Дома оказалось, что Ванька теперь в принципе говорить не может. Даже мычать. Только пальцем тыкать.

— Зато слуха не лишился, — пожал плечами Валерка. — Да не ссы ты, наверняка чародей умеет это исправить обратно. Завтра спросим. Ты же не планируешь прогуливать?!

Ванька злобно замотал головой, да так, что Валерка запереживал, как бы она не оторвалась. Но нет, все было приделано крепко.

— Голодная, наверное! — всплеснула руками Матрёна, вышедшая встречать учеников на порог усадьбы.

Ванька закивал, но на него никто не обратил внимания.

— Вначале я отмоюсь, — покачал головой Валера. — Учение на чародейку — это очень, нет, ОЧЕНЬ грязно!

Матрёна только руками всплеснула, но посторонилась, пропуская парня в дом. Тот взлетел по лестнице, занес книгу в кабинет и пошел отмываться.

— Я воды горячей принесла, — заглянула Парашка, и Валерка кивнул, требуя поставить исходящее паром ведро прямо в ванну. Развел горячей, но терпимой воды и сунул руки. Намылил, снова погрузил в ведро. И так несколько раз.

— В баньку бы вам, — сочувственно произнесла девка.

— Да, вечером, — согласился парень. — Вели истопить на вечер. Сейчас пока недосуг.

«Голову бы еще помыть», — размечталась Лерка.

— Некогда, — Валерка в очередной раз смыл руки и решил, что они вполне уже чистые, хоть и весьма исцарапанные. Морковка ему дорого обошлась.

Выгнал девку, уверив её, что справится самостоятельно и быстро ополоснулся, сменив рубашку на свежую, а штаны на домашний сарафан. Незачем шокировать домочадцев больше необходимого.

Обедали быстро, Матрёна торопилась вернуться в цех, там шили огромную партию заказов из столицы.

— Представляешь, Лерочка, — всплеснула она руками, — из самой Московии заказ поступил на эти твои трусы чудные. И как мы раньше не верили-то?!

— Да они скоро сами разберутся как шить и не будут заказывать, — отмахнулся парень и подвинул к себе миску квашеной капусты. Леркиному телу явно недоставало витаминов.

— А вот, отведайте огурчиков соленых, — подвинул к ней тарелку Прохор, но парень помотал головой.

— Жаль, жаль, — вздохнул он.

— Не беременная я, — в лицо словно кипятком плеснули, и Валерка разозлился. — Вы ж все всё про меня знаете, и когда я ему и что ему, и женские дни чуть ли не вместе переживали.

— Да я так, — пожал плечами мужик, — а было б неплохо, чтоб у вас детки появились. Вдове с детками-то попроще будет. Вы вона-как хозяйство наладили, как бы не отобрали.

— Это, конечно, проблема, — согласился Валерка и налил в миску еще немного щей. После нагрузки у чародея ужасно хотелось есть. Подумав, он еще и пирожок взял, который, правда, оказался с ягодой, но все равно был очень вкусным.

— А точно, не? — робко уточнила Матрёна. — Ты ж, деточка, щи с капустой не больно-то уважала раньше?!

«Её послушать, так я только и делала, что харчами у тётки перебирала», — пробубнила Лерка, и парень это послушно повторил.

Кормилица покраснела.

— И в самом деле, — она торопливо взяла такой же пирожок. — Не баловала тебя тетка, краюхи хлеба порой жалела, а щи-то это с самого детства я запомнила.

— С возрастом вкусы меняются, — заметил парень и потянулся к еще одному пирожку, но внезапно понял, что в общем-то наелся.

— А что касаемо того, что ты, Лерочка, думаешь про эти твои трусы, — заговорила Матрёна, — так может, конечно, произойти, но, думаю, заказы у нас всё равно будут. Материалы у нас хорошие, ткани добрые, выкройка эта твоя отличная, мы размеры усреднили, как ты сказала, и теперь любая баба под свою задницу подобрать может из готового.

— Средний класс, — кивнул парень. — Кстати, можно такие и на мужиков пошить. А то эти ваши портки мужицкие дюже страшно выглядят.

— Так им же не удобно в таких будет, — удивилась Матрёна. — Это мы, бабы, целиком снимаем, а мужику-то несподручно бывает.

— Зайду после обеда нарисую, — кивнул парень. — Хотя, пожалуй, через пару часов лучше. Хотела книгу чародейскую посмотреть хоть одним глазком. Чует моё сердце, чародей тот еще гад, домашнее задание там наверняка объемное. И сложное.

