— Откупимся, барыня, — обещал бледный Прохор вечером. — Вот вам крест, откупимся!

— Ты же в курсе всех дел мужа моего покойника, — Валерка нервно расхаживал по кабинету. — О каких суммах там речь идет? Хватит ли у нас средств всем возместить?

— Ежели всё продать, — управляющий хватался за голову и нервно пил воду из кружки. — Но дозволит ли господин чародей продать всё?! По миру пойдем!

— Зато с чистого листа начнем, — отмахнулся парень.

«Нас даже замуж с голой жопой не возьмут!» — причитала Лерка.

— Да ладно тебе нагнетать, — отмахнулся парень. — Нас именно что с голой жопой первый раз замуж и взяли. Но вообще неужто никто не впишется за нас? А, Прохор?!

— Что? — управляющий недоуменно уставился на парня. — Что вы имеете ввиду?

— Я говорю, что тут же у вас гребанное средневековье и своя атмосфера. Неужто никто из наших знакомых не поможет? Ну, капитана попросить? Второго?! Он, может, что-то про эти журналы знает?! Или он тоже в деле?!

— Не ведаю, барыня, вот вам крест, не ведаю!

— Ну так давай спросим! Прикажи его позвать, или сами к нему поехали!

— На ночь глядя?! Невместно вам!

— Утром будет поздно уже, — раздраженно отозвался парень. — Сейчас прикажи повозку заложить. Ты знаешь, где он живет?

— Воля ваша, — управляющий опять схватился за сердце и всё же отправился закладывать повозку.

Жил Фрол Кузьмич на окраине. Не самый бедный район, но и не богатый. Так, серединка на половинку. Ворота у него тоже оказались крепкими, забор высокий, а из-за забора доносилось рычание.

— И только у нас забор даже дети перелазят, а разбойники как к себе домой ходят и безобразия учиняют, — попенял Валерка управляющему. Тот покраснел и в очередной раз пообещал всё исправить. Парень только рукой махнул. И так понятно, что пока он сам лично не гаркнет, никто не почешется.

— Людей не хватает, барыня, никто ж не ленится, на печи не лежит, калачи не ест…

— Я не запрещаю отдых, — Валерке стало немного стыдно, но вопрос безопасности усадьбы его волновал. И весьма сильно. — Но и о безопасности тоже пора подумать.

— Не ходили бы вы одна, нам бы легче было…

— Забор бы поставили, и мне бы легче было. У нас собаки есть, да только на цепи привязаны, и толку от них?

— Я займусь этим, — опять пообещал Прохор.

— Кто там? — раздалось грозное со двора, и Прохор поспешил ответить:

— Прощенья просим, что без приглашения, да еще и в столь поздний час, да только надобность у нас великая с хозяином вашим переговорить. Прикажите доложить ему, что Валерия Емельяновна кличет его!

Ворота тут же распахнулись. Без скрипа, но Валерке все равно стало немного не по себе. Впрочем, по ту сторону было светло, собак тут же привязали, а Валерку с его делегацией со всеми почестями проводили в просторную комнату, где усадили за стол с белоснежной скатертью и тут же, не слушая возражений, этот самый стол заставили всякими разносолами.

Хозяин дома появился вместе с супругой: кругленькой невысокой дамочкой в красном вышитом сарафане и платке с богатыми височными кольцами.

К удивлению парня, Лерка не стала причитать, что из-за Валеры она опять как дура выглядит, что сарафан на ней недостаточно богат и всё такое.

«Подумаешь, — пренебрежительно отмахнулась она. — Я и без украшений прекрасна!»

— Совершенно точно! — согласился Валерка и тут же поспешил рассыпаться в любезностях с хозяевами дома. И заодно поведал, что речь собирался вести о делах, а не со светским визитом.

— Я так и подумала, — кивнула жена и рассмеялась звонким колокольчиком. — Ну, оставлю вас, прикажу людей ваших пока разместить, небось, не всем интересно ваши разговоры слушать!

Капитан с улыбкой проводил супругу и, вернувшись к столу, сел уже с суровым лицом.

— Что случилось?

— В проницательности вам не откажешь, — заметил Валерка, сложив руки домиком и задумавшись, как бы преподнести плохие новости.

— Ой, полно, барыня, вы про меня столько времени не вспоминали, а сейчас вдруг заехали на ночь глядя чаю испить? Что случилось?

