— Слабак! — произнес он, когда Богдан, согнувшись в три погибели, пытался отдышаться после аттракциона. — Может, теперь по мороженке?

— Буэ, — вновь согнулся купеческий сын.

— Вестибулярка ни к чёрту, — попенял Валерка и прислушался к себе. На удивление, тело Лерки себя чувствовало вполне комфортно. Ей даже понравились эти средневековые карусели, далекие от норм безопасности. Крутили тут весело, так что визги и писки были слышны далеко.

«Что ты издеваешься над ним, — вопреки своим укоризненным словам, девчонка явно повизгивала от смеха. — Он — хороший!»

— Хороший, — согласился парень. — Ухаживать вот пытается, неуклюже немного, но зато лапы не тянет и на сеновал не зовет.

Богдан наконец пришел в себя, или скорее содержимое желудка подошло к концу, так что смог предложить более спокойные развлечения. Они послушали еще какого-то сказителя, на сей раз более приятного, с грустными песнями о любви, но хотя бы логичными и неплохо срифмованными, и уже собрались идти на второй круг по площади, когда в центре раздались крики и звуки паники.

— Пошли быстрее, — скомандовал купеческий сын и потащил Валерку к выходу с ярмарки.

«Эй, куда? — всполошилась Лерка. — Пошли посмотрим, что там!»

Валерка поначалу был согласен с решением своего «ухажера», но любопытство сгубило не только кошку.

«Мы с краешка посмотрим, что там, — продолжила уговоры Лерка. — Вдруг что-то важное, а мы не в курсе? Ты что!»

С этим Валерка был вынужден согласиться и затормозил пятками о брусчатку.

— Стоп, Богдан, нам туда! — махнул рукой.

— Да вы что, Валерия, — он попытался перехватить руку парня и увести того силой, но Валерка вовремя отскочил. — Я непременно вернусь и всё выясню, но вначале должен вернуть вас родным.

Валерка огляделся и заметил Матрёну, которая отстала в толпе.

— Считай, что уже вернул, пока-пока, я тебе непременно позвоню, то есть напишу! — Валерка развернулся к кормилице и помахал Богдану уже на бегу. Тот замер, не понимая, что делать и в итоге явно решил не делать вообще ничего.

Валерка же подхватил Матрёну под руку и развернул в сторону шума.

— Пошли посмотрим, — и к его удивлению, женщина и не подумала протестовать.

В самом центре ярмарки на спешно опустевшей площади сидел Горыныч. Трезвый, несчастный и нахохлившийся.

— Где она? — громко вопрошал он, но ответом ему была почтительная тишина.

— Может, барашка изволите лучше? — робко предложил какой-то купец.

— Али пива? Свежее, только подвезли. Отведайте, Дракон-батюшка!

— Нет, — спешно отказался Горыныч и шумно сглотнул. — Слишком серьёзное дело, чтоб пьяным на него идти! Эй, вы тут мелкую девку не видели? Такая, страшненькая и маленькая.

— Сам дурак, — отозвался Валерка, подходя ближе. — Что случилось?

— О! — возрадовался ящер. — Ты-то мне и нужна!

Он огляделся по сторонам, подозрительно прищурившись, и, дождавшись, пока все отбежали на достаточное расстояние (кроме Матрёны, которая стоически продолжала бояться рядом), спросил громким шепотом:

— Девка, ты моё яйцо не посмотришь?

Валерка против воли начал давиться ржанием, Горыныч смотрел на него с нехорошим прищуром и пришлось ржание в себе давить просто нечеловеческим усилием воли.

— Слушай, ну, я не ветеринар, — наконец произнес он, под конец голос сорвался в фальцет. — Но посмотреть могу. Показывай.

— Не здесь, — еще тише ответил дракон. — Поехали со мной.

«Ух ты!» — заорала Лерка.

— Ух ты, — вторил ей парень. — Я полечу на драконе! Вау!

