Госпитальное помещение Превлаки располагалось на первом подвальном этаже, над пороховыми погребами. В толще камня даже сейчас, когда весеннее солнце уже как следует набрало жар, было прохладно, так что в госпитале теплилась небольшая железная печка. Двадцать двухъярусных коек не могли вместить всех раненых в сражении у Кобылы, поэтому в госпиталь доставили только самых тяжёлых, нуждающихся в постоянном присмотре. Легкораненые австрийцы были помещены в одной из казарм, черногорцы — в другой. Дальний угол в госпитале был отгорожен ширмами. Здесь, в двух импровизированных комнатках, лежали оберст Акош и Эва Милошевич.

Стараясь ступать как можно тише, Драган прошёл в тот закуток, что соседствовал с операционной. Кристина, вернувшаяся вместе с парнем на катере, уже была здесь и сидела у кровати дочери. Бледное лицо Эвы с закрытыми глазами и словно заострившимися чертами выделялось даже на белоснежной наволочке. Владич тронул тонкую, едва тёплую кисть девушки, вышел из-за занавеси и заглянул в операционную. В дальнем конце, за стеклянной перегородкой, горел свет лампы. Доктор Рёдер склонился над письменным столом.

— Добрый вечер, господин майор. Как госпожа Милошевич?

Герр Герман поднял от записей покрасневшие от недосыпания глаза.

— Пока ещё трудно с уверенностью делать прогнозы. Но жара нет — значит, нет и заражения. Это уже хорошо.

Австриец скользнул взглядом по левой руке Драгана, с надетой перчаткой.

— А барон Акош?

— Пришёл в себя, сегодня впервые с аппетитом поел.

— У вас есть всё необходимое?

— Да, благодарю, ваши люди нас хорошо снабжают. Мне дали свободный доступ к крепостным запасам.

— Превлака перейдёт под командование господаря Войновича, а раненых нам придётся отсюда вывезти, — с ходу заявил Владич.

— Куда? — Рёдер потёр глаза пальцами.

— В Котор. Безопаснее места сейчас нет.

— В Цитадель?

— Нет, мы оборудуем для вас несколько помещений в Ратуше. Я слышал, что солнце и свежий воздух не менее полезны, чем лекарства.

— Это правда. К слову о лекарствах — можно ли будет достать кроликов?

— Кроликов?

— Да. Или кур. Куриный бульон очень полезен. У нас в достатке мясного экстракта Либиха, но его делают из говядины.

— Сейчас мы не можем тратить время, охотясь на кроликов, но кур я вам обещаю. Вы готовы начать эвакуацию завтра утром?

— Легкораненых — безусловно. С тяжёлыми, — доктор поколебался. — Тут нужно будет смотреть индивидуально.

— Можете смотреть как пожелаете, господин майор, но вывезти придётся всех. Так что примите все необходимые меры сегодня. И ещё: в Которе вам подготовят помещения с запасом, и передадут в ваше подчинение всех австрийских санитаров и фельдшеров, которые попали в плен. Также вам помогут женщины.

— Вы ждёте атаку?

— Разумеется.

Австриец несколько секунд устало разглядывал стоящего перед ним парня, потом предложил:

— В таком случае, может быть, мне следует остаться?

— Ваши пациенты нуждаются в уходе.

— Только самые сложные случаи. Можно было бы оставить их здесь, и я…

— Нет, — категорически покачал головой Драган. — Здесь не останется ни одного пленного и ни одного постороннего.

Майор усмехнулся. Черногорец чуть нахмурился:

— Вы на моём месте поступили бы точно так же.

— Скажите, господин Владич, вы готовы рискнуть высокими потерями потому, что не верите мне — или потому, что беспокоитесь за госпожу Милошевич?

— В любом случае результат один и тот же, не так ли? — Драган направился к выходу, и уже в дверях повторил:

— Готовьтесь к эвакуации, доктор. Завтра в течение дня все раненые должны быть доставлены в Котор.