Все кивнули. В коварстве чародея тут никто не сомневался.

«Чародейские травы», — прочитал Валера.

«Я думала, там что-то серьезное», — заметила Лерка. Она явно горела предвкушением и, несмотря на не слишком плодотворное в плане науки утро, всё ещё надеялась чему-то научиться и стать взаправдашней чародейкой. Причем явно сразу после нескольких уроков.

— И тут фарма преследует, — пробормотал парень.

Открыл книгу, прочитал первую главу, как было велено. Закрыл. Закрыл глаза и пару раз глубоко выдохнул.

«Ничего не понятно», — призналась девчонка.

— Да вот нет, — возразил парень. — Как раз всё дофига понятно. Но вот откуда столько знаний у чародея, и почему этого не знает моя повитуха?! Или знает?!

Зажав книгу подмышкой, он решительно вышел из кабинета, но дойти до повитухи не успел.

— Барыня, вас там в цехе кличут, — под дверью его ждала Глашка, и, судя по всему, ждала довольно давно. Но послушно не входила.

— Иду, — вздохнул он. В самом деле, обещал же.

В цехе было людно. И шумно. Девки пели, стучали ткацкие станки, кто-то щелкал ножницами, кого-то обмеряли, а в углу спорила Настасья с Матрёной.

— Говорю тебе, никто зеленые трусы не будет брать, грех это.

— Именно поэтому мы уже дюжину продали!

— Да они же старят…

— Именно поэтому, бабы говорят, их вмиг снимают. Для того и берут.

Валерка почесал голову и заметил:

— А можно еще сделать кружевные, черные, и с дыркой посередине.

В цехе повисло неловкое молчание.

— Зачем, барыня?

— Ну, так чтоб не снимая с мужем того, — неловко замялся и добавил. — Али не с мужем.

— Тьфу, — высказала общее мнение кормилица. — Пакость какая!

Женщина решительно перекрестилась, и непримиримо скрестила руки на пышной груди. Покачала головой с явным неодобрением, и, наконец, изрекла:

— Даже думать не хочу, как ты это придумала, но точно надо тебе к отцу Владимиру на покаяние сходить.

Валерка пожал плечами:

— Ну, надо, так схожу. Делов-то!

Матрёна еще немного побурчала, но быстро сменила гнев на милость и отвлеклась на обсуждение насущных проблем, которых, надо признаться, хватало.

— Кружев не хватает, — докладывала Настасья, — не успевают мастерицы за потребностями цеха.

— Выпустите коллекцию с вышивкой вместо кружев, — предложил парень. — Вышивальщиц-то у нас побольше будет. Можно вышивки совсем небольшие делать: котика, к примеру по центру, или ягодку какую. А можно и вовсе надпись смешную!

— Это какую-такую надпись? — неодобрительно произнесла Матрёна.

— Не знаю, — смешался парень. — Сами придумайте. Но чтоб вот берете вы трусы свежие, чтоб в баню идти, да и настроение поднялось.

Девки почесали в головах.

— Ладно, сами придумаем, — согласилась Настасья. — В самом деле, почему нет?! Мы залежи зеленой ткани удачно утилизировали, а говорили, не продадим. Вдруг и с надписями расхватают?!

— Лерочка, ты обещала про мужские портки рассказать, чего удумала, — просительно произнесла Матрёна, которая быстро остывала. — И как ты успеваешь о таких вещах думать?!

— Да об этом я еще когда мужа увидела подумала, — ляпнул Валерка. — Неудобно ж ему, веревочки эти, ткань дурацкая какая-то.

— Никто не жаловался, — покачала головой Настасья.

— Конечно нет, — согласился парень. — Никто ж не знает, что можно по-другому?!

— И то правда…

Валерка подошел к специальной навощенной доске и принялся рисовать:

— Вот, смотрите. От веревочек мы пока не сможем никуда уйти. Было бы, конечно, неплохо что-то тянущееся изобрести, но, если кроить по косой, то ткань и так будет тянуться.

— Расход ткани увеличится, — заметила одна из старших мастериц, подошедшая полюбопытствовать на рождение нового шедевра.

— Это легко контролируется ценой, — отмахнулся парень.

— А почему такие короткие? — возмутилась другая женщина.

— Сейчас впереди лето, зачем жариться? На зиму выпустим другую модель, с утеплением. А на лето — самое то!

— Успеем ли к сезону?

