Валерка выскочил за ворота, которые открылись перед ним словно по волшебству. Хотя почему словно?! И так же за ним захлопнулись. Судя по всему, до приезда за ним Прохора время еще было. В бессильной ярости пнул по воротам и спросил:

— Лер, ты как?

«Хреново, кажется, ты так говоришь? Я почувствовала себя живой и снова умерла!»

— И попала из одной западни в другую. Ничего, вот мы изучим магию и точно найдем способ разделиться!

«Слушай, а ведь защиту от этого морока он нам так и не показал!»

— Точно! Предлагаешь вернуться и уточнить?

«Только не это! — испуганно вскричала Лерка. — Я его боюсь!»

— Но ведь тебе понравилось быть живой, хоть и под заклинанием?! Мы можем попросить чародея постоянно держать нас под этим мороком.

«Нет! — Лерка забилась в угол сознания. — Ты, я это точно знаю — добрый! А что на уме у чародея, мне неведомо! Жить такой ценой — я не хочу, быть его игрушкой — сегодня забавно, а завтра выбросит!»

— Тогда сегодня не будем возвращаться, — решил парень и развернулся в сторону усадьбы. — Пошли до дома пройдемся, проветрим голову. Слушай, а что ты почувствовала в этот момент?

«В какой?» — мрачно буркнула девчонка, нехотя выбираясь из своей норы.

— Ну, в момент подчинения?

«Даже не знаю, — она задумалась. — Он мне показался таким красивым, хотелось прикоснуться к его лицу, запах такой притягательный, хотя этот ваш кофе отвратительно пахнет и раньше мне не нравилось. А сейчас такая горчинка приятная».

— Приворот? — предположил парень. — А замуж не хотелось?

«Замуж? — хмыкнула Лерка. — Да я и не успела о таких вещах подумать. Ты его поколотил, как и обещал!»

И она гадостно захихикала.

— Обещания надо держать, — согласился парень. — Обещал — сделал!

«Ты и хвост дракону обещал оторвать!»

— И оторвал, — самодовольно кивнул парень. — Но я много чего наобещал и уже половины не помню, если честно. Если вспомнишь, то напомни — и я сделаю!

«Хорошо».

Незаметно дошли до дома, где тут же случился переполох. Как так, барыня одна явилась, ножки утруждала, по дороге ими шла. Парня тут же окружили заботой: поднесли взвара, пирогов, сладостей каких-то достали, норовили постоянно усадить посидеть, а то и спать уложить.

От всей этой суеты Валерка скрылся в кабинете, где еще раз сделал зарядку (в основном чтобы мысли в порядок привести) и до обеда занимался по книге, что чародей велел пока у себя оставить. За Ванькой велел выслать повозку, он-то не виноват, что барыню пораньше чародей отпустил, но тут уже и Прохор воспротивился, мол, ради крепостного еще повозки не гоняли, и Валерка уступил. Попросил только, чтоб тогда кто-то сходил за ним, а то будет ждать стоять.

— Небось, чародей скажет ему, что вы пораньше закончили?!

— Не знаю, может ли он говорить, — туманно ответил парень. Но потом подумал, что Ванька взрослый и в общем-то самостоятельный человек, не считая того, что крепостной, а значит, и сам дойдет, подождет немного, поймет, что один, и барыня делась куда-то, да и сходит в усадьбу, уточнить. И не стал ничего делать.

К обеду Ванька и вернулся, прибежал, как на пожар, крича, что барыня пропала, а чародей ничего толком не сказал, промычал что-то гневное и выставил его за ворота. А ворота запер, сколько парень ни долбил в них, так ничего и не узнал, потому домой поспешил. Его успокоили, что барыня дома, всё хорошо, а у чародея просто настроение не очень.

За обедом обсуждали предстоящую ярмарку:

— Льна свежего на простыни, — перечисляла Матрёна. — Наши-то мастерицы не справляются!

— Купим, — кивал парень, отдавая должное Манькиному поварскому таланту.

— Работников нанять, — загибал пальцы Прохор. — Договориться о поставке камня для дороги, пороха взять, хоть я и считаю, что глупость вы, барыня, задумали, да только на всё воля ваша.

— Вдруг и получится, — пожал плечами парень.

Прохор неодобрительно покачал головой, но в тратах он давно не пытался Валерку ограничить, убедившись, что он понимает, что делает, и вообще тут главный. Матрёна, которая ничего не понимала и туда, где не понимала, то и не лезла, просто подлила Валерке свежего чаю. Он поблагодарил и отпил огромный глоток.

— Бумага нужна для школы, — предложил парень.