— В лапах понесу, — нахмурился Горыныч, — я тебе не лошадь какая-то.

— Не уронишь? — Валерка скептически оглядел мощным лапы дракона, даже наклонился и пощупал бицепс. — Сил-то хватит?!

— Хватит, — не повёлся ящер. — У меня на спине вон какие шипы, ты там просто задницу повредишь.

Валерка подошел и пощупал. В самом деле, острые. Просто одеялко подстелить не вариант. Да и сбрую сюда делать — это не на час работы, но лететь в когтях?!

Он еще раз с сомнением осмотрел лапы, пощупал когти, убедился в их остроте и задумался.

— Господь с тобой, деточка, — запричитала Матрёна, — что ты опять задумала, убьешься, как пить дать, убьешься! А ну, проваливай, окаянный! Ишь, чо удумал!

— Да ладно тебе, Матрён, — примирительно произнес Валерка и еще раз пощупал ящеру бицепс. — Вроде парень крепкий — не уронит!

«Что-то я боюсь», — призналась Лерка.

— Облака опять потрогаем, — мечтательно произнес парень. — Слушай, — он доверительно понизил голос, — а зачем нам лететь куда-то? Давай я тебе тут яйца посмотрю, ну, хочешь, отойдем, вон, за палатки?!

Горыныч замялся, покраснел и выдавил:

— Там другое, полетели, я покажу. Ты же сама говорила, долг, мол, Горыныч, слово давала?!

— Я и не отказываюсь! — вскинулся парень. — Полетели, конечно! Слово пацана, то есть девки, тверже стали! Сказала — полечу, значит полечу!

— Хоть платок возьми, бедовая, замерзнешь же! — запричитала кормилица, но, к чести, не стала вцепляться в Валерку и удерживать силой. Вместо этого она стянула с себя платок и нахлобучила парню на голову, скрестив концы под мышками и завязав узлом под грудью.

— С богом! — перекрестила парня.

Горыныч подхватил его под мышки и взмыл в воздух. Держал он довольно бережно, но Валерка почти сразу убедился, что идти в десант тело Лерки пока не готово. Мышцы почти сразу заныли, причем вместе с самой девчонкой:

«Больно, — прохныкала она. — И страшно. Хотя красиво!»

Взмыл Горыныч ниже, чем МИ-8, с которого они обычно прыгали, но Валерка всё равно с удовольствием подрыгал ногами и даже раскинул руки, ловя ими потоки воздуха. Страх был, но был и восторг. Он снова видел землю далеко внизу и чувствовал себя бесконечно живым.

— Расплескалась синева, расплескалась…

Ветер сносил слова в сторону, так что петь было тяжело, но всё равно волшебно.

Летели недалеко, но Валерка всё равно устал и замерз, в уши тоже явно надуло, да и голос сел.

— Как бы не заболеть, — пробормотал он себе под нос, когда Горыныч весьма бережно поставил его перед входом в пещеру.

«Фуф, — пропищала Лерка в левом ухе, — думала, помру. Но красиво так!»

— Я так понимаю, обратно также лететь, — ответил Валерка и девчонка нахмурилась, но возражать не стала. Кто бы мог подумать, что она окажется настолько охочей до качелей и полетов. Так, глядишь, и парашютный спорт для себя откроет. Будет первой парашютисткой в этом средневековье.

Валерка хмыкнул от этих мыслей и принялся разминать плечи и спину. Развязал и снял платок и повязал его как бабка, вокруг пояса, чтоб не потерять и не забыть на обратном пути. Пригодился так-то.

— Ну, показывай уже свои яйца, — повернулся к ящеру.

— Яйцо, — поправил Горыныч.

— Не поняла, — отозвался парень. — Инвалид, что ли?

— Иди сюда, — позвал ящер и скрылся в пещере, только хвост прошуршал по камням.

Хвост! Валерка присмотрелся к этому органу. Как будто от задницы немного по цвету отличается. И покороче, чем был.

