Праздник устроили у подножия холма, недалеко от возводимой церкви и между двух деревень: старой и новой. Столы накрыли, шатры поставили, площадку будущую спортивную для детей украсили флажками и цветами. Нарядно вышло.

— Благолепно, — огладил бороду Прохор.

— Да, постарались люди, молодцы, — одобрил Валерка, одергивая сарафан. — Эх, сейчас бы со всеми в веселых стартах поучаствовать, побегать, попрыгать, размяться в общем.

«С ума сошел! — прокомментировала Лерка. — Так и норовишь мою честь сровнять с землей!»

Сам праздник Валерке не слишком запомнился. Люди пили, ели, веселились. Пели песни, стихийно сам собой создался музыкальный ансамбль с народными песнями, и люди закружились хороводами и просто парочками.

Валерка прихватил кружку взвара, чтобы занять руки, и народ не пытался утянуть его в танцы или другие развлечения, но остаться совсем одному (не считая внутренний голос), ему было не суждено.

— Ой, барышня Валерия, — Валерка аж вздрогнул и едва не пролил на сарафан напиток.

— А ты, Богдан, чего тут делаешь?

Парень приосанился, поводя плечами, так что рубашка затрещала на груди.

— Дык прослышал я, что у вас праздничные гуляния намечаются, да вот, явился на людей посмотреть да себя показать!

— Похвально, — пробормотал Валерка, на всякий случай сцепляя руки на кружке. А эти самые руки так и тянулись поправить рубашечку, перекосившуюся у ворота.

Нет, самого-то парня голубые эротические фантазии не посещали, впрочем, как и любые другие, не до того ему тут было. Но вот Лерка, похоже, сны уже давно смотрела.

— Подарочек вот вам на новоселье припас, — парень ловко вытянул из-за спины сверток.

— Надеюсь, не петух, — пробормотал Валерка, не спеша этот самый подарочек принимать, хотя Лерка вовсю тянула руки. Сопротивляться ей оказалось неожиданно тяжело. Руки сами тянулись.

— Нет-нет, — покачал головой Богдан. — Платок сие, наслышан я, что умеренность вы в трауре блюдете, но меж тем девица несравненной красоты и благодати.

Валерка про себя хмыкнул. Особенно про красоту. Он и сам такие вирши нести мог, и раньше регулярно нес. Обычно помогало.

Меж тем, стоило ему отвлечься, как руки его этот платок выхватили и развернули.

«Ах, красота какая!» — выдохнула девчонка.

Валерка вздохнул. Нет, так-то Богдан вроде хороший парень, да и Лерке из всех присутствующих лучше всех подходит (не старый хотя бы), угодить старается, пылинки сдувает. А что желудком да вестибуляркой слаб, так у всех свои недостатки. Лерку тоже вначале в повозке укачивало, а потом на каруселях только так кружилась.

— Не по нраву? — испуганно спросил Богдан. — Прослышал я, что вы дюже синий цвет любите, да и к глазам вашим, что как речка синяя…

Он замялся, подбирая эпитет поцветистее, и Валерка отеческим жестом потрепал его по плечу:

— Не напрягайся, парень, она, то есть я и так в восторге. А, впрочем, напрягайся. Оно никогда лишним не будет.

— Ничего не понял!

Вместо ответа Валерка накинул обновку на плечи и покачал пустой кружкой. Богдан тут же подорвался её наполнить свежим взваром.

«Какой он милый!»

— Ага, старается, — согласился парень. — Точно на что-то рассчитывает!

«Сватов, может, зашлет!»

— Не дай Бог!

«Злой ты», — выдохнула девчонка.

— Ну, хочешь, у чародея попросим опять по мозгам вдарить? Станешь хозяйкой в теле и делай что хочешь? Да только реально рано тебе замуж. А у парня этого гормоны так и прут. Не удержится он, да и тебя сгубит!

Лерка замолчала, придавленная печальными картинами возможного будущего.

Пальцы у Валерки дрогнули и сами собой погладили край платка.

Богдан прибежал счастливый, принес огромную баранку с маком, воздушную и пышную даже на вид. И две кружки с пышными шапками пены.

— Я пиво не буду, — сходу отказался Валерка.

— Сбитень же это, — недоуменно отозвался парень. — Попробуйте, Валерия, это же очень вкусно.

«Сбитень — это и правда вкусно!».

Валерка настороженно взял кружку, понюхал и пригубил. Пахло вкусно, алкоголем не отдавало, на вкус было как что-то сладкое, пряное с медом и легкой горчинкой. Лерке понравилось, а вот ему самому не очень. Слишком сладко.

На празднике становилось всё веселее и активнее. Люди, не балованные такими вещами, отрывались по полной: пели, плясали, лазали на натертый жиром столб в попытках сорвать какой-нибудь приз. Откуда тут взялся столб, Валерка не стал даже спрашивать.