* * *

Владич стоял на верхней площадке крепости, рассеянно разглядывая Адриатику. Закатившееся солнце окрасило морские волны в сочетание багрового, золотого, пурпурного и оранжевого, но молодому господарю в этих красках виделись кровь, пламя и дым. Парень гадал, добрался ли Лазарь Стоянович до Венеции, и удастся ли старому Вуку реализовать затею, которую они с учеником обсуждали перед отъездом. А если удастся — как быстро?

Время работало против восстания, и Драгана мучило осознание того, что четыре дня после взятия Превлаки были потеряны впустую из-за его неспособности командовать. Сейчас бы укрепления были готовы не только в Змаевом Гнезде, но на Грабовнике — по крайней мере, значительная их часть. А, может быть, уже начали бы возводить и укрепление у Драгальской долины.

«И ведь ещё нужно будет куда-то перевезти всех пленных австрийцев, чтобы не было возможности сбежать и чтобы они не устроили бунт в момент наступления».

— Господарь?

Петар Радонич нерешительно остановился шагах в пяти позади парня.

— Добрый вечер, господарь Петар. Что-то случилось?

Черногорец чуть вздрогнул — он всё ещё не привык к своему новому титулу и соответствующему обращению.

— Мы перевели австрийцев в Суторину. Сегодня они были слишком усталыми, но завтра с рассветом начнём возводить укрепления. Вы отправитесь проконтролировать?

— Нет. Ты знаешь, что делать, и я полностью тебе доверяю.

Мужчина поклонился.

— Кто встанет в Суторине?

— Павеличи. Завтра первые отряды должны прибыть, и будут помогать со строительством.

— А батарея на Грабовнике?

— На Грабовнике и у Топлы будут Ивеличи.

— Если Павеличи предадут — мы получим брешь, в которую легко войдёт целая армия.

— Чем больше войско, тем больше ему нужно припасов. А чем больше припасов — тем острее нужда в хорошей дороге. Даже если австрийцы мобилизуют всех осликов в Дубровнике и окрестностях, им всё равно не хватит для снабжения корпуса. По Ядранской дороге пройдут телеги, а на телеге с упряжкой можно увезти куда больше, чем на одном ослике. Пока мы держим дорогу, всё в порядке.

Петар потёр щетинистую щёку, поразмыслил и уточнил:

— Ты сделал это специально, господарь? Ведь так?

— Конечно. Посмотрим, кому на самом деле можно доверять, а кому — нет.

— А что будет, если предатель окажется среди тех, кто с самого начала поддержал восстание?

Драган внимательно посмотрел на старшего Радонича.

— Ты кого-то подозреваешь?

Мужчина пожал плечами.

— В Боке почти каждый с каждым имеет какие-нибудь давние счёты. У нас ведь даже священники достают ружья и берутся за сабли. Я слышал… — он осёкся и нерешительно посмотрел на командира.

— Договаривай, — кивнул тот.

— Я слышал, что когда-то Лазарь Владич выбрал Милицу Деянович, хотя Елена Саграк была и моложе и, как говорят, красивее, — Петар покосился на Драгана, но тот слушал с равнодушным лицом. — Елена вышла за Вука Уроша, и с тех самых пор Уроши возненавидели Владичей.

— Всё может быть, — отозвался парень. — Такое случается сплошь и рядом.

— Верно. Но если такое случается между великими родами, то сколько всего в прошлом между малыми? — Радонич усмехнулся, сообразив, что теперь и его семья относится к этим «малым родам». — Они позволяют более влиятельным и могущественным говорить и решать за себя, но иногда случается, что и голоса малых слышит весь мир.

— Ты это о чём? — нахмурился Владич.

— Ты, господарь, тогда ещё не родился, а вот я хорошо помню, как в Которе был убит князь Данило.

— Тодор Кадич не был из «малых», — возразил Драган.

— Да. Но это всё равно был всего лишь один человек. И князь погиб, — Петар посмотрел прямо в глаза Владичу. — Ты напоминаешь мне князя Данило, господарь. Он тоже хотел больших перемен. Но говорят, что он был слишком крут нравом и не оглядывался назад.

— Ты советуешь мне ходить с оглядкой? — уточнил парень.