Валерка посмотрел на управляющего, тот ответил таким же беспомощным взглядом, и парень просто вывалил всё, что произошло, в надежде, что оно само как-то разгребется.

— Журнал как выглядел? — задал первый вопрос капитан.

Валерка описал как запомнил. Прохор подтвердил.

— Похоже на подлинный, — кивнул своим мыслям капитан. — На что Макар надеялся?

— Он говорил, что его не будут вешать, он же вроде только исполнитель. А с каторги сбежит, мол, есть верные люди, — пересказал Валерка то, что понял.

— Сами-то верите в это?

— Мутное дело, — ответил парень. — Бежать с каторги — дело рисковое. Чародей странный человек, мало ли что ему в голову взбредет. Возьмёт да казнит на месте, и кто ему чего сделает?!

— Вот и я так думаю, — кивнул капитан. — Так, а от меня вы чего хотите?

И вот тут Валерка подвис. А правда, чего он хочет-то?!

— Для начала узнать, в каких махинациях моего супруга вы принимали участие, — наконец сформулировал он первый вопрос. — Грабежи, контрабанда, перевозка чего незаконного?

— У вашего мужа было два корабля, — спокойно ответил капитан. — Для незаконного был Макар. А я как раз был для законного. Специи я возил, с его партнером Кузьмой Желановичем дела тесно имел. Были пара мелких заданий, и, признаюсь честно, взял я грех на душу, не стал с нанимателем отношения портить, да то дела давние и концов уж не найти.

Валера кивнул. Звучало логично. Да и Фрол Кузьмич производил впечатление мужика крепкого и основательного. У него наверняка в документах комар носу не подточит. Это не нахальный Макар.

— Выступить поручителем? — внес он более конкретное предложение. — Я бы компенсировал пострадавшим то, что можно, но мне нужно время. Я не знаю, какое решение примет чародей и что он вообще найдет в этом журнале, но думаю, что компромат там есть.

— Ох, мудрено говорите, барыня, — покачал головой капитан и поднял руку, видя, что Валерка готовится начать объяснять, — я понял основное.

Парень напрягся.

— Мне, конечно же, выгоднее продолжить на вас работать, — наконец начал аккуратно говорить капитан. — Я привык уже к кораблю, вы — барышня разумная, вот и собрали бы новый кораблик с товарами этими вашими новыми, а?!

— Трусы? — предположил парень. — Или повозки?

Капитан поморщился:

— Трусы ваши даром не нужны никому. Кораблем их гонять. Не велик товар, чтоб ради него цельный корабль снаряжать. А вот повозки, да! Самому царю бы предложили, а?!

— Можно подумать, — согласился парень. — И вы впишетесь за меня завтра?

— Я думаю, вы слишком близко к сердцу приняли эту ситуацию, — капитан огладил свою мохнатую бороду, которая тут же опять распрямилась во все стороны. — Я более чем уверен, что в журнале нет ничего порочащего Макара, а значит, и вас. Макар действовал нахрапом, понадеялся на молодость вашу и неопытность. Что отдадите ему денег сколько есть, а ему только того и надо.

— Думаете, я развела панику на ровном месте?

Валерка не глядя схватил ближайший кубок и сделал огромный глоток. Жидкость пошла не в то горло, и он закашлялся. И только потом понял, что это было вино. Неплохое такое вино. Машинально отхлебнул еще. И отставил.

— Утро вечера мудренее, барыня, — отозвался капитан. — Думаю, что всё будет хорошо. Не станет чародей вам голову рубить. Он никогда бабам голов не портил.

— А по нему не скажешь, — буркнул себе под нос парень, но в целом спорить не стал. Сейчас ему самому порыв приехать на ночь глядя к капитану показался истеричным. — Благодарю вас, Фрол Кузьмич. И надеюсь на вашу помощь!

Капитан перекрестил его, а вернувшаяся супруга лично проводила до повозки и сунула в руки узелок, не став слушать никаких возражений.

Уже дома Валерка обнаружил в узелке баночку варенья. Это было мило. И немного напоминало о том, что он девочка.

* * *

— Эй, Кузнецов, просыпайся, — его бесцеремонно потрясли за плечо.