— Куда им бумагу еще, — пробурчал управляющий, — пусть на песке пишут, после на бересту перейдут. А вот кто особое прилежание проявит, тем и бумагу можно будет выдавать.

Валерка поморщился, но согласно кивнул. Бумага — удовольствие недешевое, даже самому приходилось тренировать память, а не записной книжкой разжиться. Тем более что и ручек тут еще не придумали, и даже карандашей и тех не было.

В таких немудреных делах и заботах остаток дня и прошел.

* * *

Снилась Валерке больница.

— Ну что, голубчик, — подмигнул ему доктор. — Поскольку ты уверенно идешь на поправку, то не вижу больше необходимости в твоем пребывании в нашем замечательном отделении, где тебе, несомненно, понравилось.

Валерка кивнул, что еще больше порадовало доктора.

— Дышать ты научился сам, — еще шире улыбнулся врач. — Так что давай, быстренько шуруй на выход с вещами.

И он рассмеялся своей шутке.

— И больше чтоб не возвращался! А то я терпеть не могу безнадежные случаи, — пробормотал он себе тихо под нос.

Потом две молодые и красивые медсестры везли его на каталке: по коридорам, потом в лифте, снова по коридорам. Коридоры кружились перед глазами, но закрывать глаза он опасался, уж больно ему нравилось чувствовать себя живым, как сказала Лерка.

— Лер, Лер, ты тут? — позвал негромко.

— Всё в порядке? — наклонилась к нему левая медсестра, русоволосая и в очках.

Валерка кивнул. Лерка не ответила. В голове было пусто, и он надеялся, что тот сквозняк, что ему почудился, это не потому что в голове теперь дыра.

— Так, Кузнецов, — принял каталку другой врач. — Обещай мне вести себя хорошо и поскорее покинуть моё отделение.

Валерка согласно кивнул. Раз уж такой странный сон, то почему бы и не согласиться. В целом он совсем не против.

— Операцию поставим завтра, — решил врач, торопливо просматривая бумаги, которые передала вторая медсестра, словно в противовес, темненькая и с раскосыми глазами. — Не вижу никаких проблем. Анализы все у нас уже есть, и даже с избытком.

Поскольку взгляды всех присутствующих скрестились на парне, он снова кивнул.

— Ну и отлично, раз возражений нет, то добро пожаловать, — доктор повернулся к медсестрам. — Девочки, спасибо, можете сюда закатывать и быть свободными.

Новое место оказалось у окна. Валерка смотрел и удивлялся. Он помнил зеленую траву и деревья с сочной зеленью, но в окно толком ничего не было видно. От окна немного дуло, но это только лучше помогало чувствовать себя живым.

Незаметно для себя он уснул.

* * *

«Валера, Валер», — голос Лерки звучал испуганно.

— А, что?! — парень подскочил в кровати и очумело огляделся. Потряс головой, приводя в порядок мысли, которые скакали перепуганным горохом.

«Ты мне не отвечал, — выдохнула девчонка. — Я начала волноваться!»

— А ты не пробовала в такие моменты сама вставать?

Лерка покачала несуществующей головой:

«Не получается».

— Странно, — пробормотал он себе под нос, но тут как раз явилась Парашка его будить, убедилась, что барыня и сама встала, и парень прервался на привычные дела.

Лерка так ныла и зудела, что парень внял её доводам и надел праздничный сарафан, расшитый погуще, и нарядные сапожки, а не свои любимые, похожие на берцы, намотал бусы (в три ряда) и почувствовал себя новогодней ёлкой.

— Как в этом можно чувствовать себя удобно? — риторически вопросил он.

«Дурак, — выдохнула счастливая девчонка. — Это не для удобства, а чтоб быть самой красивой!»

— Да ты и так самая красивая…

«Ври больше!»

— Нет, ну правда, натуральная красота, лицо чистое, без прыщей (скорее всего по малолетству еще), цвет волос натуральный, русый.

«Серый и унылый, — не согласилась Лерка. — Но яркие ленты спасут положение!»

Валера застонал, но послушно воткнул в косу еще одну ленту. В конце концов, он обещал ей праздник и был намерен выполнить свое обещание в полной мере.

«Давай сережки другие?» — командовала вошедшая в раж девчонка.

Парень послушно вдел другие сережки.

«Да, так отлично! — Лерка, наконец, удовлетворилась и скомандовала: — Пошли уже!»

На завтраке она тоже нервничала и ерзала, торопилась и постоянно отвлекала, так что Валерка едва не обжегся своим кофе и практически подавился кашей с маслом. Каша была вкусная, а вот мысли, которые роились в голове, не очень.

