— Купим-купим! — тут же заворковал Прохор. — Вы, главное, барыня, не волнуйтесь! Лично чародею скажу, что нужно отдохнуть вам денёк от наук чародейских. Покуда совсем не поехала.

— Да я сама ему скажу, — пообещал Валерка.

Но Прохор посмотрел на него ласково, как на психов смотрят, и добавил:

— Да вы не переживайте, барыня, я ему прям доходчиво объясню всё!

— Ну, ладно, — пожал плечами Валерка. — Если вы так хотите, то сами с ним поговорите. А то меня он, признаться, пугает. Странный он малость. Как будто с головой не дружит.

— Странно, что вы не сошлись на этом, — пробормотал себе под нос управляющий, а Валерка, услышав, не стал никак комментировать.

— Пошли, школу посмотрим, — скомандовал он. — Интересно же.

Школа вышла чудесной, примерно как Валера и заказывал: просторные классы для обучения детей, для рукоделия, для «уроков труда», как он непонятно окрестил и путанно объяснил, но Прохор переложил на современные реалии. Сделали даже типа столовой, куда обещали подвозить готовую еду. Перед школой расчистили типа плаца для подвижных игр и обещали сделать снаряды для тренировки тела и духа.

— Масштабно, — поблагодарил мужиков Валерка. — Вы молодцы!

— Так для себя старались, барыня, — поклонились работники, но от денег, что Валерка велел выплатить, отказываться никто не стал.

— Обратно? — спросил Прохор, когда чествования закончились.

— Если у нас других дел не осталось, то да, — решил парень. — Кстати, как там отец Владимир?! Он с нами? Или решил еще спортом позаниматься на свежем воздухе?!

— Камни ворочает, — ответил управляющий. — Выглядит счастливым.

— Пойду тогда попрощаюсь, — решил Валерка. — И спрошу, ждать ли его к ужину и надо ли за ним повозку посылать.

Священник сказал, что сам вернется, мол, после трудов праведных, да на свежем воздухе сам Бог велел прогуляться перед сном, и не стоит беспокоиться о нем.

Так что вернулись в усадьбу не в полном составе.

— Барыня, барыня, — не успел Валерка вылезти из новой повозки, как к нему подбежали встревоженные мужики, Матрёна и вездесущая Глашка:

— А мы тут татя поймали, — выпалила девка вперед всех.

— Какого еще татя? — нахмурился Валерка.

Прохор поспешил перекинуть вожжи кому-то из дворовой челяди и присоединился к обсуждению.

— Да вон же, сидит, голубчик!

Валерка повернулся в указанном направлении и увидел заросшего мужика в некогда добротном кафтане, но нынче драном и весьма грязном.

— Ты чьих будешь, добрый человек? — спросил он, подходя ближе. За себя он в этот момент не переживал: мужик был связан как докторская колбаса и примотан к дереву.

— Он в нападении участвовал, — крикнул один из мужиков. — Точно вам, барыня, говорю! Я его рожу поганую запомнил, когда он мне по башке саданул чем-то.

— Так не убил же, — развязно заметил разбойник, и не думая отпираться. — Хотел бы — убил, а так, видишь, не стал грех на душу брать.

— Поэтому и ты покуда жив, — ответил Валерка. — Но всё может измениться в любой момент.

— Слыхивал я, что бабы злые, — заметил разбойник, — даже злее, чем иные мужики, но признаться, до сегодняшнего дня не верил.

— Прекрасно, — ответил Валерка. — Буду рада подтвердить твои самые худшие опасения, но вначале хотелось бы уточнить, что за странный метод самоубийства ты выбрал, злой человек?! И знаешь ли ты, что самоубийство — грех страшный?!

— Уверен, что не станешь ты меня убивать, — усмехнулся мужик и продемонстрировал нехватку пары зубов. — Велишь отпустить и даже денег дашь мне в дорогу.

— Ага, — кивнул парень. — Щас!

Домочадцы растерянно переглянулись, кто-то даже потянулся покрутить у виска, но тут Валерка добавил:

— Эй там, кто покрепче, ввалите ему плетей, а ты, — Валерка кивнул кому-то из детворы, — за стрельцами сгоняй! Да побыстрее, чтоб они успели до того, как он тут помрет.

— Ааааа, — заорал разбойник. — Погодите. Я знаю, кто нас нанял, кто заплатил, и я вам его покажу!

— Ладно, — махнул рукой Валерка. — Пока не бейте его, подождите. Вроде нормальное предложение. Ты нам имя заказчика, а мы тебя бить не будем и просто стрельцам сдадим.

— Пятнадцать рублей, — выдохнул разбойник. — И вы меня отпускаете!