— Слушай, Горыныч, в прошлый раз не ответил, а хвост откуда новый? — спросил, заглядывая в пещеру.

— Вырос, — отозвался Горыныч. Он величественно вползал в собственное жилище, но потом запнулся, чертыхнулся, и градус пафоса несколько снизился.

— Так он у тебя самовозобновляемый ресурс? — возрадовался парень, которого несколько мучила совесть за то, как он поступил с хвостом предыдущим.

— Но-но-но! — словно разъяренная кошка зашипел ящер. — Даже думать не смей! Я тогда тебе что-нибудь тоже оторву и посмотрю, как у тебя отрастёт!

— Да у меня не отрастёт, — вздохнул Валерка, полностью входя в пещеру и сдерживая восторженные ахи. А посмотреть было на что.

Пещера была огромна, хотя Горыныч был довольно компактным, но, видимо, как любой олигарх, он любил побольше свободного пространства вокруг себя. Пол пещеры был ровным, словно полированным, а вот стены и потолок остались в естественном виде, лишь слегка облагороженными, в виде кое-где вмонтированных камней, друз минералов и иных предметов искусства. Так, недалеко от входа висела картина в золоченой раме, изображавшая тучную купчиху за чаем. Баба была розовощека, упитана и весела, так что Валерка сразу заподозрил, что помимо чая в чашке есть еще что-то. А стол перед ней просто ломился от разносолов. Прям как его стол в первые дни на новой должности. Его вышивка тоже висела на козырном месте и выглядела солидно.

— Любуешься, — спросил Горыныч, нетерпеливо постукивая хвостом по полу. — Неплохо вышло, кто бы спорил.

Из прихожей было несколько коридоров, и ящер повел его в самый левый. Видимо, это оказался какой-то технический коридор, потому что от былого пафоса не осталось и следа. Стены были неровными, местами коридор сужался так, что Горыныч еле протискивался и при этом шипел и ругался. Освещалось все грибами, которые росли прямо на стенах и, к удивлению парня, давали вполне себе нормально света.

— Вон, — Горыныч выдохнул и втянул живот. — Тебе надо туда, потому что коридор дальше станет еще уже, и мы застрянем.

— А что там? — спросил парень.

— Я же уже говорил! — начал злиться ящер. — Яйцо там моё!

— Хм… — Валерка почесал затылок под косой. — Я несколько о другом думала, поэтому ничего не поняла. Расскажи поподробнее, что именно мне надо сделать?!

— У меня есть яйцо, — послушно сказал Горыныч. — И оно должно вылупиться. Поэтому сейчас научилось шататься и даже подпрыгивать. И укатилось туда, куда я не могу пролезть. Поэтому мне и нужна помощь кого-то мелкого.

— Там очень пыльно? — хозяйственно уточнил парень. — А то у меня сарафан праздничный. Девчонки старались, шили. Если уговнякаю или порву, то они расстроятся, и зачем им лишнюю работу добавлять?!

— Не знаю, — честно ответил Горыныч. — Я же говорю, я туда не могу пролезть.

— Поняла, не дурак, — ответил парень и принялся споро раздеваться. — А на яйцо просто посмотреть? Или его вытащить надо?

— По обстоятельствам, — ответил ящер. — Не знаю, сможешь ли ты его поднять.

Валерка протиснулся нормально, хотя было видно, что тут никто не убирал. Пыли было предостаточно, так что пришлось чихать, а еще он пару раз влез в паутину, так что Лерка визжала в ухо, и парень морщился и отряхивался.

Блуждания привели его в небольшую пещерку, где было тепло, даже жарко. Яйцо нашлось за выступом, лежало в нише на песочке и явно было довольно жизнью.

— Ты сюда само, что ли, припрыгало? — строго спросил парень, примериваясь, как бы его вытащить. Горыныч был прав, яйцо оказалось не маленьким. Парень обхватил его руками, и его размаха едва-едва хватило. Поднял и понял, что так можно и не донести. И тогда Горыныч его сожрет и будет абсолютно прав.

