Собрал быстро. Даже по цветам опять рассортировал, открыв тайну, как удалось сделать это так быстро. Но сами мешки ворочать отказался.

— Нет уж, — помотал головой, — вы, ваше чародейшество, сильный, вы и таскайте!

Чародей скептически посмотрел на Валерку, вздохнул и в самом деле самостоятельно перетащил мешки.

— Розы посадила? — строго спросил он.

— Ага, — ответил парень и мерзко усмехнулся. Не смог сдержать эмоции. — Только они дикие, но откуда у бедной ученицы, которую третирует учитель, деньги на сортовые кусты?

— Эта бедная ученица вчера у меня полмешка редкого кофе выкупила, — буркнул ничуть не впечатленный учитель. — Пошли, посмотрим, чего ты там наворотила!

На улице Валерка опять не мог никак удержать лицо и начал гнусно хихикать, когда чародей с удовольствием обозревал семь кустов. Потом он опять махал над ними руками, но розы так и оставались розами.

— Не понимаю, в чем подвох, — бурчал чародей.

— Подвох в том, что подвоха нет? — предположил Валерка.

— Но я снял мороки, — почесал подбородок чародей и поморщился. Валерка, присмотревшись, заметил, что чародей был слегка небрит, да и в целом выглядел усталым. Глаза его, покрасневшие и слегка припухлые, смотрели на Валерку укоризненно, а и без того некрасивое лицо расчертили тени. — Мороки снял, а кусты остались.

— Подвох в том, что это шиповник, а вот это и вовсе картошка, — наконец перестал смеяться парень.

Не то чтоб ему стало стыдно, с чего бы это. Чародею можно было над ним издеваться, а ему в ответ пошутить — нет? Он честно просеял семь мешков и кое-как вкопал эти проклятые кусты, и это всё за полдня. Но чародей не щадил его, при этом он явно не щадил и себя. По его виду видно, что он всю ночь работал, а с утра сорвался и поехал по каким-то своим делам. Это заслуживало уважения.

— Но я вижу розы, — опять потер небритую физиономию чародей.

Поскольку чародей был светловолосый, какой-то то ли пегий, то ли седоватый (хоть и молодой), небритость была не так чтоб видна, выглядела скорее помятостью, а не брутальной щетиной, так популярной в Валеркином мире.

— Вы видите розы, потому что видите кусты, — пояснил парень, сжалившись. — Шиповник в принципе выглядит как розы, ну, строго говоря, шиповник — это и есть роза, просто дикая. А вот картошку я замаскировал. Бабуля навязала.

Пришлось рассказать, как он делает свои мороки, и чародей уставился на него своими прозрачными пронзительными глазами.

— Я слышал о таком, — он устало потер лицо и добавил, — слушай, свари кофе, будь добра.

«Фу, — выдохнула Лерка, — опять эту гадость будете пить!»

Парень вздохнул и вернулся на кухню. Поставил на стол горелку, на неё пристроил джезву и приступил к священнодействию. Даже если с остальным обучение не выгорит, то кофе он, судя по всему, научится варить вполне себе профессионально. В студенчестве он в основном травился растворимым, а в армии кофеями не баловали.

— Значит, смотри сюда, — щелкнул пальцами чародей, входя на кухню и пристраиваясь на стул. — Мороки обычно накладываются так: вначале ты представляешь, что видишь, затем придумываешь картинку, что должны увидеть остальные, можно сделать вот такие пассы руками, — чародей изобразил и велел повторить. Поморщился, повторил еще раз.

Валерка честно старался. Но смотрел и за кофе, и за чародеем одновременно.

— Не так, — опять поморщился чародей и, встав со стула, подошел совсем близко, даже приобнял со спины. — Вот, руку вот сюда, пальцы сложи вот так, этот отставь.

Руки у него были сухими, прохладными и уверенными. На щеку Валерке упала чужая прядь волос, когда учитель наклонился, поправляя пальцы. Жесткие, даже колючие какие-то. Он протянул руку, чтобы убрать, но чародей уже и сам отстранился.

— Теперь понятно?