— Эй, Глашка, зеркало мне принеси, — велел Валерка. Все опять начали переглядываться, но Глашка за зеркалом сходила. Валерка посмотрелся, стер грязную полоску со щеки и заметил: — Вроде не похожа на дуру. Какие еще рубли? Ты щас первое попавшееся имя скажешь, а мне платить за него? Совсем меня за слабоумную держишь? Эй, вожжи тащите, пороть будем, а потом к стрельцам!

— Погоди, погоди, — заюлил разбойник. — Я же сам пришел, зачем мне врать?!

— И с деньгами уйдешь и не придешь больше. Нашел дуру! Я на благотворительность жертвую в другом месте!

— Я не просто имя назову, — пообещал разбойник. — Я тебе самого заказчика приведу.

— А он такой дурак, что за тобой пойдет как телочка на веревочке, да прям ко мне в усадьбу? — опять не поверил парень. — Ерунду какую-то несешь, сказочник.

Но разбойник только мерзко усмехнулся.

— Добром, разумеется, не пойдет. Да только мы найдем способ его доставить, уж не сомневайся, девка. Заказчик нам легкую работенку обещал: напасть на усадьбу с девкой, где мужиков-то и нет, велел урона побольше нанести, воровать разрешил да хозяйку порешить. А мы вместо этого всю банду потеряли, главарь мертв, кто-то из наших в острог угодил, а кто-то Горынычем был убит.

— А вы свои претензии чего заказчику не выставили?

— Мы и выставили, — опять поведал разбойник. — Да только он не желает нам помогать. А я вот слышал, что ты, барыня, добрая и справедливая. Решил у тебя заступничества искать.

— Странные вещи ты говоришь, злой человек, — в очередной раз за этот разговор опешил Валерка. — Ты пришел искать у меня справедливости, что я отказалась добром помирать, усадьбу на поругание вам отдавать и твоих подельников повязала?

— Соглашайся, девка, пятнадцать рублей, и я тебе твоего настоящего обидчика приведу, сама понимаешь, что не мы, так другие были бы.

— Откуда такие расценки, — вмешался Прохор. — За три рубля корову можно купить! Не круто ли берешь?

— Что нам мешает тебя пытать, пока ты имя не назовешь, а там мы и сами разберемся? — предположил парень. — А тебя (если выживешь) в острог.

— А вдруг совру?

— А за деньги не соврешь?

Пленник вздохнул и нехотя предложил:

— Рубль вперед, и четырнадцать после того как я вам заказчика приведу.

— Ахахаха, — расхохотался Валерка. — Так, держи, — он впихнул зеркало обратно Глашке и велел отнести на место и ни в коем случае не разбить. — Да ты шутник, разбойник.

— Честное слово! — вскричал он, но это заявление было встречено новой волной смеха.

— Пытать сами будете? — управляющий заглянул Валерке в лицо.

— Вот еще, — отозвался парень. — Есть же специалисты. Хотя, знаешь, что я тут подумала? Я сейчас дам стрельцам рубль, а если они выяснят, кто заказчик, то еще три рубля на всех. А после вздёрнут и тебя, и заказчика? А? Как тебе план?! Мне нравится!

— Барыня, ну вы чего пужаете, дайте хоть рубль, я сей же час приведу! А?

Валерка начал раздражаться. Торг с террористом, а любые разбойники и террористы — это в принципе одно и то же, его страшно раздражал. Хотелось в самом деле покликать стрельцов, сдать им разбойника, и будь уже что будет.

— Нет уж, — медленно протянул он. — Ничего я тебе платить не буду! Из-за тебя столько народу полегло, моя лекарка с ног сбилась, а уж сколько вы тут посуды переколотили, да прочего урона. С тебя, конечно, денег тоже не стрясти, да когда ты в петле будешь болтаться, мне полегче станет.

«Так его!» — подхватила Лерка.

— А если я через час не вернусь, то мои дружки, что остались в живых, возьмут день с заказчика и тогда жди новых поджогов. Им-то жизнь пропащая, а я вот хотел остепениться, я до банды обувку шил, хотел вот вернуться к мирному ремеслу, жениться, — мужик хлюпнул носом. — Барыня, ну, пощадите, а?! Про вас такие вещи хорошие говорят, а вы меня на виселицу!

— Скажешь — не заслужил?

— Может, и заслужил, — согласился разбойник, — Господу-то виднее будет, да только я душегубства не творил тут у вас, никого живота не лишил, неужто это жалости не заслуживает? А что пару тарелок упер, так что вам те тарелки против жизни людской?

— Не люблю шантаж, — признался Валерка, — однако ж мой священник говорит, что у любого должен быть шанс на исправление. А у мертвых такого уже нет. Что ж, пусть так и будет!

Разбойник воспрял духом.

— Сейчас ты говоришь, где место встречи сговорили, сгоняешь с моими пацанами туда, и если не соврал, то остаешься жить. Может быть, даже без острога обойдется. А если наврал, то извини, тут тебя и вздернут моей властью!

