукушка икнула и замолчала.

— Вот, даже птицы в этом нехорошем месте и то молчат, — укоризненно заметила Глашка.

— Ты бы больше молчала, девка, — посоветовал Иван. — Негоже девкам поперек мужиков рот раскрывать. И нечего на барыню оглядываться, ты-то, чай, не барыня.

Валерка промолчал, потому что в душе был несколько согласен с тем, что девка много воли взяла. Хотя раньше он барскими замашками не страдал и считал, что у любого человека есть право высказывать свое мнение, каким бы дурацким оно ни было.

Тут хрипло закаркала ворона, и нервы стали сдавать даже у самых спокойных.

— Беду каркает, — перекрестилась Глашка.

— Сплюнь, дура!

— Кар! — согласилась ворона и замолчала.

Глашка послушно сплюнула шелухой и невинно уставилась на Валерку. Тот погрозил пальцем, и тут ему показалось, что он что-то услышал. Что-то странное, не то, что ожидаешь услышать в лесу.

— Да молчу я, молчу, — щелкнула орешком девка, но Валерка подобрался, поднял руку и опять прислушался. Да, он не был на настоящей войне, но учили их на совесть.

«Мммм, мм-мм-ммм-м», — показалось?

Валерка прислушался. Нет, не показалось. Звук шел откуда-то слева, а болота как будто уходили вглубь и слегка вправо.

— Туда! — решительно скомандовал он.

Дальше шли молча, продолжая сжимать в руках палки, серпы и другую нехитрую утварь.

«А ведь у меня нет оружия», — подумал парень.

«А зачем нам оружие? — подала голос притихшая девчонка в голове. — Нам достаточно приказать, и его выпорют. А сами-то мы и не обучены».

— Прохор, — негромко уточнил он у управляющего, который сосредоточенно сопел справа. — А у вас есть ружья?

— Что? — удивился мужчина. — О чем вы спрашиваете?!

— Я не видела у людей оружия, — Валерка, не останавливаясь, потер лоб, словно пытался таким нехитрым действием простимулировать память.

— Зачем бы им оружие?

— Ну… — он задумался. — Я бы не сказал, что у вас тут очень безопасно. Как будто оружие бы не помешало. Но я не видел огнестрельного.

— Огнестрельного? — переспросил управляющий. — Это чародейское какое-то?! Но так чародеи оружие не продают, даже ежели у них и есть чего.

— Не продают, — покивал своим мыслям Валерка и притормозил, опять прислушиваясь.

— Ась, барыня, услыхали никак чего?

Валерка покрутил головой и вновь услышал этот странный звук.

— Вот, слышите? Как будто кто-то на помощь зовет?!

— Нет, барыня, не изволите гневаться, да только тихо, — наконец ответил за всех Иван. Остальные поддержали робкими кивками.

— Не проголодались? — влезла Матрёна, но под обжигающим взглядом парня поежилась и замолчала.

— Да, как так-то? — он опять повернулся на звук, который, он был уверен, стал немного громче и отчетливее. Пошел на звук, всё ускоряя шаг, а после и вовсе побежал.

— Осторожнее, барыня, — за ним тотчас же развернулись его люди.

— Ой, не могу, быстро-то как, — схватилась за грудь Глашка. — Куда вы так, барынька, бежите-то, а?! Неровен час, умаетесь еще!

Валерка тоже почувствовал, что Леркино тело бегать было непривычным. Выровнял дыхание, начал присматривать, куда поставить ногу, ритмично заработал руками.

«Уф, не могу больше!»

— Ммм-ммм-мммууу…

— Сюда, — скомандовал он и первым влез в кусты.

Внезапно Валеркина нога вместо твердой опоры ощутила пустоту, он потерял равновесие, замахал руками как ветряная мельница, но ухватиться было не за что. Руки хватали лишь пустоту. Желудок ухнул куда-то вниз, и, хотя это все заняло лишь мгновение, Валерке оно показалось вечностью.

Падение остановилось столь же резко, как и началось. Он опять рефлекторно взмахнул руками и на сей раз за что-то ухватился. Глаза удалось открыть не сразу. И когда только успел их зажмурить?!

"Ммм... какие сильные руки, — пробормотал Лерка. — А как он ими бережно меня обнимает?"

Валерка тут же отдернул свои руки, которыми успел обхватить за шею своего спасителя. Отпрыгнул, одергивая рубашку. Затем зачем-то отряхнул руки и скрестил их на груди.