Валерка открыл глаза и, проморгавшись, узрел двух симпатичных медсестер. Одна вроде слегка раскоса, другая наоборот максимально русская, даже на Лерку чем-то похожа, и нос вздернутый в веснушках, и глаза голубые. Он скосил глаза на бейджик, но тот висел неудобно, поэтому имя осталось тайной.

— Проснулся, вот и отлично! — отозвалась та, которая темненькая. Она наклонилась, и Валерка прочитал её имя. Алия.

— Что? — прохрипел он, вкладывая в этом вопрос максимум.

— На процедуры поехали, — отозвалась Алия. — У тебя сегодня насыщенная программа: электрофарез, массаж, ЛФК и потом еще твой врач обещал зайти. Вопросы, пожелания есть?

Валерка отрицательно мотнул головой и потолок тут же завращался.

Каталка деловито поплыла по коридору. Кажется, этот потолок он уже видел.

— А ты ему что? — вернулись к своему разговору медсестры.

— А я ему сказала, что он дурак, — ответила Лерка, которая не Лерка, но пока непонятно кто. — А он ответил, что я сама дура и всё себе придумала. И что нельзя в чужом телефоне лазать.

— Нельзя, — согласился парень. И обе девушки повернулись к нему.

— Я была уверена, что он с Дашкой переписывается. Он улыбался постоянно. Телефон клал экраном вниз. А я правда дура. Там чат игрушки какой-то дурацкой. Они там что-то такое непонятное обсуждали.

— Игроман — горе в семье, — выдавил из себя парень.

Он и раньше знал, что областная больница огромная, но сейчас с каталки она и вовсе казалась нескончаемой. Эти коридоры, гулкий лифт с мерцающей лампочкой. Потом снова коридоры.

Потом были процедуры, которые он почти не запомнил, настолько они были утомительны и бесконечны. И болезненны.

Болело примерно всё. Обхода врача парень ждал как избавления, знал, что потом обычно дают волшебный обезболивающий укол.

— Ну, что, летун, — поприветствовал его врач. — Я тебя поздравляю — твой спинной мозг жив и почти здоров, хотя и в шоке. Это самое главное в твоем случае. Мы тебя собрали как могли. И я тебя уверяю, смогли мы неплохо.

— Что осталось? — выдавил он.

Чувствовать себя говорящей головой было трудно. Чувствовать себя говорящей головой после того, как решал судьбы людей, и ему подчинялась магия, было трудно вдвойне. Врач молчал, и парень попытался посмотреть на него так, как умел смотреть там. Кажется, что-то мелькнуло и тут же пропало. Ни следа магии. И это было обиднее всего.

— Собственно почти всё, — наконец ответил врач. — Ты — везунчик, Кузнецов! Таких случаев за все время существования авиации несколько штук! Ты чувствуешь гордость?!

— Нет, — честно ответил Валерка. — Боль — да.

— Это ничего, это правильно, — согласился врач. — Значит, сейчас у тебя посещение родственниками, оно у нас просто всегда в больнице в это время, потом снова процедуры. Поставлю тебя в очередь к психологу. Какой-то ты квелый.

Сегодня приехала Варька. И это оказалось ужасно.

— Хай, — сказала она с порога. — Какой-то ты криповый.

— Привет, — ответил Валерка.

— О, уже овердофига сказать можешь! Только ты какой-то тюбик!

— А ты как? — нейтрально спросил он. С сестрой они давно не виделись. И эта новая версия сестры оказалась какой-то непонятной. Она как будто подросла, обстригла коротко волосы и выкрасила челку в кислотный зеленый. Куда только мама смотрела. Хотя мама, наверное, была счастлива, что Варька живая. И вот она.

Сестра плюхнулась на край кровати и облокотилась на его загипсованную ногу. Челка упала на нос, и она сдула её смешным жестом.

— Я норм, моя ЛП сегодня овердофига флексила, но пруфов нет, поэтому обломалась.

— Варя, — выдохнул парень. — Я старый, я не понимаю.

— Пф, — фыркнула сестра. — Нормально ты сечешь, что ты. Вот с мамой тяжело, да, а ты-то не токсик какой. Я тебе сварила кисель, кстати. Чекни, он просто ауф!

Валере стало некомфортно.

— Мне вроде нельзя, — ответил он нейтрально.

— Врач сказал, пить уже можно, — надула она губу. — Я старалась, правда.

И выпала из образа.