— Не соврал я, Богом клянусь!

— Клятвы, насколько я помню, тоже грех, — отвернулся от разбойника Валерка.

— Барыня, вы куда? — подскочил Прохор.

— Подожди, сейчас переоденусь и сходим в то место, что этот бородатый указал, — пообещал Валерка. — Штаны только надену и ухват свой прихвачу. Больно по руке мне.

— Да неужто вам, барыня, самой идти надо, — всплеснул руками управляющий, — скажите своим людям, и мы вам всех татей спелёнатыми принесем!

— Пройдусь, — отозвался парень. — Отец Владимир сказал, что прогулки перед ужином весьма благотворно влияют на здоровье.

— Ох ты ж, — перекрестилась Матрёна, — ну, куда ты, девонька!

— Спокуха, — отмахнулся парень, — всё под контролем, я сзади постою. В безопасности!

Разбойника связали еще крепче и кляп в рот засунули. Он помычал немного, но Валерка наклонился к нему и нежно произнес, что это для его же блага, а то вдруг он не соврал, и подельники его и в самом деле найдутся в указанном месте, а он криком каким неуместным спугнет их.

— Ты пойми, я же забочусь о теперь уже нашем общем деле, — парень покрепче перехватил ухват, который в самом деле прихватил с собой. Он очень сильно сомневался, что пригодится, но ружей еще не было, а для рукопашки его тело было мало приспособлено. Копье же подходило как нельзя лучше.

Разбойник испуганно что-то промычал, его подхватили на руки сразу несколько мужиков, и процессия тронулась.

— Барыня, может, повозку? — предложил Прохор.

— Можно, — кивнул Валерка. — А далеко нам идти?

— К причалам, — махнул рукой мужик, — недолго.

— Тут в принципе везде недолго, — пробормотал себе под нос парень, — городишко небольшой, да только тут и земли не жалеют. И дороги плохие.

Повозку поставили подальше от назначенного места, при ней осталась Парашка и Игнат, на которых возлагалась охрана самой повозки.

Спелёнатого разбойника пару раз уронили, и, когда Валерка начал шепотом выговаривать об этом, мужики начали вяло огрызаться:

— Так он сбежать пытался…

— Ммм… — протестовал разбойник.

— Вот вам крест, пытался, — отвечал парень с дрыном, — знаете, как он выразительно на дорогу смотрел?!

Валерка только рукой махнул, и с его явного попустительства татя уронили еще несколько раз.

На причалах было темновато, но, поскольку сумерки только спускались на землю, то никто не спотыкался и не падал (кроме разбойника). Впрочем, на самом причале и тот перестал. Все притихли и к указанному сараю подкрались на цыпочках и не дыша. В сарае кто-то был. Слышалась возня, бульканье, негромкая ругань и громкое сопение. А еще мычание.

Дверь распахнули ногой, эффектно, как в фильмах про спецназ, и Валерка хихикнул. На него посмотрели с пониманием.

Сарай окружили, всех, кто в нем был, положили мордой в пол и настучали куда получилось, потому что спецназовской слаженности действий еще не было. Валерка пытался командовать, и его, конечно, слушали, но делали как получилось, а получалось чаще всего как попало.

— Ну и что тут у нас? — спросил Валерка, входя внутрь.

— Ммм, — подал голос разбойник, прихваченный с собой, и Валерка махнул рукой, что кляп можно вынуть.

— Все тут?

— Все, барыня, — кивнул разбойник. — А вон и заказчик, вернее, заказчица!

С массивной фигуры, крепко привязанной к табурету, сдернули мешок, и Валерка после непечатной тирады произнес:

— Тётушка? И впрямь ты?!

— Не виноватая, я, Лерочка, — выдохнула женщина и пустила слезу, — не ведаю, зачем я душегубцам этим, но ведь ты пришла спасти меня?!

— И как вы тут оказались? — Валерка сделал знак разбойнику, чтоб помолчал и снисходительно уставился на женщину.

Женщина потрясла нижней губой, потом подбородком и призналась:

— Не ведаю я, спала в своей постели, а очнулась уже здесь. Видать, похитили меня для утех плотских, тати мерзкие!

— Мне кажется, вы себе льстите, — обескураженно произнес Валерка, почесав затылок ухватом. — Впрочем, что я могу знать о разных патологиях?!

— Врет, — отозвался разбойник с пола. — Она сама к нам пришла, требовала вернуть деньги, потому что вы, барыня, всё еще живы!

— Это он врет! — вскричала тётка и затряслась еще сильнее. — Лерочка, ну кому ты поверишь? Грязному и мерзкому разбойнику или мне, твоей тётке, которая тебя с младых ногтей вскормила?!

