«Прага» делала десять узлов, но потребовалось время, чтобы загрузить бойцов. К тому же ветер был встречный, с Адриатики, и канонерке приходилось бороться с не очень высокой, но частой волной. Поэтому только через час они оказались у побережья возле Витальина и увидели маневрирующий «Темешвар». С берега по противнику била единственная пушка, которую Воймирович рискнул развернуть к морю.

— Я знаю, что мой отец проделывал подобное, но мне самому ещё не доводилось, — сказал Драган Николе. Оба стояли на капитанском мостике, люди Йовановича суетились у орудий.

— Что именно?

— Постараюсь уберечь нас от огня с «Темешвара», — парень вытащил свою неизменную наваху.

— Погоди, погоди, — Никола торопливо закатал рукава рубахи. На коже после купания остались мелкие крупинки соли. — Я первый, — он встретился взглядами с Владичем и нахмурился. — Что? Меня не учили, но я знаю, что тут требуется кровь. Моя не хуже твоей, потому — режь! Только, пожалуйста, предплечья — кисти мне ещё сегодня потребуются, когда полезу на «Темешвар».

Йованович выставил перед собой согнутые в локтях руки, словно боксёр в стойке. Пожав плечами, Драган быстро дважды провёл ножом с наружной стороны, и от кистей к локтям устремились алые ручейки.

— Предплечья — это мысль, — заметил Владич, закатывая свой рукав на левой руке, и делая с наружной стороны три надреза один под другим.

— А теперь что? — в голосе Николы, несмотря на всю серьёзность происходящего, слышалось почти детское любопытство.

— Соедини руки, — и парень приложил свою поперёк сведённых вместе рук Йовановича. Прикрыл глаза и сосредоточился.

«Темешвар» дал первый залп по приближающейся «Праге». Один снаряд, просвистев в воздухе, упал далеко за кормой канонерки. Другой, злобно завывая, прошёл в считанных сантиметрах перед носом, и тоже скрылся в волнах. На мостике две фигуры застыли рядом, покачиваясь в такт движению судна.

Снова заговорили орудия австрийцев. Снаряды падали в опасной близости от «Праги», однако не задевали её. Рулевой со смесью восхищения и ужаса косился на господарей, а тем временем укрывшиеся за правым бортом бойцы готовили кошки с верёвками. На мачты — в дополнение к паровой машине у канонерок этого типа имелось парусное вооружение барка — лезли стрелки.

На «Темешваре» занервничали. Австрийцы начали разворот, намереваясь, видимо, уйти к Дубровнику, но теперь им сначала нужно было взять мористее, чтобы обогнуть полуостров, в глубине которого на берегу бухты раскинулся Молунат. К тому же идти приходилось против той же некрупной, но частой встречной волны, которая чуть раньше мешала «Праге». В свою очередь канонерка черногорцев шла теперь правым бортом к берегу, и хотя раскачивало её ещё сильнее, каждая волна словно подталкивала судно к противнику.

«Темешвар» закончил поворот, но черногорцы уже приняли круче вправо, пересекая новый курс австрийцев. Ещё несколько снарядов долетели до «Праги». Один из них пришёлся в корму, срезав часть фальшборта. Затем носовое орудие австрийцев дало залп картечью, и на этот раз эффект был заметнее: на мостике выбило несколько стекол, один из стрелков, раненый, сорвался с мачты — Никола увидел, как товарищи уносят его вниз, в трюм.

«Прага» ударила «Темешвар» в левый борт у самого носа, сбивая с курса и заставляя отворачивать к берегу. Ещё несколько секунд суда по инерции шли вперёд, всё теснее сближаясь бортами, а затем Йованович скомандовал:

— Стоп машина! Взять их, ребята!

После того, как господари перестали подпитывать её своей кровью, защита Драгана быстро рассеялась, и пули австрийцев принялись собирать свою дань. Черногорцы валили через борт, резали вражеские леерные сетки и схватывались в рукопашной с австрийскими моряками. Самые отчаянные перепрыгивали с рей «Праги» на реи «Темешвара» и, устроившись наверху, принимались отстреливать всех попадавших в поле зрения противников. Однако они и сами были прекрасной мишенью, так что то один, то другой стрелок с криком срывался вниз — или на кишащую людской массой палубу, или в море.

Крики, стоны, божба и ругательства на немецком, сербском и венгерском языках неслись со всех сторон. Никола, едва покинув капитанский мостик, исчез в круговороте схватки. Драган заколебался: в нескольких метрах от него, на борту «Темешвара», шла резня, по сравнению с которой взятие Углового бастиона было лёгкой прогулкой. На глазах у парня здоровяк-матрос в уже изодранной тельняшке, рыжий, с пышными баками и совершенно бешеными, налитыми кровью глазами, всадил пожарный топор в грудь черногорцу и, тут же выдернув своё оружие, снёс голову ещё одному. С борта «Праги» прогремел залп сразу нескольких винтовок, и австриец, покачнувшись, рухнул на залитую кровью палубу.