— Между нами кровь моего отца, — Радонич говорил спокойно, однако по тому, как подрагивала жилка на виске, было ясно, каких усилий стоит ему это спокойствие. — Она связывает наши рода прочнее любых клятв. И я пойду за тобой до конца, господарь, куда бы ни привела эта дорога. Но есть и другие. Я не знаю пока, кто, но чувствую, что они есть. Они затаились и ждут, а когда решат, что настало подходящее время — ударят в спину.

— Знаю, — Драган тихо вздохнул. — В чём покойному Урошу не откажешь, так это в стремительности. Он сразу обозначил, на чьей он стороне и чего хочет. Неудачно для себя, но зато как удачно для нас.

— Именно так, господарь. И все уже знают, чем для Урошей обернулась такая стремительность и такой выбор стороны. Следующие будут хитрее и осмотрительнее.

* * *

Драган хмурился. Петар Радонич откровенно забавлялся, старательно пряча от командира усмешку. Отобранные в гелиографы бойцы выстроились в шеренгу перед крохотной часовней Святого Ильи, возле которой Владич решил оборудовать один из наблюдательных пунктов. На западе раскинулась ширь Адриатики, было хорошо видно хорватский посёлок Молунат и уходящую к Джуриничам ленту старой Ядранской дороги. На востоке открывался вид на Херцег-Нови и хребты Суторины. Сейчас у часовни, чуть ниже по склону, устанавливали батарею полевых орудий — в случае отхода из Змаево Гнезда здесь, на горе, должен был расположиться штаб. Ещё один пост гелиографов Владич хотел установить севернее, на более высокой точке хребта, за которой была скрыта новая крепость.

Однако сейчас Драгана волновало другое. Господари в точности выполнили поручение и прислали тех, кто владел грамотой. В итоге перед парнем теперь стояли сорок три человека, из которых большинство составляли священники. Владич невольно вспомнил сказанные Петаром накануне слова о том, что в Боке даже святые отцы берутся за оружие. Никогда не стихающий на хребте ветер доносил пряные запахи трав и цветов, трепал православные и католические рясы. Увешанные оружием представители церкви спокойно ждал указаний.

Помимо настоятелей разных храмов в гелиографы были назначены с десяток церковных служек, три или четыре подмастерья и, наконец, трое девушек. При виде последних Драган опешил и не сразу нашёлся, что сказать: замыкающими в цепочке, поднявшейся на гору, были Катарина Недич и сёстры Хранич. Все трое были вооружены револьверами, к широкому кожаному поясу у каждой, помимо кобуры, был подвешен длинный кинжал. Кое-кто из бойцов, возившихся возле ближайшего к тропе орудия, явно потерял интерес к работе, исподволь рассматривая девушек.

— Доброго всем вам дня! — Владич впервые пожалел о том, что сам же пригласил женщин к участию в решении всех вопросов. Впрочем, Катарина, Даница и Зорана держались совершенно спокойно и непринуждённо.

«Им, пожалуй, будет сложнее привыкнуть к выполнению приказов, чем к любопытным взглядам», — подумалось Драгану.

— На всякий случай спрошу: все владеют грамотой? Сейчас нет времени обучать чтению и письму, нам нужно за сегодняшний день подготовить гелиографов, и уже завтра распределить вас по постам.

— Какому именно письму, господарь? — спросил низенький священник, стоявший первым в шеренге. Длинную, ниже пояса, седую бороду он для удобства перевязал кусочком шпагата. Владич непонимающе посмотрел на святого отца.

— Греческому? Латинскому? Сербскому? — уточнил тот.

— Сербскому, — сообразил парень. — И хорошо бы грамотному.

По шеренге прокатился смешок.

— Вам нужно будет заучить азбуку Морзе… — он хотел было сказать «как «Отче наш», но посчитал, что такое сравнение в этой компании будет не слишком удачным, — …как свою родословную. Это не сложно. Точка — короткий сигнал, тире — длинный сигнал. Из их комбинаций получаются обозначения для каждой буквы. Алфавит используем латинский, — уточнил Драган.

Он подошёл к треноге с гелиографом, установленной чуть в стороне.