— Хм, — Валерка подошел ближе и наклонился к тётке, — кормили вы меня, прямо скажем, отвратительно, а порой и вовсе забывали. Даже не знаю, кому из вас верить?!

— Лерочка, — по виску тётки стекла капля пота, — я же делала всё во имя тебя и веры!

— Какой еще Веры? — опешил парень. — Сеструху мою сводную точно не Веркой кличут. Я, правда, забыла как, но это потому что помнить о ней не желаю, а не потому, что у меня с головой проблемы, понятно?

Его люди истово закивали, к ним на всякий случай присоединился и разбойник.

— Что делать-то, барыня? — спросил Прохор. — Вязать всех супостатов и в темницу волочь? Стрельцов звать? Или просто порешим их всех?

— Лерочка, — всхлипнула тётка, — не бери греха на душу, не виновата я!

— В чем не виновата? — вздохнул парень.

— Ни в чем не виновата, — торопливо ответила тётка. — Не завидовала я тебе, что ты так жизнь свою хорошо устроила, не нанимала я разбойников, не поджигала я усадьбу, и воды в колодце я тоже не травила!

— То есть у нас еще и вода отравлена, — ответил Валерка. — Мило. А в каком именно?

Тётка поджала губы и зарыдала.

— Ты говорил, у тебя доказательства какие-то есть? — повернулся он к разбойнику. — Показывай!

Тот поелозил по полу и наконец признался:

— Письмо у меня за пазухой, ай-ай, аккуратнее, что ты делаешь?!

Письмо протянули Валере, и на минуту повисла тишина.

— Хм, — наконец он оторвался от увлекательного чтива: — ну, тут список покупок, рецепт какой-то. Судя по всему, похлебка какая-то с репой. И что именно оно должно доказать? Кстати, ошибок много. Тётушка, вы сами писали, или кто-то под диктовку?

— То есть как? — растерялся разбойник. — А главарь уверял, что эта баба сама писала, мол, расписка о деньгах, наша безопасность, мол, благородную-то не станут казнить, а там и она за нас заступится.

— Поздравляю, шарик, ты — балбес, — громко произнес парень и добавил: — А главарь-то грамотный был?

— Он в пехоте служил, — вступился за него разбойник, — правда, дезертир.

— Долбанное средневековье, — Валера прислонил ухват к стене, потому что устал его держать. — Итак, что мы имеем, поправьте меня: у нас есть тётка, которая всё отрицает, а доказательством её вины должен выступить рецепт борща. У нас есть остатки банды, за которыми тянутся разные прегрешения, и место им на каторге?! И что вы посоветуете мне сделать?

— Грех на душу не брать, — хором ответили разбойники и тётка.

— То есть, выйти отсюда и пойти водички попить из колодца? Кстати, из какого?

— Тот, что на заднем дворе, — торопливо ответила тётка на пристальный взгляд парня. — Деточка, пожалей, не губи! Вот те крест, раскаялась я, молиться буду за тебя день и ночь!

— Блин, — Валерка потер лицо руками и с тоской обернулся к своим людям.

— Может, того?! — один из мужиков провел пальцем по шее. — Камень на шею и в воду?

— Лерочка, нет! Ты же добрая девочка, а на страшном суде зачтется!

— Барыня, вы же обещали мне! — вскричал разбойник. — Господь с ними, с деньгами! В монастырь уйду, отмолю грехи, дайте только возможность, а?!

— Пошли, мужики, — скомандовал парень. — Тётку развяжите, этого свои развяжут. А мы в самом деле руки марать не будем.

— Они же меня убьют, — вскричала тётка. — Лерочка, пожалуйста!

— Не убьют, — равнодушно отвернулся парень и, подхватив ухват обратно, первым двинулся на выход. — Во-первых, побрезгуют, как я, во-вторых, откупитесь! А тебе вот, — Валерка бросил к ногам разбойника горсть монет. — Без понятия, сколько тут, но пара рублей наберется. Я всегда держу своё слово.

— Спасибо, барыня, — вскричал разбойник, но Валерка ушел не оглядываясь.

— Ну что? — спросила Парашка, стоило Валерке влезть в повозку. — Поймали всех? Стрельцам сдали? Или сами суд вершили?

— Прохор, — парень повернулся к управляющему. — Велите забор поставить вокруг усадьбы как у чародея. И колодец пускай почистят. И накажите всем не пить оттуда. Понятно?

— Сделаем, барыня, а не пожалеете о своем милосердии?

— Пожалею, — согласился парень. — Да только она в самом деле меня кормила и воспитывала. Как умела.

«Дурак, — всхлипнула Лерка. — Но я бы тоже не смогла её в воду».

«Я не могу видеть свои воспоминания, — громко подумал парень. — Но на тебе были сережки, а она их тоже могла отобрать!»

Лерка тихо давилась слезами в районе затылка.

Дальше ехали молча.