— Эээ, — протянул он, опять почёсывая под косой, — ну, и как тебя вернуть к папе?

Яйцо, хотя Горыныч и подозревал его в прямохождении, молчало. И с места не двигалось.

«Может, завернуть во что-то?» — подключилась к обсуждению Лерка.

— И чем нам это поможет? — Валерка подумал, что он рано разделся, хотя сарафана для заворачивания яйца было жаль.

«Помягче будет и держать удобнее».

— Что-то в этом есть, — Валерка развернулся на выход и тут яйцо покачнулось. Парень тут же рванул его поддерживать.

На ощупь оно оказалось горячим и пульсировало где-то глубоко внутри. Скорлупа была бархатистой на ощупь, и парень несколько раз провел по нему рукой, такое теплое, приятное и… мурлыкало?!

Он прижался лицом к нему, действительно, похоже на кошачье мурлыканье.

— Надо спросить у Горыныча, а он умеет мурлыкать или нет…

«Он же не кот», — удивилась Лерка.

— Я уже ничему не удивлюсь в вашем долбанном средневековье.

Парень с огромным трудом оторвался от яйца и сделал пару шагов к выходу. Яйцо затряслось, но вроде падать и разбиваться не собиралось, поэтому Валерка поспешил к заказчику.

— Горыныч, а есть покрывало какое? И пару ремней?!

— Думаешь, справишься? — с сомнением покосился на него ящер. — Ну, давай, попробуем.

Он приволок какие-то тряпки, и Валерка как есть, комом, забрал это всё с собой, поспешив в обратную дорогу, благо идти тут было не так уж далеко, а теперь еще и без паутины.

Тряпки оказались несколькими плащами, Валерка видел такие в фильмах про рыцарей; сбруей, непонятно на кого, возможно даже на лошадь, и одеялом. Тут же затесались пара металлических пластин неясного назначения.

— Не думал, что у вас тут есть рыцари.

«Не знаю, кто это, — отозвалась Лерка, старательно руководя процессом, как именно надо упаковывать яйцо. — Но у нас есть богатыри».

— И Горыныч жрет богатырей?

«Кто его знает, — пожала плечами девчонка. — Я раньше была уверена, что он ест невинных дев, но как будто пока в основном страдают свиньи, бараны и пиво».

— Да на такую тушу дев не напасёшься, — пропыхтел парень, затягивая сбрую поверх одеяла.

Яйцо вело себя смирно.

Закончив упаковку, Валерка скептически рассмотрел деяние рук своих: вроде достаточно надежно.

Пока доволок его до конца коридора, взмок и порадовался, что разделся, сарафан точно измял бы и испачкал, с яйцом протискиваться по узкому коридору оказалось сложнее. Громоздкое и тяжелое, оно заставляло постоянно налетать на стены, выступы и вообще относиться к драконьей недвижимости наплевательски.

— Фуф, — выдохнул парень, вылезая из коридора. — Держи своё яйцо. Оно в целости и сохранности!

Горыныч тут же выдернул сверток у него из рук и поспешил распаковать.

— Ты ж моё золотко, — заворковал над ним, — ну, чего ты убежал от папочки, пошли в колыбельку, я тебе спою или расскажу сказку!

Яйцо согласно молчало. Горыныч утопал в средний проход, продолжая сюсюкать и бросив Валерку в одиночестве в прихожей.

— Не слишком гостеприимно, — пробормотал парень, — но, помнится, я вообще ему хвост оторвал. Так что не буду возмущаться.

Пока ждал, на входе отыскал бочку с дождевой водой, умылся из нее, после оделся и пристроился возле пещеры, подставив лицо солнышку.

«Веснушки будут», — буркнула девчонка, но на этом её протест и кончился.

— Ну и ладно, — отозвался парень и довольно сощурился. — Мне нравится!