— А это, девочки, уже от вас зависит, — отозвался парень и отложил стило. — Но я думаю, что успеем. Люди и так ждут от нас чего-то, уж попробовать-то точно пару штук, да возьмут.

— Надо успеть, — решила Настасья, и, пользуясь тем, что Матрёна отошла на другой край цеха, увлеченно рассматривая что-то у кружевниц, заговорщицки наклонилась к Валерке: — А чего-сь вы там баяли про трусы с дыркой?!

Валерка, покраснев, рассказал.

— Можно и вовсе одни веревочки сделать, перышки там прицепить сбоку.

— Вот уж затейник барин был! — ответила женщина негромко. — И когда только успел!

Валерка потупился. Он уже сто раз пожалел о том, что так неудачно пошутил, но решил идти до конца. Как бы тут случайно не перестараться. Сексуальной революции ему только для полного счастья не хватало.

— Пойду я, — тихо произнес он, и, подхватив книгу, поспешил ретироваться, пока еще чего не наговорил лишнего.

«Ну и охальник же ты»

— Сам жалею, — признался он Лерке. — Надеюсь, что кружевницы заняты, и это так и останется в проекте.

«Да, конечно, — хихикнула девка, — видел, как у неё глаза загорелись? Небось, себе первой такую ерунду справит, да на муже побежит испытывать!»

— Если на муже, то можно.

Лерка гнусно захихикала.

— Уж не нуждаешься ли ты в утешении? — раздалось вкрадчиво со спины, и Валерка подпрыгнул.

— Отец Владимир, — парень машинально перекрестился, — так и до греха сквернословия можно довести. Как вам не стыдно?

— Грешен, — легко согласился священник. — Но до меня дошли слухи, что желаешь ты, дочь моя, облегчить душу покаянием?!

— Еще как желаю, — согласился парень. — Правда, у нас для вас еще церковь не готова. Но об этом я тоже желаю поговорить с вами.

Священник посторонился, пропуская его в свою комнату, но Валерка заглянул, оглядел убранство холостяцкой берлоги и то, что даже присесть там было негде, и решительно заметил, что поговорить они могут и в кабинете.

«А то и вовсе в трапезной», — предложила Лерка.

Живот согласно заурчал.

— Или в трапезной.

— Исповедоваться за едой? — возмутился священник. — Да ты с ума сошла?!

— Мы вначале поговорим, а потом уже есть будем, — решил Валерка. — Вы же сами говорили, что не придерживаетесь модных взглядов на голодание. Особенно у детей?

— Ну, если так… — неуверенно согласился священник.

В трапезной было пусто, только стоял стол под вышитой скатертью, где в центре кто-то заботливый водрузил огромный букет полевых цветов.

— Присаживайтесь, — махнул рукой Валерка и положил рядом учебник. — Так, о чем я хотела поговорить…

— Вообще-то я хотел поговорить о том, где вы набрались таких знаний непотребных?

«Вот уж не думала, что Матрёна сразу жаловаться побежит», — заметила Лерка.

— Матрёна желает мне добра, — заметил парень. — Но я хочу сказать, что ничего плохого я не имела в виду, и вы-то, святой отец, должны понимать, что в супружеских отношениях нет греха.

— Эм, — поперхнулся священник. — Не, ну в супружестве, конечно, нет, но…

— Подумайте, святой отец, — проникновенно начал парень, — долгое время живя бок о бок с одним и тем же человеком, ты поневоле начинаешь испытывать усталость, конечно, здесь должна бы помочь молитва и мудрость, которая приходит с возрастом. Ты узнаешь человека с других сторон, обретаешь в нем свою опору и поддержку, как повелел Господь. Однако ж, как много вы знаете таких семей?!

«Ничо ты чешешь», — уважительно протянула Лерка.

— В твоих речах, дочь моя, есть здравое зерно, — согласился отец Владимир и почесал короткую бороду. — Однако ж, Господь в мудрости своей предусмотрел такие проблемы, ибо сказано в Библии…

Валерка прослушал мудрость, которую не понял. Слишком мудрая оказалась для него.

— Нет греха в почитании мужа своего, — покачал головой, — нет греха в том, что приносит удовольствие обоим. И в трусах моих, считаю, тоже нет греха. Вы же не вините топор, которым человека убили?! Топор — лишь орудие греха, а сам по себе он вообще-то для колки дров предназначался.

Священник поперхнулся и замолчал.

— Слушайте, отец Владимир, я тут долго думала и за вами наблюдала. Маетесь вы без нагрузок физических. Вижу я, как вы пацанов с мячиком намедни глазами тоскливыми провожали. А не хотите команду собрать? Вы бы их чему путному поучили, с ними бы вместе побегали? А?