Богдан тоже попытался добыть для неё чего нарядного, но потерпел поражение.

— А я бы залез, — буркнул Валерка себе под нос.

«Пошли залезем?» — загорелась Лерка.

— Опозоримся, — вздохнул парень, но послушно развернулся к столбу. Он-то знал, что они с Леркой едва могут подтянуться пару раз. Какие уж тут столбы.

Народ послушно расступился, подпустив его к снаряду.

Валерка снял сарафан (исключительно чтоб не запачкать салом) и остался в рубахе и портках. Даже ожидал окриков, но народ пожал плечами, ну, мол, барыне так можно. На то она и барыня.

Картинно плевать на ладошки не стал, просто разбежался, подпрыгнул и полез. И к своему огромному удивлению лихо преодолел половину столба. А вот до конца долезть не смог, съехал под разочарованные вздохи. Но и то, залез он сильно выше, чем Богдан смог.

— Не расстраивайтесь, — к нему подошел сын купца и протянул леденец. — Я вот тоже не смог. А ты чего оттуда хотела? Давай, я просто куплю?!

«Ленту алую, — выдохнула Лерка. — В волосы бы вплетала!»

Валерке совсем не охота было по утрам вплетать ленты в жидкие косицы, он бы и вовсе предпочел резиночку для волос. Ладно, раз уж девка, то можно с котиком, как китайцы делают. У сестры были такие. Сейчас-то она, понятное дело, из резиночек выросла.

— Да не, — отмахнулся он от парня. — Я так, просто попробовать. Ты молодец, высоко забрался!

Богдан приосанился и тут же скис.

— Даже ты выше меня влезла.

— Да я просто зарядку по утрам делаю! Вот еще через пару месяцев сама до лент этих дотянусь!

Богдан тут же рванул за лентами, Лерка хлопала в несуществующие ладошки, но шум производила самый настоящий. А Валерка внезапно почувствовал, что голова закружилась.

Только и успел, что на траву присесть, а после земля сама ему навстречу качнулась, и он потерял сознание.

* * *

— Кузнецов! Давай просыпайся! — его кто-то тряс за плечо. — Утро уже, вставай!

Валерка дернулся и окончательно проснулся.

— Очень смешно, — буркнул себе под нос и потянулся рукой этот самый нос почесать. И обнаружил, что рука-то двигается. Левая. Ну, как двигается. Не так чтоб нос чесать, но при попытке дернулась, от кровати оторвалась, снова дернулась и только потом обратно упала.

— Охренеть! — выдохнул парень, а медсестра куда-то рванула из палаты. За врачом явно побежала. Шутка ли, практически безнадежный больной практически встал и пошел. Самое время уверовать в Бога.

Валерка хмыкнул своим мыслям и сосредоточился на самолечении. В прошлый раз он на этом месте потерял сознание и был бы не против вернуться к тому, где прервался.

В этот раз всё пошло намного легче: зрение явилось по первому зову, но на этом успехи кончились. Как ни пытался он протолкнуть сигналы по нервным окончаниям, взявшись экспериментировать над той же самой левой рукой, но сигналы чихать хотели на его потуги.

А тут и врач прибежал. Начал давление судорожно мерить, стетоскопом размахивать и вообще суетиться без толку.

— Вот, — сказал Валерка, показывая свои невеликие успехи по управлению рукой.

— Физиотерапия помогла! — вынес вердикт врач. — Продолжаем. Чувствую, мы на верном пути! Давайте еще иглоукалывание подключим.

Медсестра пожала плечами, послушно забирая новое назначение.

— Поехали, Кузнецов, — к первой медсестре подтянулась вторая, и они привычным составом повезли парня на процедуры.

На физиотерапии наконец удалось отрешиться от внешних раздражающих факторов, вызвать волшебное зрение и толкнуть этот импульс. И еще раз. И потом еще раз.

От усилий аж взмок. Но после процедуры врач велела ему сжать руку в кулак, и у него это получилось.

— Вот что электрофорез животворящий-то творит, — благоговейно выдохнула медсестра светленькая. — А мы, дуры, не верили!

Врач на них шикнула, но было видно, что и она пребывает в некотором удивлении от результатов.

— Никуда не уходи, Кузнецов! — велела медсестра темненькая, вернув парня в палату. И сама хмыкнула от своего каламбура.

— Не сегодня, — пообещал Валерка. — Но в самое ближайшее время планирую совершить дерзкий побег от вас.

— Ах да, у тебя же невеста есть, — усмехнулась светленькая. — Теперь, может, и не бросит тебя!

— А ты бы бросила? — в лоб спросил парень.

Девушка смутилась.