«Парням не нравится!»

— Рано тебе еще о парнях думать, — наставительно произнес он. — Тем более, что ты совершенно не права. Им нравится.

«Точно?»

— Совершенно!

Посидели еще немного.

«Слушай, — тихо спросила девчонка. — А мы с тобой вот так — это навсегда?»

— Не знаю, — честно ответил парень. — Хотелось бы разделиться. Слушай, а у вас были такие случаи? Ну, чтоб две души в одном теле?!

«Двоедушники, — пробормотала девчонка. — Не знаю. Кажется, я что-то такое слышала. Можно поспрашивать у попов!»

— Нас не сожгут на костре?

Разомлевшая на солнышке девчонка пожала плечами.

«Уверена, что ты выкрутишься! Ты же послан ангелами, чтобы спасти меня!»

Валерка закашлялся.

— Эй, — из пещеры аккуратно выглянул Горыныч, — Ты заболела, что ли? Нам тут нельзя болеть! Ты чо сразу не сказала, что заразная?!

— Спокойно, — поднял руки Валерка. — Я не больная, просто поперхнулась. Уложил ребёнка?

Ящер кивнул.

— Там, где я его нашла — тепло, может быть, он просто замёрз?!

— Я подумаю, — буркнул уличенный в ненадлежащем уходе счастливый отец. — Ты домой не торопишься? Поехали, а то у меня еще полно дел.

«Ура! — завопила Лерка. — Полетаем! Платок повяжи поплотнее, чтоб в ухи не дуло!»

— Полетаем, — согласился парень. — Поехали!

Правда, на обратном пути про синеву уже не орал, а когда приземлился и вовсе ушел один на качелях качаться. Всех домочадцев отослал, попросил побыть в одиночестве.

Глава 22, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА МИРИТСЯ с ЧАРОДЕЕМ и ЧИТАЕТ ЕМУ ДУШЕСПАСИТЕЛЬНЫЕ ЛЕКЦИИ

* * *

Снилась Валерке палата и Ленка.

— Я тебе пирожки принесла, — она вздохнула. — Я знаю, что тебе нельзя. Но соседям отдашь, тебе и апельсины нельзя, только воду без газа разрешили приносить, а куда тебе столько воды.

Девушка утерла плечом слезинку.

Валерка скосил глаз и узрел на тумбочке три бутылки с водой. Действительно, еще одна была бы явно перебором.

— Плохо тебе, милый, — опять всхлипнула девушка. — Потерпи, скоро обход обещали и обезболивающее.

— Ты как? — прохрипел и не узнал свой голос: каркающий какой-то, свистящий, нездоровый.

В ответ Ленка залилась слезами с удвоенной силой. Валерка помолчал. К слезам он теперь имел иммунитет и понимал, что порой разумнее промолчать и не спешить успокаивать. Само пройдет, как дождь.

Вот и сейчас Ленка успокоилась сама. Вытерла лицо и начала рассказывать о себе. Что в институте всё хорошо, но скучно, что она ходит учиться вождению, а у Машки новый парень.

Валерка почувствовал, что в голове мутнеет и он то ли засыпает, то ли теряет сознание.

* * *

«Валера! ВА-ЛЕ-РА!»

— Ты чего орешь как оглашенная? — спросил он, с огромным трудом разлепляя глаза.

«Я до тебя не могу дозваться! — всхлипнула Лерка. — Ты мне целую вечность не отвечал, опять!»

— Вечность — это минут пять? — уточнил парень, широко зевая и просыпаясь окончательно. Встал с кровати, сделал пару наклонов, размялся и принялся ритмично приседать. После этого мутного сна снова чувствовать себя живым было восхитительно.

«Минут десять точно!» — наконец отозвалась Лерка.

— А ты чего не спишь?

«Глашка приходила нас будить, — недовольно отозвалась она. — Не добудилась до тебя, а вот я проснулась!»