Владич поискал вокруг себя глазами, но поблизости не было ничего, что могло бы сойти за оружие — а за торопливыми сборами на Мамуле парень даже не подумал обзавестись новой саблей. Выругавшись и сплюнув — больше для того, чтобы преодолеть собственные сомнения — Драган перепрыгнул на палубу «Темешвара» и вырвал из мёртвых пальцев здоровяка пожарный топор.

Спустя ещё примерно четверть часа бой закончился. Никола Йованович, пробившийся к капитанскому мостику, лично застрелил фрегатен-лейтенанта, командовавшего «Темешваром», а заодно пустил пулю в лоб и рулевому, попытавшемуся было ему помешать. Из трюма доносились выкрики и нечто, больше походившее на звериный рык, чем на человеческую речь: черногорцы, уже осознавая свою победу, добивали последних австрийцев — кочегаров и тех матросов, кто оказался вытеснен с палубы.

— Хватит! — Драган попытался остановить своих бойцов, но это было бесполезной затеей. Только минут через десять, когда был убит последний человек из экипажа «Темешвара», уцелевшие после схватки люди Йовановичей и Вукчичей — общим числом не больше восьмидесяти человек — оказались готовы выслушать дальнейшие приказы.

— Половина людей переходит на «Темешвар». Все тела австрийцев за борт. Наших убитых сложить в трюме, — распорядился Владич. — Господарь Йованович поведёт «Прагу», я — трофей.

— Обратно в Мамулу? — спросил кто-то из толпы.

— Нет. Идём на север.

— Зачем, господарь? — послышался другой голос.

— Надо свести кое с кем счёты.

Радостный рёв толпы заставил его усмехнуться.

Если хорватские кавалеристы и скрывались где-то в холмах севернее села, то они себя никак не проявили и отошли без попытки атаковать. Канонерки же, закончив приготовления, взяли курс в открытое море: Драган не хотел, чтобы с берега были заметны их манёвры, тем более что оберст Садовяну должен был вскоре узнать о захвате «Темешвара».

Поэтому сначала они удалились от побережья, а когда земля скрылась за горизонтом — повернули на север. Теперь, имея в своём распоряжении два корабля, Владич решил не размениваться по мелочам. Правда, боезапас «Темешвара» был изрядно израсходован, и пополнить недостаток снарядов в арсеналах Боки не представлялось возможным. Они были рассчитаны на то, чтобы снабжать только полевую и горную артиллерию, да мортиры, а припасы для канонерок хранились на складах в Дубровнике.

Тем больше было причин атаковать немедленно. Рассчитывая курс на мостике, парень ощутил себя в привычной стихии, и спустя три с небольшим часа маленькая эскадра уверенно вышла к скалам Конавоска, отвесной стеной подымавшимся над нешироким галечным пляжем. Вооружение каждой канонерки составляли по два 18-фунтовых и два 48-фунтовых орудия — крупный калибр, 136 мм и 192 мм соответственно — и отсюда, от Конавоски, «Прага» и «Темешвар» могли разом достать не только Микуличи, но и Груду.

— Заряды не жалеть, — приказал Драган артиллеристам перед тем, как те открыли огонь. — Тратьте всё подчистую.

* * *

Уже в сумерках вернувшиеся канонерки высадили на Мамулу уцелевших людей Вукчича, а затем катер, забрав раненых, Николу и Драгана, ушёл в Котор. Измотанные господари заснули, сидя на корме у борта, плечом к плечу, и не просыпались до тех пор, пока их не начали будить.

Катер уже стоял у причала, а которцы Палташича помогали выгрузить раненых. Среди людей на причале Владич увидел и майора Рёдера, который бегло осматривал поступивших и отдавал распоряжения о том, кого и куда определить. Австриец не снял своего мундира, но надел поверх него белый медицинский халат с красными крестами на груди и спине.

— Как госпожа Милошевич? — спросил парень, протирая ещё сонные глаза.

— Пришла в себя, — доктор внимательно окинул взглядом собеседника. — Вы ранены?

— Нет, я приехал обсудить кое-какие дела, и сегодня же отправлюсь обратно.

— Это вряд ли.

— То есть?

— Судя по вашему виду, вам бы не помешало как следует выспаться и восстановить силы. Это я говорю как врач.

— Мне некогда спать, герр Рёдер. Но благодарю за заботу, — Драган ещё раз потёр глаза, поморгал и уже куда более сознательно посмотрел на австрийца. — Так госпожа Эва пришла в себя? Как она?

— Поправится, но потребуется время.

— А Илия Цакташ?

— Тоже будет жить. Хорошо, что его так быстро доставили. Несколько часов — и было бы уже поздно.