— Агрегат простой и удобный, к вечеру освоитесь. Скорость передачи зависит от того, насколько быстро вы можете переводить слова в код Морзе и обратно. Поэтому практиковаться нужно постоянно. Завтра, когда вас распределят по постам, будете отрабатывать то же самое самостоятельно, но без передач — нельзя демаскировать наблюдателей. Сейчас у нас только двадцать приборов, захваченных у австрийцев, так что пока можно будет работать в паре — один шифрует и расшифровывает, другой передаёт, потом наоборот. Через несколько дней будут готовы дополнительные гелиографы, тогда уже каждый отправится на собственный пост, с отрядом охраны. Всё понятно?

Шеренга закивала, кто с большим воодушевлением, кто с меньшим.

— Тогда приступим.

* * *

— Мы хотим быть в Змаевом Гнезде, — заявила Даница. Она была старше сестры на пятнадцать минут, и куда решительней по характеру. Внешне же близняшки совершенно не отличались одна от другой. Среднего роста, с высокими, немного резковато очерченными скулами, чуть приплюснутыми носами и большими серыми глазами. Глаза Даницы сейчас сверкали упрямством, Зорана же смотрела в пол, но согласно кивала, подтверждая каждое сказанное сестрой слово. Обеим было уже по двадцать, и в боях за Херцег-Нови обе потеряли не только отца, но и женихов.

— Госпожа моя… — в который раз начал Драган, однако девушка зашипела, словно рассерженная кошка:

— Иначе зачем ты звал нас, господарь? На остров и в Котор? Или это была игра на публику?

— Ни в коем случае! — возмутился Владич.

— Ты говорил в своих посланиях, что если в роду не осталось мужчин, то пусть от рода говорят старшие женщины. Мы пришли и говорим: мы будем в Змаевом Гнезде. Там, где наши люди.

— Я и сам справлюсь с гелиографом, зачем зря растрачивать ценные кадры? — попытался схитрить Драган.

— Ты будешь одной рукой подавать сигналы, другой держать бинокль, да ещё и отдавать приказы? — подала голос до того молчавшая Катарина Недич. Она стояла, прислонившись к дверной притолоке и скрестив на груди руки.

В маленькой часовне было прохладно. Снаружи доносились голоса устроившихся на обед гелиографов и поднявшихся к ним со своих позиций артиллеристов. Слышались весёлые возгласы, и — время от времени — приглушённые раскаты смеха.

Парень недовольно покосился на неё. Дочь старого Иво ростом едва доходила Драгану до плеча, но сложена была удивительно хорошо. Вышитая белая рубашка высоко поднималась на груди, невольно напомнив бывшему итальянскому гардемарину оставшуюся в Венеции Люцию. Лицо Катарины тоже было скуластым, но, в отличие от сестёр Хранич, скулы обрисовывались не так резко, да и нос был тоньше и меньше. Чувственные губы сейчас изогнула насмешливая улыбка. Чёрные глаза — разрез у них был восточным, слегка раскосым — смотрели выжидающе. Изогнутые, как османский лук, брови чуть приподнялись, выражая то ли вопрос, то ли иронию.

— Передовой дозор за Джуриничами отойдёт в крепость с появлением австрийцев, так что у меня сразу появятся два гелиографа.

— Два прибора дадут возможность передавать одновременно и на Херцег-Нови, и на Витальин, — возразила девушка.

— Ты, госпожа, тоже хочешь остаться в Змаевом Гнезде? — с раздражением спросил Драган. Катарина улыбнулась, продемонстрировав ровные белые зубы.

— Нет. Ты, господарь, назначил Недичам держать север — и мы будем его держать. Но если попросишь — мы придём.

— Благодарю.

— Мы будем в Змаевом Гнезде, — повторила Даница. — Мы уже помогали отцу в Херцег-Нови, и после его гибели вели людей. А госпожа Эва Милошевич была с тобой в Которе!

Владич посмотрел на старшую из близняшек. Та смутилась и потупилась.

— Ладно, — с недовольством махнул рукой парень. — Ваше право. Только учтите: место связистов — позади. Ваше дело передавать сообщения, быстро и точно, а не лезть под пули и снаряды.