Валерка кивнул и поспешил снять кофе, увенчанный шапочкой пены, с огня.

— Вот ваш кофе.

— Можешь и дальше использовать «метод бабушки», — улыбнулся мужчина, с наслаждением вдыхая пары напитка. — Но есть способы проще. Я читал о «вязальщицах», всегда думал, что это скорее из области легенд и сказок, но вот и вживую посмотрел.

Под присмотром Валерка сделал пару мороков и накинул их на стол, превратив его в большую свинью, и шутки ради на самого чародея, сделав из него красавицу с огромным бюстом. И корону ему на голову придумал.

— Ладно, — вздохнул учитель и залпом допил оставшееся в чашке. — Пошли проверим работу второго ученичка, и я вам обоим кое-что покажу.

Легким движением пальцев учитель вернул столу вид стола, но вот морок на самом себе не заметил. Валерке хоть и было несколько совестно, что он издевается над уставшим человеком, но не настолько, чтоб сознаваться в проказе.

— Эй, а дрова где? — строго спросил чародей на заднем дворе. — Топор вижу, колоду тоже, а дров колотых как не было, так и нет. Ты где, Ванюшка?

Мороки на голос Валерка еще не умел накладывать, поэтому низкий чарующий, но откровенно мужской голос, исходящий от сисястой красавицы, вызвал лично у него диссонанс.

— А, — из сарая выскочил Ванька. В волосах у него застряла солома, морда была помято-заспанной, а вид лихой и придурковатый, как обычно любят начальники.

Чародей нахмурился.

— Откуда ты такая красивая? — внезапно приосанился парень. — Ты чьих будешь? Ежели тебя, милка, чародей забижает, так дай знак, и я тебя приголублю! — Ванька приосанился и развязно подмигнул.

— Я сейчас тебя так приголублю, что мало не покажется, — возмутился чародей. — Совсем умом поехал?!

— А?

Валерка не выдержал и опять заржал.

Чародей застонал, словно у него разом заныли все зубы, а потом с силой провел руками по лицу. Морок спал.

— Я сейчас вас обоих пороть буду, — пообещал он. — Этого придурка за лень и праздность. Где дрова наколотые? Где сарай почищенный? Кот из дома — мыши в пляс?!

— Какие еще мыши, — не понял Ванька. — А красавица где?

— Какая еще тебе красавица, — окончательно рассвирепел чародей, — ты почему спать завалился вместо учебы?! Думаешь, бессмертный? Чародей с силой чародейской может быть или чародеем, или мертвым чародеем. Мне вас Ковену показывать через полгода, а вас проще утопить и сказать, что сами учебы не вынесли.

Выглядел он в самом деле внушительно, так что Валерка даже несколько запереживал, не перегнул ли он с шутками. Всё же живой человек, хоть и чародей.

— А ты чего тут хихикаешь, — обернулся он к Валерке, и тот поспешил принять вид серьезный и виноватый, но чародея уже было не разжалобить. — Думаешь, смешно?! Научилась дурака валять и мнишь себя великой чародейкой?! Так?!

— Нет, — помотал он головой, — дурака валять я не научилась еще, но работаю в этом направлении.

«Зачем ты его злишь?» — вскричала Лерка.

— Значит так, — чародей внезапно успокоился и повернулся к Ваньке. — Ты чтоб до полудня все дрова переколол. Иначе до вечера будешь всё делать, а то и до утра. Это про неё уговор был, чтоб домой отпускать, дел, мол, много. А у тебя, дурака, какие дела? В обучение поступил, так учись!

— Справедливо, — поддержал чародея Валерка. — Запросто могу вольную оформить. Или его чародейшеству тебя продать.

— Много не дам, — отмахнулся чародей.

— Да разве ж я любимому учителю скидку не сделаю, — промурлыкал Валерка и почувствовал, что уж как-то слишком игриво прозвучало. Чародей прищурился заинтересованно.

— Не губите, барыня, — взмолился парень и рухнул на колени. — Сей же час всё сделаю.

— Не будешь больше филонить?