— А чего сама ей не ответила? — спросил Валерка.

«Очень смешно!»

— Прости, — парень закончил приседать и начал отжиматься. С недавних пор дело пошло на лад, и он каждый раз радовался небольшим победам.

— Вот, беда! — дверь распахнулась и, стукнувшись о стену, пошла назад.

— Чо ты орешь? — недовольно спросил парень, поднимая голову и оставаясь стоять в планке. — И чего вы тут все столпились?!

— Простите, барыня, — первым начал пятиться Прохор, — да только девка напутала чего, прибежала с воплями, что померли вы тут, лежите не дышите…

— От, дура! — вздохнул парень, заканчивая упражнения. — Пусть сходит к Аглае, и та ей покажет, как люди дышат, когда спят и как не дышат вовсе. И, раз уж вы все явились проверять такой важный вопрос, то где наш специалист по медицине?! А ну как я тут в самом деле нуждаюсь в срочной реанимации?

— Виноват, исправимся, — крикнул из коридора управляющий, который явно почти ничего не понял. — А девке плетей-то всыпать?

— Завтрак вели подавать, а не плети, — недовольно ответил парень. — Какая может быть порка на голодный желудок? Я сейчас приведу себя в порядок и подойду!

— Понял, барыня!

Матрёна перекрестила парня, остальные удалились молча.

За завтраком настроение испортилось. Вспомнил, что выходной закончился и что с чародеем нехорошо расстались. Еще и Лерка масла в плохое настроение подливала. Шипела, что не хочет идти, что боится и что жили как-то без чародейства раньше и дальше б продолжили.

Голову самого парня продолжало занимать утреннее происшествие.

Поэтому в знакомые ворота Валерка стучал с нехорошими предчувствиями. Но к его удивлению чародей открыл как ни в чем ни бывало, отстранился, пропуская учеников, и махнул, чтоб шли к дому.

— Тебе грядки полоть, — махнул он Валерке. — А тебе вот чурочка, вырежешь ложку.

Оба ученика скривились, но кто будет спорить. Кстати, чародей выглядел как обычно, разговаривал тоже внятно, из чего Валерка сделал вывод, что челюсть заросла. Вот что значат передовые чародейские технологии.

Часа два парень честно полол грядки, и, под чутким руководством Лерки, которая не переставала бухтеть, что чародей ничего не забыл и просто вынашивает планы страшной мести, почти не выдернул лишнего. Пару морковок, попутанных с сорняками, он украдкой беспалевно воткнул обратно. А примерно через два часа явился чародей. С огромной кружкой кофе, откуда прихлебывал, и пряником, от которого откусывал.

— Ты чего это тут делаешь? — спросил он. Из-за огромного куска пряника во рту получилось весьма невнятно.

— Грядки пропалываю, — ответил парень, вставая и одергивая сарафан (под который сегодня, опасаясь пакостей от учителя, надел штаны).

Вместо ответа, чародей бросил в него шишку. Валерка увернулся. Чародей не спешил, бросил её довольно медленно и перед броском даже покрутил в своей мосластой лапе.

— Я так понимаю, щиты ты не тренировала? — он опять шумно отхлебнул.

— Вы сами сказали, что если можно увернуться, то надо увернуться, — буркнул уличенный в нерадивости парень. Щиты он, конечно, тренировал, но без фанатизма. Он и гимнастику для рук делал по вечерам, и зарядку по утрам, которая теперь занимала почти полчаса, а в сутках времени больше не стало.

— А ты всегда такая послушная, да? — выдохнул ему чародей практически в лицо, для чего наклонился. Помня, что сегодня людей бить нельзя, Валера просто отшатнулся.

Но чародей уже и сам выпрямился, отступая на шаг и внезапно бросил очередную шишку. Которая отскочила от щита. И вторая. И третья. А вот пятая уже пробила брешь в защите, и дальше Валерка рыбкой прыгнул в ближайшие заросли, чтобы прекратить этот обстрел.