— Откуда бы здесь волчья яма? — произнес спаситель, и Валерка опять посмотрел на него.

Молодой рослый парень, веснушчатый и слегка кудрявый, словно сошел с картинки про Ивана-дурака или царевича. Впрочем, на царевича он не слишком тянул облачением, поскольку одет был в простые штаны, рубаху с вышивкой да черные сапоги.

«Какой он красивы-ы-ый!! — выдохнула Лерка. — А как он бережно меня обнимал?!»

Валерка почувствовал непонятное томление в груди, низ живота обожгло огнем, который, впрочем, быстро потух, превратившись в приятное тепло.

— Кажется, я отравилась, — пробормотал он. — Хотя там вроде другие симптомы!

«Это любовь!» — простонала девчонка и начала прихорашиваться. Валеркины руки сами собой взлетели к косе, перестать теребить которую стоило ему просто нечеловеческого усилия.

— Не имею чести быть с вами знакомым, — произнес он, опустил руки и скрестил их на груди. Краем глаза покосился в волчью яму, куда едва не упал.

Яма впечатляла: не слишком глубокая (но Валерке бы хватило убиться) и с острыми кольями, блеснувшими на солнце. Парень сглотнул и малодушно отвел взгляд.

— Убить барыню хотели!

— Да что же это за душегубство творится?!

— Барыня, а шест вам на кой был дан?! — шепотом спросил Прохор, и Валерка увидел, как по его виску скатилась капля пота, скрывшись под воротом вышитой рубахи.

— Виновата, — кивнул парень и обернулся к тому, что его подхватил и спас от верной смерти. — Вы кто такой?!

«Ну, чего ты такой грозный? — простонала девчонка в голове. — А вдруг он обидится?»

Но спаситель и не думал обижаться, наоборот, он еще раз широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы, и тряхнул прической.

— А я Богдан, сын Кузьмы Желановича. Батя послал меня к вам уточнить, не осталось ли у вас того товара редкого, а то сам он что-то приболел. Пришел я да увидел, что вы толпой отправились куда-то, да еще и одеты несколько странно. Не смог сдержать любопытства да следом отправился. И вот, не зря, как оказалось.

Под конец речи его голос прозвучал несколько обиженно.

«Он нас, между прочим, от лютой смерти спас», — пробормотала Лерка, и ощущения в животе пропали. Вместо этого накатил страх, да так, что аж дыхание перехватило.

— Ой, побледнела барыня-то, никак в обморок хлопнется!

— Не дождешься! — ответил Валерка и пару раз глубоко вздохнул. В голове прояснилось. Он строго посмотрел на Глашку, да так, что та подавилась семечкой и закашлялась.

— Благодарю вас, — несколько чопорно обратился он к своему спасителю. — И счастлива с вами познакомиться, Богдан Кузьмич. Знаю вашего батюшку, немало хорошего видела от него, желаю ему скорейшего выздоровления, и коль есть надобность, могу свою лекарку отправить с вами?!

— Да не, — непочтительно отмахнулся сын, — у бати бывает. С друзьями встречался, да забыл, что он уж не так молод, как раньше. А вы точно в порядке?

И он схватил Валерку за руку. Вернее, попытался схватить, но парень отодвинулся, и Богдан лишь мазнул рукой по его рубашке.

«Ему рубашка тесна, — мечтательно закатила глаза Лерка. — А ведь он, получается, купец! Хотя выглядит как воин».

— Я тоже делаю зарядку, — пробормотал Валерка. — Вот, сегодня на косяке два раза подтянуться смог.

— Что?

На него смотрели по-разному: спаситель — улыбаясь, Прохор с опаской, Глашка, как обычно, с восторгом, кто-то с недоумением, но в основном с привычной снисходительностью, мол, да, барыня у нас странная, но в целом хорошая.

— Да, я в порядке, — веско отозвался он. — В полном!

Зачем-то отряхнул штаны и решительно пошел дальше. Впрочем, далеко идти и не пришлось.

За кустами оказалась небольшая полянка, на которую все и высыпали, подпирая друг друга плечами. А на полянке сидели дети. В количестве несколько большем, нежели потерялось. Дети были разной степени перемазанности, было видно, что до того, как попасть на эту полянку, они нашли первую землянику, и кто-то добыл её в бою, потому что ягод явно на всех не хватило.