— Ведать не ведаю о таком грехе страшном, но вот вам крест, уже встал на путь исправления я, сей же час приступлю к учебе!

Ванька отполз на коленях и, схватив топор, попытался рубить дрова прям так, не вставая с колен.

— Нормально руби, — отмахнулся чародей. — А ты со мной пошли!

«Вале-е-е-р, — проныла Лерка. — Я его боюсь! Он старый и страшный! Зачем ты над ним шутишь?!»

— Да не такой уж и старый, — пробормотал Валерка себе под нос. — Ну и не страшный. Не красавец, конечно, но девкам такие нравятся. Иногда. И голос очень приятный…

— Что ты там бормочешь, блаженная, — дернул его за руку чародей, да так сильно, что Валерка не удержался на ногах и едва себе нос о чародейское плечо не расквасил.

— Эй, поаккуратнее, пожалуйста, — буркнул, отстраняясь и этим самым носом шмыгая.

— Значит так, — чародей резко остановился в кухне, так что парень опять едва не налетел на него. — Нет, тут мы уже всё сделали, что могли.

Он прошел в кабинет и кивнул Валерке, чтоб тот встал в центре.

— Может, мне табуретку с кухни принести?

— Стоя постоишь, — отмахнулся чародей, устраиваясь в своем кресле поудобнее. — Молодая еще, да и в целом тебе полезно. Через голову знания не доходят, попробуем через ноги вложить. Мой учитель вот порку очень уважал, но ты хилая какая-то, да и с этого мы в общем-то познакомились.

Чародей как-то странно посмотрел на парня и замолчал.

— Кстати, раздевайся!

— Ага, щас! — Валерка на всякий случай отскочил. — Не знаю, какие у вас там в вашей Школе воспитательные методы, но я вам челюсть сверну. А вы и так нифига не красавец.

Чародей посмотрел на Валерку еще более странно и снизошел до объяснений:

— В покалеченном теле сила чародейская течет неравномерно. А по моим воспоминаниям досталось тебе будь здоров.

— Спасибо за заботу, — процедил Валерка сквозь зубы, — только мы с Аглаей почти всё исправили. Так что хрен вам, а не раздевайтесь.

Чародей прикрыл глаза и погрузился в раздумья. Валерка на всякий случай приготовился к драке. В основном морально.

— Хм, в самом деле, насколько я вижу, никаких серьезных повреждений нет, — наконец вымолвил чародей. — Тогда будь добра, возьми вон ту книгу на полке, да-да, про гимнастику для рук. С неё и начнем.

Когда в ворота забухали, Валерка был готов броситься на шею кому угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. Чародей отыгрался за всё: и за фасоль, и за сисястую блондинку, и за гнусные подозрения в его адрес, и просто на будущее.

— Руку выше, — командовал он со своего кресла, успевая еще делать какие-то заметки в видавшем виды блокноте.

«Я щас умру», — стонала Лерка, но парень на провокации не поддавался и, стиснув зубы, пытался сделать так, как велел учитель.

Кажется, даже в армии так хреново не было. Подумаешь, бег с полной выкладкой?! Или когда берцами стер ноги до мяса. Или даже когда их высадили и потеряли. Они неделю бродили среди пустыни, практически без воды, но зато с рюкзаком консервов, который натирал плечи, но парень его не бросил. И даже когда их забрали, он еще долго не мог выпустить его из рук.

— Ладно, — наконец резюмировал чародей. — Я, конечно, ожидал от тебя лучших результатов. Молодая девчонка, должна быть гибкой. В чарах не последнее место занимают пассы руками, а ты гибкая, как столетний дед.

— Бабка, — буркнул себе под нос парень. В целом он был согласен с таким вердиктом. Сам-то чародей легко заплетал пальцы в совершенно немыслимые фигуры, отчего парня разобрала банальная зависть.

— Так, — не обратил внимания на его бурчание чародей. — Вот тебе учебник с упражнениями, завтра проверю, как делала. Если будешь халтурить, то накажу. И тебе не понравится.

Чародей усмехнулся совершенно препоганейшим образом, и Валера подумал, что надо над ним тоже будет как-то пошутить. Нельзя такое с рук спускать, никак нельзя.