«Гад, — всхлипнула Лерка. — Кажется, щеку поцарапал!»

— Фигня война, — буркнул парень себе под нос, проползая под кустом. — Главное манёвры!

А вот с ними как раз и не получилось. Потому что на том же самом месте чародея не оказалось. Когда Валерка дополз до предполагаемого противника, того на прежнем месте не оказалось. Пришлось опять менять место дислокации и заодно щит поправлять.

Игра в зарницу продолжалась еще час и привела к полному поражению Валерки.

— Конец упражнения, — скомандовал чародей и отсалютовал поверженному противнику кружкой, с которой ни капли не расплескалось.

Валерка поднялся с земли, куда его отправил последний удар полена, угодившего под коленку. Начав с шишек, чародей постепенно перешел к более тяжёлым метательным орудиям, впрочем, до откровенной мести не опустился. Оставил россыпь синяков и ссадин и на этом успокоился.

— Иди сюда, залечу, — чародей допил свой кофе и поставил кружку на землю. — Пряник будешь?

Валерка не стал гордо отказывать и подошел.

И пряник взял, заняв рот в основном Лерке, которая только с полным ртом и перестала бубнить, что держаться от этого мутного типа надо подальше. А чародей в самом деле просто залечил пару самых глубоких царапин тут же убрал руки и отодвинулся.

— Иди, объясни Ивану как ставить щит, — скомандовал чародей. — И с ним потренируйся еще.

После чего развернулся и ушел в дом, оставив Валерку с пряником среди раскуроченных грядок.

«И зачем мы только пололи? — спросила Лерка. — Эй, дай откусить!»

Валерка машинально откусил, разглядывая устроенный погром.

— Может, поправить? — он сунул остатки пряника в рот и отряхнул ладошки.

«Он сказал идти учиться!» — с сомнением отозвалась девчонка.

— Вряд ли он с секундомером стоит, — Валерка принялся наводить порядок. — Наверняка уже забыл вообще про нас, как обычно. А мы, если что, еще дома потренируемся!

«Никто не станет в нас бросать бревна, — не согласилась девчонка, но к уборке приступила с неожиданным энтузиазмом. — Вон там еще поправь грядку, и брюкву воткни обратно, может, приживется?

С обучением Ваньки всё оказалось не так просто, как с грядками. Слушал он внимательно и даже прилежно, а вот делать ничего не собирался, и под конец Валерка даже проникся подходом чародея к обучению. Он бы тоже с удовольствием спихнул эту практически невыполнимую задачу на кого-нибудь другого.

— Хорошо, — в очередной раз повторял он, — ты не знаешь, как сложить кирпичную стену, потому что не знаком с понятием «кирпич».

— Истинно так, барыня, ничегошеньки не понятно, — смотрел на него преданными глазами парень.

— Но ты можешь представить перед собой щит?

— Что значит «представить»? — Ванька даже поклонился, отложив вконец замученный чурбачок, из которого должна была родиться ложка, но упорно не рождалась.

— Ну, как будто перед собой щит держишь, но его нет.

— Как это? Не разумею я, — вздохнул Ванька и вновь посмотрел преданными глазами.

— Тьфу, — выдохнул вконец осатаневший Валерка. — Тогда просто в меня шишками покидай. Можешь даже поленья, только без фанатизма.

— Как можно, барыня, а ну как зашибу?!

— Спорим, даже попасть не сможешь?

Вот тут Ванька сразу всё уразумел, поспорил на два яблока и горсть орехов в меду и с разгромным счетом продул. Потому что кидал он в разы слабее чародея, и, даже увлекшись, защиту пробить не смог.

— Яблоки, предположим, у Палыча сворую, — бубнил парень себе под нос, но довольно громко. — А вот орехи где брать?!

— На ярмарке купишь, — ответил Валерка. — Ты же теперь получаешь денег немного. И яблоки тоже там купишь. Воровать — грех!