Священник помотал головой и сфокусировал взгляд.

— А?

Валерка повторил. Ему было не сложно.

— Ну, так-то отроков учить дело хорошее. Одним словом Божиим на путь истинный тяжело наставить.

— Ага, — кивнул Валерка. — Чтобы начать учить щенка, его надо хорошенечко умотать. Видели, что намедни пацаны учудили?

Священник помотал головой.

— Стащили простынь, намалевали на ней рожу бесовскую и вечером подкараулили девок у сеней, да как выскочили, завывая кто во что горазд.

— Непотребство какое, велю им трижды молитву читать на ночь.

— Вы бы их лучше делом заняли, — посоветовал Валерка. — Потому как явно сил в них больше, чем предполагалось нами ранее. А нагружать их неподъемной работой я всё равно не буду. Детям надо играть и беситься. Пусть лучше под присмотром это делают.

— И вам бы, барыня, тоже б поиграть, — кивнул священник.

— Мне уже не по чину, — вздохнул парень, — вдовая я, барышня солидная, ежели начну тут в куклы играть, никто не поймет.

Священник только вздохнул.

В животе опять заурчало.

— Как вы смотрите на внеурочную трапезу?

— Вообще-то пост нынче малый, — скептически произнес священник. — Воды, пожалуй, попью. Колодезной.

— А как насчет чаю? — вкрадчиво предложил Валерка. — Весьма постно, опять же травки полезны для организма, ежели правильно подобраны, конечно. А заботиться о себе — это дело богоугодное.

— К чаю у вас плюшки прилагаются, — ответил священник. — Да такие ароматные да пахучие, что сил нет устоять. А сие уже грех есть.

— Возьмете постный с капустой, — предложил парень.

— Ох, слаб человек и грешен, — согласился священник. — А, несите!

После еды настроение в Валерки улучшилось, и он поспешил к повитухе, куда никак не мог дойти.

— Аглая, — постучал он. — Не заняты?

Повитуха отозвалась из глубины комнаты, и Валерка поспешил зайти.

— Не сильно занята?

— Да, вот лекарства готовлю, — женщина кивнула на ряд склянок, ступку, в которой растирала какие-то корешки и набор мисочек. В целом это была неплохая походная лаборатория, какую он видел в музее медицины.

— Мне тут от чародея перепала книга любопытная, — он выложил на стол книгу. — И мнится мне, что тебе тоже будет это интересно.

Повитуха открыла книгу и зачитала:

— Создание и внедрение новых лекарственных средств обычно предполагает два этапа: первый — первоначальных испытаний. Включает получение активной субстанции и выявление в экспериментах на животных активности нового лекарства, определение параметров острой и хронической токсичности, ненаследуемых дефектов в потомстве, наследуемых дефектов в потомстве и другого. Второй этап — испытания на людях. Проводится в три этапа. В ходе первого прежде всего должен быть получен ответ на вопрос: является ли предлагаемое вещество безопасным? Исследование проводят на небольшом количестве здоровых людей. Следующий этап должен помочь выяснить, оказывает ли исследуемое вещество заявляемое действие при испытаниях его на больных? Исследование проводят на ограниченном числе больных. И в заключении мы должны дать ответ на вопрос: является ли вещество эффективным? Исследования выполняют на большом количестве больных. Оценивают эффективность в сравнении с уже используемыми с аналогичными целями лекарственными средствами. Что это за ерунда?!

— Не скажи, — покачал головой парень. — Это научный подход, который я никак не ожидала увидеть у чародеев.

— Эээ..

— Вот как ты определяешь, что новое лекарство хорошее?

— Да я, барыня, почитай, новых лекарство и не придумываю. У меня книга рецептов есть, еще бабка моя собирала. Вот по ним и готовлю. И учеников своих так учу.

— А если надо новое? Скажем, не совсем новое, а немного старое, но чтоб по-новому?!

— Так вначале старое пробую, потом, если не помогает, то потихоньку новое ввожу. А там или поможет, да вылечится страдалица с Божьей помощью, али не судьба.

— Всё верно, — задумчиво сказал парень. — Так оно всегда и было. А чародей ученый, он системным подходом владеет. И это интересно.

Повитуха вернулась к растиранию корешков.

— Не против, если я тут с тобой почитаю? А то мне завтра чародею по первой главе ответ держать, а я, признаться, не всё понял.