— Выпорю! — пообещал новый кузнец и рванул ремень из штанов. Взгляды всех присутствующих устремились к штанам исподним: в веселый цветочек голубого цвета.

— Вот, кстати, еще недоработка, — заметил Валера, — у вас тут покрой штанов ужасно не удобный, без ремня они не держатся. И, кстати, пороть детей таким узким тканевым ремешком не слишком гуманно. Явно останутся следы, потом будете жалеть и долго лечить. Хотя розги тоже оставляют следы. Впрочем, телесные наказания все оставляют следы, если даже физические удастся устранить, то нанесенный психологический вред придется компенсировать годами. Так что я в целом против насилия!

— Ммм-ммм-мм, — опять привлекло внимание парня, и он пошел на звук.

Пара шагов — и за спинами сгрудившихся детей стала видна клетка, наспех собранная из кривых палок, перемотанная обрывками тряпок, лыком и еще бог весть чем. А в клетке находилось самое странное существо из тех, что доводилось видеть Валерке.

— Никак лешего пленили, стервецы! — перекрестился Прохор.

— Теперь в лес лучше не заходить, — с восторгом прошептала Глашка громовым шепотом. — Семь лет удачи не будет, и это ежели удастся не заплутать.

Существо в клетке грустно замычало. Больше всего оно было похоже на мохнатый, правда, сейчас слегка облезший шарик из мха и тины, в густой шевелюре торчала пара мухоморного вида грибов, глаз был один, но зато большой и зеленый, сейчас наполненный слезами. А в огромной пасти в данный момент торчал не слишком чистый кляп. Ко всему прочему, существо было связано по лапам, и эти самые лапы враскоряку примотаны к клетке.

— Боже, ему же больно, — пробормотал Валерка.

Не раздумывая больше, он бросился к клетке, с огромным трудом открыл её и перерезал путы, которыми был стреножен несчастный.

— Осторожно, барыня, еще укусит!

— Не укусит, — важно отозвался один из пацанов, — мы ему зубы проредили! Насилу увалить смогли! Верткий, зараза! Дикий!

Валерка осторожно вытащил легкое тельце, существо тут же доверчиво прижалось к нему и обхватило тонкими лапками за шею.

«Какой он хорошенький! — пропищала Лерка. — Он же не может быть опасным?»

Валерка отцепил лапки от себя, перевернул существо и аккуратно вытащил кляп.

— Ну и кто ты такой? И как дошел до жизни такой?

— Ух ты, барыня у нас и в стихи может!

Из единственного глаза чудища лесного выкатилась слезинка.

— Я — Чудо-Юдо, — ответил он человеческим голосом. — И они сами ко мне пришли!

— Прямо сами и ни с того, ни с сего? — проницательно спросил Валерка. — Связали тебя, били и мучили? Кстати, покажи, какие зубы-то выбили? Может, можно что-то сделать? Ну, протезы, например,?

Чудище клыкасто улыбнулось. Если зубы какие-то и были выбиты, то, видимо, со второго или третьего ряда, потому что улыбка была жутковата и, на первый взгляд, в полном порядке.

— Не извольте переживать, барыня, — подтвердило чудище, — новые уже отрастил я. Но благодарность мою примите и за спасение, и за беспокойство!

— Я слышала, что благодарность порой хуже проклятья, — поведала Глашка, хотя ее никто не спрашивал.

— Я честное чудище, — нахмурилось Чудо-Юдо, — и у меня всё без подвоха! Благодарность — это благодарность! Семь лет не будешь в болоте тонуть. И заблудиться не сможешь!

— Эээ, спасибо, — растерянно поблагодарил парень. — Так, а что тут в итоге случилось-то?!

И тут все заговорили разом.

— Мы шли за огоньками…

— Тут как бахнуло…

— На нас как выскочили! Дерево бух, ветки хрусь!

— Мы так испугались!!!

— А оно как завоет!

…

Валера понял, что ничего не понял.

— Так, стоп! — поднял руку, и дети внезапно замолчали. Давайте по одному! Вот ты начинай, в конце концов, именно вас мы тут и искали!

— Мы пошли за клюквой, — послушно начал рассказ Иван, сын Ивана. — Я не дурак, и знаю, что сейчас еще рано для клюквы, но мне сказали, что сегодня волшебная ночь, и можно найти волшебную клюкву, съев которую, можно обрести силу великую!