Ванька поспешно осенил себя крестом, но, кажется, потеря денег перевешивала возможную тяжесть греха. Впрочем, ружей тут пока не было, так что соль в жопу Ваньке не грозила, а бить до смерти за мелкое воровство вроде было не принято.

«Немного порки ему бы не помешало», — мрачно отозвалась девчонка.

Развить свою мысль она не успела, ибо явился чародей.

— Бездельники, — через три минуты ругался он, — дармоеды, только позорите меня, ничего не умеете и учиться не в состоянии, потому как тупые и необучаемые!

Валера выпрямился по швам, замер и уставился чародею в район уха. Этот момент он уже проходил. Прапор в армии любил это «построение на табуретках» с последующим распеканием личного состава. Что слова один в один, что интонации.

— Бестолочи, нерадивые, ленивые, бесполезные огрызки! — за две минуты чародей в своих ругательствах ни разу не повторился, и Валерке даже стало интересно, как долго он может вести свой монолог.

Но тут чародей прервался и в упор уставился на Валерку своими прозрачными глазами:

— Ну? — грозно спросил он. Лерка завыла от страха, и даже самому парню стало как-то нехорошо.

— Так точно, — гаркнул он во всю мощь легких.

— Что? — чародей недоуменно моргнул и напряжение спало.

— Так точно, ваше чародейшество, — послушно повторил парень. — Всё, как вы говорить изволите, так и есть! Мы — нерадивые, бесполезные, лишенные капли талантов огрызки! А можно уточнить, огрызки чего? Ежели яблок, так ладно еще, а ежели брюквы какой, так и вовсе обидно как-то!

— Тьфу, — чародей сплюнул и опять нахмурился, — она еще мне возражать будет! Скажешь, что усердно училась? Дома занималась? Что-то делала?!

— Так точно, — кивнул парень. — Вы совершенно правы, ваше чародейшество!

— Вот ты… — он махнул рукой и развернулся. — Домой проваливайте, чтоб духа вашего тут через три минуты не было. И ежели завтра тоже ничего не выучите, то я не знаю, что с вами сделаю! Но что-то настолько ужасное, что вам это не понравится!

— В терновый куст только не бросайте, — буркнул себе под нос Валерка, но чародей услышал.

— Ты думаешь, что если ты благородная, то наказания к тебе не относятся, что ли? — тихо и страшно спросил он, наклонившись к самому уху парня. — Так я тебя разочарую: ученик находится в ПОЛНОЙ власти учителя. Я могу с тобой делать вообще все, что мне вздумается! Понимаешь?

По спине поползли табуны мурашек. Лерка зашлась в беззвучном рыдании, а вот Валерка внезапно разозлился и честно ответил:

— Думаю, после каких-то поступков вы просто перестанете уважать сами себя. Например, как в прошлый раз. И вы это чувствуете, просто словами выразить не можете, оттого и злитесь!

— Ах ты, нахалка!

— Вы же не такой, — спокойно продолжил парень. — Вы на самом деле очень справедливый. И где-то глубоко в душе еще чуткий и добрый.

— Что?

— Я бы сказала, что очень глубоко, но на самом деле не очень.

— Вон пошла, — гаркнул чародей. — Только попробуй мне завтра не показать того результата, на который способна. Лично поперек лавки положу и так взгрею, что неделю сидеть не сможешь!

Валерка кивнул, принимая правила игры.

За ворота вылетели, как пробки из шампанского.

— Ну вы и спокойная, барыня, — выдохнул Ванька. — У меня-то каждая поджилочка тряслись. А вы как ему в лицо прям сказали! Я, правда, ничего не понял. Чего он так разозлился, а?

— Плохо у нас с тобой, Ванька, получается. Он хочет, чтоб мы больше старались!

— А почто он заставляет ложки резать, лапти плести да грядки полоть?

— У меня есть предположение, — Валерка почесал в затылке. — Что скучно ему просто.