— Да, читай, барыня, конечно. И мне всё ж веселее тут. Пока-то милостью божьей, затишье у нас. Все живы — здоровы, тьфу-тьфу-тьфу.

Женщина суеверно перекрестилась и вернулась к работе. А Валерка с удобством устроился на стуле, поерзал и приступил к чтению.

— Вот тут непонятно, — остановился он. — Что значит «базланит»?

— Ежели боль такая, что терпеть мочи нет, — пояснила женщина, — то человек может и базланить от боли. Ну, кричать, по-простому если.

— Так бы и писали, — пробормотал парень. — А «отколоть кусок от бузы»?

— Это камень такой соленый, кусок значит. А куда там в этой вашей чародейской науке велят соль добавлять? — повитуха даже отложила пестик и призадумалась, получив ответ. — Бабка моя сказывала, что соль разъедает, не знаю. Странное это тут написано.

Валерка согласно кивнул, сделав себе пометку: выписать непонятное место в тетрадку, а назавтра спросить у чародея, чего это тут имелось в виду.

До ужина удалось разобрать только четверть учебника. Домашнее задание он точно выполнит, но было интересно прочитать полностью. Поскольку в книге были как и умные вещи, так и откровенные суеверия, типа при срезании болотной травы кукиши крутить. С другой стороны, Валерка видел уже немало бесовщины, чтобы и в кукиши поверить.

— Вот вы где, барыня, — дверь со стуком открылась, столкнулась со стеной и была остановлена твердой девичьей рукой. — А я вас уж по всей усадьбе обыскалась.

— А зачем? — отвлекся Валерка.

— Так ужинать пора, а то скоро уже и на боковую, а вас никто не видел, — отозвалась Парашка. — Там Матрёна переживает, себя винит.

— Пошли, Аглая, в самом деле поедим, — согласился парень, закрывая книгу и запоминая страницу, где остановился. — Завтра продолжим. Если чародей книжку не отберет.

— Да не по чину мне с вами обедать, — начала отнекиваться женщина, но Валерка отобрал у неё ступку и потянул за рукав.

— Глупости-то не говори.

— Да и дети сейчас вернутся уже, как бы не начали тут безобразничать.

— А детей пусть с остальными покормят вначале, Параш, распорядись, пожалуйста.

За столом Матрёна пыталась просить прощения, но Валерка это быстро пресек. Сказал что-то утешительно-мирное, сам пребывая в мыслях о недочитанной книге. Поэтому ел быстро и жадно, не особо рассматривая, что там именно ест.

— Вот что с человеком учение делает, — пошутил Прохор. — Раньше ела как птичка, а сейчас метет со стола.

— Точно, — кивнул Валерка. — Если меня выгонит чародей, то буду ходить в поле пахать. С мужиками наравне. Так и человеком стану.

— Пошутил я, барыня, — побледнел управляющий.

— А я нет, — веско заметил парень.

После ужина убежал в свою комнату, где снова читал книгу, пока не дочитал уже глубоко заполночь. Сон сморил неожиданно, прямо, кажется, лицом на книге и уснул.

* * *

Глаза открывались с трудом, словно он очень долго спал и теперь не мог понять, где он, где верх, где низ?! Кто он вообще?! Наконец удалось сфокусироваться на проводах, которые тянулись от него. Это снова был тот сон, где он жив и лежит в больнице. После таких снов болела голова и хотелось спать.

— Странный ты случай, Валера, — задумчиво произнес врач и подкрутил капельницу. — Ты должен уже на поправку идти, я уже собирался перевести тебя в хирургию, а ты тут системно остановку сердца выдаешь. Не надо так! Ведь всё проверили, внутренние органы у тебя здоровы. Что даже странно, учитывая твой анамнез, но здоровы. Тут впору в нечистую силу уверовать, в проклятия и попа звать. Кстати, Валюш, когда там отец Евгений приходит? Пусть тут тоже всё освятит.

Валерка согласно пошипел через трубку. Священник — это хорошо, это что-то привычное, а привычное успокаивает.

— Артем Андреевич я, — прошипел медбрат, но негромко, чтобы не отвлекать врача от его глубокомысленных размышлений.

В палате было тихо. Никто не орал, не кашлял и не требовал Валь, курить и судно. Даже странно.

Словно вторя его мыслям, кто-то заорал в коридоре:

— Там лампочка на посту о помощи горит уже минут десять, а вы тут сидите, чаи гоняете!

В ответ испуганно заохали, застучала ложка о край стакана, послышался топот ног, и Валерка опять потерял сознание.