Если он вышел из комы, то этот мир, если он был, конечно, плодом его воображения, должен был пропасть. Но если его перевели в хирургию, значит, время наркотических лекарств закончилось. А он по-прежнему здесь. Не являются ли сны «там» просто снами?!

— Чему быть — того не миновать, — пробурчал себе под нос. — Живы будем — не помрем, а помрем, так тем более пофигу!

Потянулся к булочке с повидлом и с удовольствием заел свои не слишком радостные мысли.

Выехали всем кагалом: Валерка в повозке с Матрёной и Парашкой, Прохор, Глашка, Настасья, Игнат и один из Иванов расположились в телеге, а остальные из слуг и вовсе пешком пошли. Те, у кого был свой выходной, и они собирались по делам личным, от сопровождения и места в телеге сами отказались.

Валерка несколько переживал, что в усадьбе мало кто остается, поэтому охрану на время его отсутствия усилили мужиками с дубьём.

Вообще-то по выходным люди ходили с раннего утра в церковь, но у Валеры теперь был свой личный священник, и с полного попустительства домочадцев походами в общую церковь он откровенно пренебрегал. Но сейчас, перед тем как идти на ярмарку, зашел, поставил свечку, подумал о вечном и маме, получил благословение от отца Димитрия и поспрашивал его о жизни и здоровье.

— Вообще-то это я вас исповедовать должен, — усмехнулся священник. — Но, думаю, отец Владимир с этим не хуже меня справляется?!

Валерка уверил, что всё отлично и все с возложенными на них обязанностями справляются. В ответ священник поведал, что здоровье у него богатырское и хоть сей же час в бой готов идти, хоть с врагами, хоть с пороками людскими.

— Без этого хотелось бы обойтись, — улыбнулся парень. — Мирное время — это лучшее, что может быть нам дано для жизни.

— Истину глаголешь, дочь моя, — согласился священник и перекрестил его. — Мудра ты стала. Замужество пошло тебе на пользу.

— Всё в руках Божьих, — отказался признавать вклад покойного супруга в развитие собственного разума парень и переложил ответственность на более высокую инстанцию.

Простился со священником и, дождавшись Матрёну, которая сопровождала его, отправился на ярмарку.

На ярмарке было шумно, весело и солнечно. Торговцы стремились перекричать друг друга, покупатели тоже пытались сбить цену с помощью высоких эмоций и громкости.

«Пошли, представление посмотрим», — скомандовала Лерка.

Валера вздохнул и послушно развернул кормилицу в нужную сторону.

Показывали кукольный театр. Старик и мелкая девчонка, голубоглазая и конопатая, с помощью хитрых приспособлений рассказывали историю про мудрого царя и глупых и жадных бояр. Представление было весьма смешным и поучительным, из тех, что обычно нравятся людям.

— О, какая встреча!

Валерка обернулся и практически уткнул носом в рубашку сына купца Кузьмы.

— О, Богдан Кузьмич, какая встреча, — произнес машинально. Лерка в голове расцвела розовыми сердечками.

— Вы, Валерия, как всегда прекрасны, — склонился в поклоне парень. — Сегодня день и без того был солнечным да ярким, но как только я узрел вас тут, так и последние тучи разошлись.

Как назло, на солнышко как раз наползла тучка, что смазало впечатление от комплимента. Впрочем, Лерку и так заволокло розовым туманом, и она растеряла последние проблески мозгов.

— И я рада вас видеть, — пробубнил парень. Тело тоже норовило пойти в разнос: дышалось часто и тяжело, а надпочечники вбросили лошадиную дозу адреналина в кровь.

— Может быть, окажете мне честь прогуляться со мной? — парень ловко согнул руку крендельком и Валерка, оглядевшись по сторонам, понял, что помощи ждать неоткуда. Матрёна взирала на них с таким умилением, что отказаться — значит нанести обиду лично ей.

«Хочу!» — выдохнула Лерка, и парню не осталось ничего другого, как принять приглашение.

— Куда идем? — мрачно спросил он, одними пальцами придерживая своего кавалера за край рубахи.

— Вижу, представление вы уже посмотрели, — произнес Богдан. — Как насчет каруселей? Или, может быть, желаете послушать бродячего музыканта? Я видел здесь.

«Хочу!»

— Начнем с музыканта, — решил парень, поняв, что Лерка желает всего и побольше. И чтоб этот день не кончался никогда.

Музыкант возложенных на него надежд не оправдал. Оказался нудным и скучным дедом, который пел что-то про павших воинов, но настолько уныло, что рисковал к этим воинам в скором времени и отправиться.