— За это нужно благодарить господаря Йовановича, — указал на Николу Драган. Маленький «венгр» пожал плечами:

— Нужно же мне было как-то доказать эту упрямому барану, что я не виноват в смерти его отца. Думаю, это подстроили Митровы. У нас с Цакташами действительно давняя вражда, но мы никогда не убивали друг друга исподтишка. Отец Илии убил моего дядю, его дед — моего отца, мой дед — его деда и дедовых братьев.

— Долгая история, — прервал этот рассказ Владич.

— Да уж.

— Дикая страна, — пробормотал себе под нос Рёдер.

— По-вашему, майор, когда на дуэли в Вене двое человек рубят друг друга на куски — это куда цивилизованнее?

Врач промолчал.

— Можно увидеть госпожу Милошевич?

— Боюсь, она уже спит. Она спит большую часть времени, ещё очень слаба. Мать постоянно при ней.

Никола и Драган направились в Ратушу. В том же самом зале, где в минувшее воскресенье заседали господари, теперь было пусто, и только Пашко Палташич с несколькими сотрудниками своей типографии возились с какими-то документами. Увидев гостей, издатель поднялся из кресла и с радостной улыбкой пошёл им навстречу.

— Как вы, друзья? Мне уже сообщили, что «Темешвар» наш, и что привезли раненых, но я не знал, что и вы приехали!

— «Темешвар» наш, Микуличи и Груда горят, — отозвался Никола, устало опускаясь в ближайшее кресло.

— Горят? — растерялся Пашко.

— Там стояли штабы. В Микуличах — далматские стрелки. Хорваты-кавалеристы на австрийской службе. А в Груде — штаб второго полка, — пояснил Драган, жестом приглашая издателя присесть, и тоже опускаясь в одно из кресел.

— Вы их уничтожили?

— Хочется надеяться. Мы выпустили весь боезапас, канонерки теперь «беззубые».

— Можно установить на них полевые орудия. Конечно, это совсем не то же самое, но хоть что-то, — заметил Йованович.

— Можно. Но это потом. Господарь Палташич, что там с фортом Святой Троицы?

— Блокирован, — толстячок печально посмотрел на Владича. — Мне очень жаль. Я оказался таким глупцом.

— Это не твоя вина, а моя, — сказал Владич. — Я ведь, дурак, наивно полагал, что раз в Боке грамотных можно пересчитать чуть ли не по пальцам обеих рук, то и гелиографы будут в безопасности. Я недооценил Урошей — и вот результат.

— И Митровых, — вставил Никола.

— А они-то чего ради ввязались во всё это? — спросил Пашко.

— Вот выколупаем их из Космача — узнаем. Ничего ещё не закончено, Космач придётся осаждать по всем правилам и брать приступом, — Йованович покосился на Драгана. — Если, конечно, господарь Владич не подсобит…

— Подсоблю, но позже. Пусть Митровы сидят в своём гнезде, лишь бы не высовывались. Кто-то из Урошей остался в Шкальяри?

— Не могу сказать в точности, — Палташич от смущения даже заёрзал в кресле. — Поместье укреплено, мы выставили вокруг него оцепление и держим под наблюдением, но сколько там людей — неизвестно. Нужно было мне раньше поставить дозоры у Шкальяри, — снова покаялся он, потирая ладонью небритую щёку.

— Ты всё сделал правильно, и закончим на этом. Любые ошибки — только мои, — Драган говорил отстранённо, будто снова отвечал урок в навигацкой школе. — Я расставлял четы и раздавал им задания, я всё это затеял — значит, и ответственность целиком на мне.

— Австрийцы, если поймают остальных, вряд ли разделят твой благородный порыв, — хмыкнул Никола. — Всех вместе поставят к стенке. Или вздёрнут.

— Пусть сначала доберутся, — криво усмехнулся Драган. — Итак, Шкальяри. Можно его взять сегодня ночью?

— Если там нет обученных, как ты… — Пашко развёл руками. — Уроши вроде бы не могли ничем подобным похвастать, но как знать.

— Сегодня я не смогу ничем помочь, без отдыха от меня никакого толку. Прав герр Рёдер, придётся, видимо, остаться в Которе до утра.

— Я могу отдать приказ о штурме поместья, — предложил издатель. — Если не случится никаких сюрпризов, мы справимся.

— Мне нужно при этом быть, — заявил Владич. — Но до того мы с Николой ещё успеем часа два вздремнуть. Ты ведь пойдёшь с нами, господарь Йованович?

— Как я могу пропустить такое.

* * *

Дорогой читатель!

Если ты скачал эту книгу с пиратского сайта и она тебе понравилась — не пожалей пару минут времени! Зайди на любой литпортал (мои книги доступны на всех из «большой пятёрки»), поставь лайк или напиши комментарий. Это бесценная поддержка произведений и мотивация для автора, которая не будет стоить тебе ни копейки.

Большое спасибо! =)