Валерка подхватил книгу, сунул её в свой огромный карман (благо книга оказалась небольшого формата, даже больше похожая на тетрадь) и пошлепал к выходу, думая о том, какие дела надо решить в первую очередь, чтобы освободить себе время на упражнения.

На выходе оказалось, что Ванька упражнение не сделал. Даже половины не осилил, но ныл, что устал и что был уговор про полдня только.

— Он бы был, если б ты работал, а не спал, — спокойно парировал учитель.

— А она — потому что барыня?! — обиженно мотнул головой парень.

— Нет, — чародей даже головы не повернул. — Но тебя это вообще не касается! Мои отношения с учениками — это мои проблемы, и в данный момент я обсуждаю только тебя. Ты остаешься до завтра или убираешься сразу и навсегда. Мы обсудим запечатывание тебе силы. Или другие варианты.

— Понятно, потому что баба, — буркнул себе под нос Ванька, и у Валерка вскипела кровь. Он, значит, тут полдня работал не покладая рук, потом терпел издевательства чародея, в то время как этот придурок спал…

— Шутки про насосала никогда не казались мне смешными, — процедил он себе под нос. — Но сейчас я даже не знаю, что мешает мне сделать тебя бабой?!

— Менять организмы чародейством запрещено пактом от семнадцатого года, решение Ковена, — вполголоса заметил чародей. — Наказание тоже предусмотрено, в зависимости от знатности и степени причиненного вреда.

— Да я ему просто оторву, — предложил Валерка.

— Аааа, живота лишают, — заорал Ванька и бросился бежать куда-то вглубь чародейского двора.

— Вообще я не про живот…

— Завтра можешь в сарафане приходить, — буркнул чародей. — А то, кажется, портки на тебя плохо влияют. И упражнения если не сделаешь, то…

— Извольте, барыня, — Глашка распахнула дверь повозки. — А я вам тут баранок свежих припасла.

— Дома нормально поем, — отмахнулся парень. — Поехали! Этот придурок пусть тут побудет. Может, чародей ему немного мозгов вколотит, а то совсем забываться начал.

— Беда с этими холопами, — подтвердил Прохор. — Добра не помнят в силу своего тёмного происхождения.

«Пороть надобно, — кивнула Лерка. — Только я не поняла, а что плохого в том, что мне как бабе снисхождение чародей проявил. Я же и правда баба?!»

— Я тебе потом объясню, — пообещал Валерка и замолчал.

Молчали всю дорогу.

— Устали, барыня? — Прохор подал руку, но Валерка по своей привычке не заметил и спрыгнул так.

— Чародей — какашка, — честно признался он. — Но умный. И требовательный. В общем, мне нравится. Надо ему свинью подложить, чтоб не расслаблялся.

— Велеть послать за свиньей в деревню? — на полном серьезе уточнил управляющий.

— Нет, прикола со свиньей я еще не придумала. Как придумаю — скажу. Пока пойдемте есть, я устала как собака. И голодная как волк.

Окружающие дернулись покрутить пальцем у виска, но как-то дружно застеснялись.

Пообедал Валерка быстро, практически не чувствуя вкуса. Уточнил, что никому срочно не нужен, спросил, как у всех дела, какие планы и сбежал в кабинет, тренироваться.

«Я устала, — ныла Лерка. — У нас ничего не получается, он опять будет смеяться. Нет, хуже, он будет говорить гадости!»

— Ой, да пусть говорит, — отмахнулся парень. — Мы тоже можем ему говорить гадости.

«Я его боюсь», — голос Лерки дрогнул.

— Не ссы, — Валерка наконец загнул пальцы на левой руке (с помощью правой) и возгордился полученным результатом. Рука тут же расплелась в исходное состояние.

«У меня уже руки болят, — заметила девчонка. — Если перетрудиться, то на следующий день вообще ничего не получится сделать».

— И это тоже верно, — согласился Валерка и захлопнул учебник. — Ладно, пошли прогуляемся, посмотрим, что там наши делают.