— Не отвечай, я так просто спросил.

— Я не знаю, — честно ответила она, и обе они поспешно вышли, оставив парня наедине с мыслями и его волшбой, которой он и занимался теперь всё свободное время.

Получалось так себе. Почему-то лучше всего работало с электрофорезом.

Так опять и задремал, сжимая и разжимая кулак.

* * *

Очнулся рывком, и несколько раз опять машинально сжал кулак.

Рядом голосили бабы.

— Ой, падучая это, истинно глаголю тебе!

— Да сомлела просто, — отвечал кто-то рядом.

— Притомилась барыня, немудрено, в заботах о нас с утра до вечера. О себе бывает забывает, всё о нас, непутевых, радеет! — причитал кто-то.

Валерка сел, помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок, но как будто только сильнее растряс их. Потер лицо, поправил платок на голове и наконец заметил всех, кто столпился вокруг него.

— Сама-то без сознания пала, — вещал кто-то жутким голосом с задних рядов. — Да только открыла глаза, и начала рукой левой по земле скрести. Уж мы крестили-крестили, святой водой брызгали, да всё без толку. Бесноватость сие!

— Ты говори-говори да не заговаривайся! — прикрикнул священник. — Сомлела барыня на солнышке. Что такого-то?

— А глазами зыркала?

— Да не было такого, — отмахнулся священник. — Показалось тебе.

— Может и впрямь показалось, — внезапно согласился голос. — Али и вовсе приврал для красного словца. Я-то могу, а нынче и вовсе зелено вино пробовал!

— Вот и проспись, отрок, — ласково посоветовал священник. — В порядке ли ты, дочь моя?

— Нормально всё, — ответил парень, вставая и отряхивая сарафан. — Голову, наверное, напекло. Вот и закружилась. Эти ваши платки и всякие головные уборы для здоровья-то не так чтоб полезны.

«Я видела своими глазами», — невпопад отозвалась Лерка.

— А обычно ты не своими смотришь?

«Последнее время я смотрю на мир твоими глазами. То есть своими, но через тебя!»

— Класс, — ответил парень. — А давай попробуем? Я, когда проснусь, ты тоже не спи и бери дело в свои руки, м? Как тебе идея?!

— Барыня, чего вы там бормочете?

— Ой, да что вы все переполошились? Подумаешь, в обморок упала. Может, с сосудами головы проблемы какие. В молодости такое бывает!

Народ нехотя расступился, но убедившись, что барыня вполне себе пришла в себя, говорит разумно (ну, в пределах своей неразумности), взвар ей подали и вроде как помощь не требуется, то люди постепенно разбрелись по своим делам и праздник продолжился.

— Утомилась, деточка, — Валерку со всеми почестями устроили на лавочке в уголке, и к нему подсела Матрёна с тарелкой каких-то разносолов, которые тут же принялась пихать. Есть Валерка не хотел, чувствовал себя хорошо, поэтому прикрылся кружкой со взваром и приготовился держать осаду.

— Да не, Матрён, не переживай, — поспешил успокоить её парень. — Подумаешь, в обморок упала. Бывает.

— Боязно мне, что падучая это, — шепотом произнесла кормилица. — А тогда никто не посватается больше! И так, погляди, пропал купца сын-то. Вился тут, вился, да пропал.

Лерка вздохнула.

— Да и фиг с ними, — беспечно отмахнулся парень. — Кому надо, не испугаются.

— Твоя правда, — кивнула Матрёна. — Судьба — она и на печке найдет. Не устала ты еще от праздника-то?

И женщина как-то хитро улыбнулась.

— Можно и домой, — согласился парень. — А ты чего так радуешься? Устала?

— Очень, деточка, — закивала женщина. — Кликать всех?!

— Да если кто-то хочет дальше тусить, так пусть остается, — пожал плечами Валерка. — А мы можем и домой. Так-то у нас полно дел на завтра. Еще и чародей книжку подкинул на период своего отпуска. И так ехидно ухмылялся, подлец, что подозреваю, там и за месяц не выучить, не то что за неделю.

А дома Валерку встретил новый забор. Ворота, обитые железом, столбы, врытые так, что и танком не сразу переехать, сам забор выше Валерки раза в два.

— Вау, — выдохнул он. — Вот это да! За день успели! Вот, можете же, чего раньше не сделали?

— Окститесь, барыня, — укоризненно произнес Прохор. — Мы всё это дюжину дней готовили! Ставить начали с тыльной стороны усадьбы, всё переживали, что вы до срока узрите. А то сюрприз вот хотели сделать.

— Молодцы! — Валерка покачал тяжелое кованое кольцо на калитке. — Сюрприз удался. Премию выпишешь всем, кто работал! И себя не обидь!

Управляющий довольно улыбнулся.