— Я попробую, обещаю, — пообещал. — Попозже!

— Обещаешь?

— Вот те крест! — выпалил не задумываясь.

— Ты чего, из этих? — сестра уставилась на него с опаской. — Тебя там в секту заманили? Рили? Или ты меня пранканул?

— Просто сказал так, — Валера почувствовал, что от немыслимых усилий разболелась голова.

— Рили?

— Да, не волнуйся, я не в секте! Но что плохого в вере?

— Нам ввели в школе уроки православия, — отозвалась сестра и опять поправила челку. — Это зашквар, если честно. Священник тюбик и несет криповую дичь. У меня просто слов нет!

— Ладно, — согласился парень. — Давай свой кисель.

И тут Варька превратилась в знакомую сестру: налила кисель в кружку с котиками (тоже принесла), поднесла к губам. В лицо пахнуло голимой химией. Валера с трудом сделал глоток. Это было адское варево: густое, холодное и воняющее химзаводом.

Сглотнул и кружка опять заботливо ткнулась ему в губы.

— Не могу больше, — выдохнул, стараясь дышать ртом.

Варька собралась надуться, и пришлось выдавить, что вкусно, но наелся.

— Ладно, — наконец стала она прощаться. — Чиль тут дальше. Врач говорит, что ты скоро поправишься, так что я в тебя верю!

В валеркиной палате было еще три койки, но там пациенты были ходячие, и они расползлись на время посещения родственниками, так что знакомство с ними ему еще только предстояло. И он очень надеялся на старых дедов, потому что оказалось, молодежь он почти не понимал.

День тянулся бесконечно длинно: вскоре его опять забрали на процедуры, потом пришлось знакомиться с соседями, но его мысли путались, он отвечал невпопад и мечтал о том, чтоб этот день поскорее закончился.

Вечером ему дежурная медсестра продырявила бедро там, где заканчивался один гипс и начинался новый, и Валерка погрузился в такую уютную темноту.

* * *

«Валера, проснись же!»

— А, что? — он подскочил и уставился на свои, то есть Леркины руки. Торопливо ощупал себя, убедился, что он снова в теле Лерки и даже пару раз себя ущипнул.

«Ай, что ты творишь?! Больно же!»

— Кома уже должна была отпустить, — пробормотал он себе под нос.

«Мы опоздаем в темницу, и чародей будет ругаться!»

— Точно, — хлопнул он себя по лбу и решил принимать реальность такой, какая она есть. Пока здесь всё было реальным, а значит, надо наслаждаться.

Отжимания, умывания, подтягивание на косяке и светлый чистый сарафан.

Спустился к завтраку, где его уже ждали.

— Не переживайте вы так, — начал успокаивать управляющий, тоже не выспавшийся и бледный. — Не будет вас чародей казнить. Прав капитан, миром разойдемся.

Валерка широко зевнул. Спать хотелось ужасно, но впереди был целый день, полный приключений, и этот день нужно было прожить достойно. Поэтому он выпил кофе, постаравшись насладиться вкусом и запахом, и чего-то поел, помня, что Лерке надо расти, а без полноценного и правильно питания — это невозможно.

Выехали рано, и приехали тоже рано.

— Вдова Кобылина с сопровождением, — отрекомендовал себя и Глашку Прохор, и их спокойно пропустили в темницу.

Валерка вовсю крутил головой по сторонам. В темницах ему еще бывать не приходилось. Он ждал мрачного и сырого подземелья с пауками, мокрицами и длинным рядом решеток, за которыми стонали бы узники. А увидел обычное небольшое здание, даже не кирпичное, а деревянное, как все остальные на этой улице. По неширокому коридору их провели в небольшую комнату, где стояла скамейка, напротив находился стол, заваленный бумагами и толстыми книгами, за которым сейчас восседал чародей. У окна стояла еще небольшая низкая скамейка, на которой сидели капитан и четверо его матросов.

— Явилась, наконец-то, — буркнул чародей и потер красные глаза.

— Вот, — Валерка бухнул перед ним корзинку. — Кофе пейте, пока не остыл.

— Подкуп! — радостно заорал Макар, но чародей грозно посмотрел на него, и капитан поперхнулся своими словами, а после закашлялся.