— Зачем? — удивился Валера. — И кто это сказал?!

Дети переглянулись, и Валерка наконец узнал среди них пару беспризорников, с которыми умудрился подраться. Те явно узнали его еще раньше.

— А еще можно найти цветок папоротника, — пискнула Ива. — И разбогатеть!

— Это же вроде на Ивана Купалу? А до него рано еще, — блеснул познаниями Валерка.

— Говорят, что подойдет любая хорошая ночь, ежели судьба, то можно и в зимнюю пору найти, — важно пояснил один из знакомых пацанов.

— Богохульство какое, — покачал головой Прохор. — Отца Димитрия нет на вас!

Пацаны втянули головы в плечи.

— Ну ладно, мечты о богатстве я могу понять, — покивал головой Валерка. — Злато много кому разум затмевало, не вы первые. Но сила-то вам зачем?

— Сеструхе надо, — буркнул Иван. — Батя даже слышать ничего не хочет, чтоб она его науку перенимала, а я так считаю, что ей бы сил в руках побольше, так и добрым бы кузнецом могла бы стать. Так-то она соображает, хоть и девка!

— Молодец, — кивнул головой Валерка, — ты лишен гендерных предрассудков.

— Ничего не понял, барыня, но согласен.

— Я сказала, что считаю, что женщина может занимать любое положение в обществе, а не только быть женой и матерью, — пояснил парень. — Но мы отвлеклись. Значит, вы пошли на болото, и что было дальше?!

Путем перекрестного допроса, причем домочадцы молча переминались с ноги на ногу, и даже вездесущая Глашка молча плевала шелуху себе под ноги, удалось выяснить следующее. Дети шли по краю болота и углубляться в незнакомые места не собирались. Но потом увидели болотные огоньки. И забыли, что искали, но поняли, что им очень надо идти за огоньками.

Вышли на полянку. И тут на них стали падать деревья, что-то заухало, забухало и стало страшно. Но оказалось, что Ива и Иван тут не одни и впятером они смогли отбиться, перебороть колдовство, а после и само Чудо-Юдо увалить, спеленать да затолкать в самодельную клетку.

— А домой почему не вернулись, как всё закончилось? — строго спросил Валерка. — Там же отец с ума сходит!

— Мы заблудились, — признались дети. — И побоялись уходить. Оно же жуть какое, а ну как бы вырвалось, догнало и сожрало?

— Я могу, — клыкасто улыбнулось чудище.

— Давай теперь свою версию? — попросил парень. Несмотря на чудовищную улыбку и признание, бояться чудика не получалось. Было оно мягкое, уютное и пахло торфом и немного цветами.

— Они сами пришли, — ответил Чудо-Юдо. — Да, болотные огоньки — это мои слуги. Но вы поймите, я вынуждено так жить. Так жили мои деды и прадеды, я должен чем-то питаться, и они сами пересекли границу.

— А обязательно есть человечину? — перебил его Валерка. — Вы получаете из человечины какие-то особые микроэлементы и вещества?

— Чегось?

— А можно не людей есть, а, например, курицу?

— Господь с вами, барыня, — всплеснуло лапками существо и вновь трогательно ими прихватило край рубахи, — где я вам тут на болоте курицу возьму?

— И часто тут у вас люди пропадают? — повернулся Валерка к своим домочадцам. Те неуверенно переглянулись и пожали плечами.

— Слухи ходят, конечно, — неуверенно отозвался Прохор, — но я вот не знаю прям никого, чтоб пропал за последнее время.

— Я плохой охотник, — честно призналось чудище. — Честно говоря, в основном перебиваюсь зайцами и белками. Вчера вот хомячка поймало. Было вкусно, но мало.

— А ты вообще взрослое? — закралось сомнение парню. Он оторвал от себя существо, вытянул перед собой и вынес вердикт: — Ты вообще еще несовершеннолетний!

— Взрослое! — не согласилось чудище. — Мамка в том году выгнала со своего леса. Сказала, что я выросло и теперь могу само охотиться.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Прохор. — В том году бабка одна пропала в селе. Пошла по грибы осенью да не вернулась.

— Было невкусно, — печально кивнуло существо. — А с той поры еще и грустно.

— Ну и что мне с тобой делать? — вздохнул парень. — Пирог будешь?