— Голубых беретов на вас нет, — пробормотал Валерка.

— Не нравится, да? — предположил сын купца. — Может быть, хотите крендель? Или булку с маком?

Валерка задумался и вспомнил, что обещал Лерке леденец.

— Петушка хочу, — вышло излишне томно, но Богдана проняло сразу и он, передав парня следовавшей за ними по пятам кормилице, тут же скрылся в толпе.

Через три минуты Валерка заскучал.

— Эй, отец, — обратился он к замолчавшему сказителю. — А подыграть сможешь? Я тебя научу песне военной, веселой.

— Ну, давай, пигалица, — сказитель оглянулся, убедился, что желающих побаловать его монетой всё равно нет, а Валерка как раз удачно побренчал в кармане грошиками.

Текст пришлось адаптировать на ходу, но зато припев про едущих на войну пацанов зашел на ура. Про пироги душу тронуло, так что даже Матрёна слезу пустила. К певцу начал стягиваться народ.

— Давай еще раз, — скомандовал какой-то купец, бросив монетку, — за душу берет!

Третий раз сказитель справился уже без Валерки. Тот ужом выскользнул из толпы, подхватив под локоток кормилицу.

— Что-то долго он ходит, — пробормотал про своего кавалера. Они тут уже три раза песню успели спеть.

«Какие у него плечи! — восторженно бубнила Лерка в левое ухо. — А задница какая!»

— У чародея лучше, — из духа противоречия буркнул парень, который на этого самого чародея был страшно зол. Зато при упоминании учителя градус розовых соплей в голове резко снизился. Лерка вздрогнула, и, кажется, начала приходить в себя.

— Ой, вот вы где, — Богдан вернулся и на полном серьезе сунул Валерке в руку корзину. Здоровую корзину, плотно закрытую крышкой. Корзина дергалась и, кажется, даже ругалась матом. Но глухо.

— Что это?! — спросил Валерка, пытаясь обуздать подарок или хотя бы не уронить его. Держать пришлось двумя руками.

— Петушок, как вы и хотели, — вылупился сын купца. — Еле нашел чёрного.

— Зачем? — Валерка наклонился и поставил корзинку в ногах. Кажется, между ними происходило какие-то недопонимание.

— Ты же сама просила, — уже не слишком уверенно произнес кавалер. — Ну и я слышал, что ты церковь строишь, святой отец громко проповедь читал про людские суеверия и грехи наши тяжкие.

— Ээээ…

— Чёрного петуха не так-то просто найти, — самодовольно произнес Богдан. — Вот, бери! Тебе точно нужнее! Церковь — дело богоугодное!

— Ну, эээ, спасибо, — наконец протянул парень и передал корзинку вначале Матрёне, а та после кому-то из слуг сплавила.

— Может, орехов хочешь? Каленых или в меду? — опять предложил кавалер.

— Леденец на палочке, — опять затребовал парень, настроившийся свое обещание Лерке выполнить во что бы то ни стало, но лучше за чужой счет.

Богдан заозирался в поисках указанного лакомства.

И тут рука у Валерка дернулась сама собой и ущипнула сына купца за задницу.

— Ой! — подпрыгнул Богдан.

«Ах, какая задница!» — выдохнула Лерка.

— Что за хрень происходит? — произнес Валерка и уставился на предавшую его руку. Отродясь его чужие мужские задницы не интересовали. Даже в плане как накачать себе такую же.

Богдан потер пострадавшую часть тела и, не устраивая разборок на тему, а что это было, ушел добывать второй подарок, а Валерка потупился и покраснел.

— Ты зачем это делаешь? — грозно, но тихо спросил он.

«Он такой милыыый, — простонала Лерка, опять напуская им в голову розового тумана. — Петушка вот приволок. Зачем-то!»

— С этим я разберусь, — пообещал парень. — Но ты мне пообещай, что больше не будешь так делать, поняла?!

Он повернулся и заметил, что Матрёна как-то странно смотрит на него.

На всякий случай перекрестился, взгляд женщины подобрел, но она продолжила внимательно следить за ним. Благо тут вернулся Богдан, на сей раз действительно с петушком на палочке из жженого сахара.

Валерка вежливо поблагодарил и сунул хвост подарка в рот. Сразу стало очень липко и сладко.

— Как ты это ешь, — пробормотал в лакомство.

«Вкусно», — Лерка была счастлива как никогда.

— Всё для тебя, родная, — усмехнулся парень и пристроился сбоку от Богдана.

— На карусели? — предложил тот.

— Ну, давай, — с сомнением согласился Валерка и, как оказалось, сомневался он не зря.