Чародей сунул нос в источающую ароматы корзинку и выхватил огромную крынку, которую Валерка замотал в несколько тряпок, чтоб напиток сразу не остыл. Припал к волшебному пойлу, так что только кадык заходил на худой шее.

Матросы почтительно молчали. Остальные просто молчали. Капитан кашлял. Стрельцы, охраняющие их, шевелили носами, но тоже молчали.

— Извините, я только господину чародею привезла, — повинился Валерка. — Что-то про вас не подумала.

Чародей наконец оторвался от жбана и, сунув руку в корзинку, извлек огромный пирожок и, вонзив в него зубы, подобрел.

— Вон, тоже берите, — подвинул служивым корзинку. Те робко взяли по пирожку.

Матросы сглотнули, но просить не стали.

— Прошу прощенья, — в комнату зашел второй капитан и, поклонившись, сел на край лавки, рядом с Прохором.

— Еще кто-то будет? — уточнил чародей, вытирая руки о штаны.

— Я никого не звала, — честно ответил парень, — если вы не звали, то можно начинать?!

Чародей залпом допил кофе и аккуратно положил тару в корзинку. Откашлялся, пролистал журнал и наконец произнес:

— Тут нет пяти страниц.

— Я не вырывала, — поспешил откреститься парень. — У меня времени не было даже прочитать. Откуда бы я знала, что именно вырвать надо?!

— Я знаю, — ответил чародей. — Капитан Макар признался в том, что совершал разбой не только по приказу покойного барина, но и по собственному почину. Бумаги я оформил.

— Эм…

— Ко мне были применены пытки, я оговорил себя! Я тоже ничего не вырывал и не виновен!

Чародей сделал взмах рукой, и капитан опять начал кашлять. И замолчал.

Валерка уже и забыл, что чародей-то самый настоящий и не просто так поставлен тут на службу. И что он какие-то специальные заклинания знает, чтоб правду видеть. Ну, или талантливо врет.

— Я возмещу ущерб, — пообещал Валерка.

Чародей поморщился:

— Величину ущерба мы установить не можем, поскольку пострадавшие не обращались. И вряд ли обратятся, сама понимаешь почему. Сам капитан орал о сотнях тысяч рублей, но при том так врал безбожно, что установить правду невозможно. Кто-то хочет что-то добавить?

— Да! — заорал Макар и тут же закашлялся.

Все растерянно переглянулись. Через некоторое время встал Фрол Кузьмич и толкнул небольшую проникновенную речь, что Валерия барышня благонадежная, и, хотя по закону унаследовала она не только всё добро, что было у супруга нажито, но и долги его, но так раз непонятно, о каких именно долгах речь идет, то надобно простить почтенную вдову и отпустить с миром.

Прохор аж расчувствовался.

— Закон есть закон, — ответил чародей. — Он для всех един. Факт причинения ущерба есть. Штраф в пятьдесят рублей в казну.

Валерка выдохнул. Прошлый визит чародея в усадьбу ему дороже обошелся. Правда, тогда чародеев было три, а сейчас один.

— Вот тут распишитесь, деньги внесешь завтра. Или с посыльным отправишь.

Парень согласно кивнул. Деньги внесет. Вон, Прохор и принесет.

Управляющий тоже закивал.

— А с капитаном что? — несмело спросил парень. — И с матросами?!

— Макара завтра с утра повесят, — равнодушно ответил чародей. — Матросов в каменоломни вечером отправим. Нечего им нас тут объедать. Пусть послужат на благо Родины.

— Нееет! — вскочил Макар. — Мне же обещали!

— Я? — удивился чародей. — И что именно?!

Макар открыл рот и закрыл. Опять открыл, закрыл.

— Не могу, ваше чародейшество. Я не знаю.

— Морок, — равнодушно ответил чародей. — Виселица.

Валерка машинально перекрестился. Следом за ним и остальные крест наложили.

«Так ему и надо! — мстительно выдохнула Лерка. — Только нам теперь еще и матросов новых искать!»

О последнем затруднении парень высказался вслух, и его тут же уверили, что это как раз не проблема. Фрол Кузьмич лично подбором персонала и займется.

— Я устал, — выдохнул чародей. — Сегодня не приходи, я спать буду. Завтра как обычно. И не дай бог, не выучишь, что велено!

— Выучу, уже почти выучила, — пообещал Валерка. И, подхватив корзинку и своих домочадцев, отбыл восвояси.