Казалось, что тревожное это воскресенье никогда не закончится, но солнце всё-таки перевалило за полдень и теперь медленно спускалось по небосклону. В большом зале Ратуши в Которе было людно и шумно: заканчивались последние приготовления перед началом военного совета. В этот раз присутствовали только мужчины, женщины же ожидали в соборе Святого Трифона. Исключение было сделано для тех, в чьих родах не осталось ни мужей, ни сыновей, ни зятьёв: Кристины Милошевич, старой Ясмины Томанович и сестёр-близняшек Хранич — Даницы и Зораны.

На столе в центре зала была расстелена карта Далмации, доставленная из типографии Палташича — заказ оберста Акоша, который тот так и не успел забрать. Господари расселись вокруг, и Драган отметил про себя, что, несмотря на общее решение о мире, все они по-прежнему придерживались старых союзов. Никто не сел рядом с личным врагом. Бывшие сторонники австрийцев держались друг друга, и уроженцы одних мест очень редко оказывались бок о бок. Четыре женщины сидели вместе, по правую руку от парня.

Декларировать прекращение тянувшихся веками распрей и смену столетиями державшихся обычаев было куда проще, чем действительно добиться изменений.

— Сейчас у нас, считая присоединившихся господарей, — Драган обвёл взглядом «австрийцев», — двадцать семь чет. Почти три тысячи бойцов. Двадцать мортир, тридцать шесть горных пушек, двадцать полевых орудий. Шесть паровых катеров и канонерская лодка.

— У австрийцев вдоль границы с Герцеговиной рассредоточен целый корпус, — скептически заметил Филипп Праляк.

— Именно, вдоль границы, — отозвался Драган. — Чтобы собрать этот корпус в Сплите, потребуется время. Чтобы доставить из Сплита в Дубровник — тоже время.

— Австрийцы не будут вечно в неведении относительно того, что творится в Боке, — подал голос Иосип Павелич. В отличие от всех остальных, этот уроженец Петроваца был огненно-рыжим, с жёсткими и торчащими, будто щётка, усами.

— В Дубровнике узнали о происходящем два дня назад, — спокойно подтвердил Владич. По рядам собравшихся прошёл недовольный ропот. Парень поднял руку, прося тишины. — Мы забавляли их телеграммами, но, в конечном счёте, австрийцы что-то заподозрили и начали передавать шифрованный код. Скорее всего, ключ к нему должен знать командир бригады, но он сейчас лежит в госпитале. К тому же этот господин из тех, кого можно пытаться гнуть, но сломать не получится. Так что он нам совершенно точно не поможет.

— И всё же, стоило бы заранее оповестить всех, — высказал общее мнение Душан Войнович.

— Я оповестил. Сейчас, — спокойно посмотрел на него Драган. — Когда все мы пришли к единому мнению и решили дальше действовать совместно. Но если вы, господари, думаете, что я сидел без дела эти дни, то глубоко ошибаетесь. — Он взял бильярдный кий, принесённый по его просьбе из покоев коменданта, и, используя его как указку, принялся объяснять на карте диспозицию.

— Все австрийские пленные были отправлены на работы ещё одиннадцатого числа. На Кобыле, над Джуриничами, уже построено укрепление. Конечно, это не бетонные крепости с броневыми плитами, как у австрийцев, но этого достанет, чтобы удержать хребет. Туда морем перевезли три батареи мортир, так что и старая, и новая Ядранская дорога под полным нашим контролем.

— Неплохо, — одобрил кто-то.

— Витальин укреплён, — продолжил Драган. — Там стоит две батареи горных пушек. На случай, если австрийцы попытаются прорваться вдоль побережья к Превлаке. Ещё для одной батареи был сооружён редут на холме, на подступах к перешейку. Превлаку нам необходимо удержать любой ценой.

— Почему? — поинтересовался Савва Змаевич, уроженец Пераста. Ниже среднего роста, но очень широкий в плечах, он производил несколько диковатое впечатление. Усилиями этого господаря были полностью истреблены — несмотря на наказ Драгана брать пленных — все австрийские отряды от Рисана до Ораховаца. — Взорвать её, и дело с концом!

— Потому что Превлака и Мамула — ключи к Боке. Мимо них не проскочит ни один корабль. Кроме того, есть ещё Арза на мысу. Мы перевезли туда четыре полевых орудия, так что теперь вход в залив закрыт наглухо. А проку от кучи камней вместо Превлаки нам ровным счётом никакого.

— Стальные суда могут выдержать не одно попадание, и всё равно прорваться, — напомнил Иво Недич.

— Миноносцы, из Сплита, — согласно кивнул Владич. — Но что толку им от прорыва? Чтобы овладеть гаванями, нужно высадить десант. У этих судов слишком большая осадка, в заливе им не подойти вплотную к берегу нигде, кроме пристаней Херцег-Нови и Котора. Если же австрийцы попытаются использовать шлюпки, то потеряют большую часть людей ещё до того, как те окажутся на берегу. Вы ведь знаете, господари, что они начали строить батареи по обоим берегам пролива Вериге?

— Конечно.

— Разумеется.

— Так вот, достроить мы их не успеем, но там теперь стоят пушки. Если даже миноносцы минуют Превлаку и Мамулу, и дойдут до Вериге — здесь их встретит вторая линия обороны.

— А если они решат высадиться где-то на диком берегу?

— Рядом с Кумбором и Перастом укрыты ещё орудия. Конечно, быстро переместить их не получится, но в сумме наши пушки со своих нынешних позиций могут накрыть цели практически по всему побережью Боки.

— Знать бы ещё, куда стрелять, — проворчал Праляк.

— Гелиограф, — с лёгкой улыбкой ответил Драган.

— Что?

— Гелиограф. Мы нашли два десятка гелиографов на складах Превлаки. И я думаю, нашим мастерам не составит сложности сделать ещё.

— Что это такое? — недоумевающее нахмурился Мирко Вукчич.

— Это зеркало, с помощью которого можно подавать сигналы отражённым солнечным лучом. Чего-чего, а уж солнца у нас в достатке, — заметил Владич. Некоторые из мужчин одобрительно захмыкали. — Я обучу командиров чет, а те — своих бойцов. Нужно будет отпечатать листовки с азбукой Морзе и раздать их каждому.

— Зачем? — возразил Войнович. — Даже из собравшихся здесь мало кто умеет читать.

— Верно, — парень задумался. Потом снова просиял:

— В таком случае соберём тех, кто грамотен. Обучим и распределим по четам как связистов.

— Это можно, — согласился старик.

— Гелиографом можно подать сигнал на расстояние до сорока километров. Можно работать и ночью, в полнолуние — правда, дистанция будет всего пять-семь километров. Наблюдательные посты мы расставим так, чтобы между ними было не больше десяти-пятнадцати километров, в прямой видимости.

— Так часто? — удивился кто-то.

— Нам ни к чему сюрпризы, — пояснил Драган. — Австрийцы могут попытаться действовать малыми группами, чтобы скрытно просочиться через нашу оборону. Так что мы выдвинем посты вперёд, как головной дозор. В частности, нужно будет поставить наблюдателей на Кобыле, но за Джуриничами, чтобы знать заранее о появлении противника.

— Почему не укрепиться в самом селе? — предложил Неманя Ивелич.

— Не хочу ссориться с хорватами, — пояснил Драган. — Сейчас они сочувствуют нам, или, по крайней мере, не мешают. Для самих хорватов поднять теперь восстание смерти подобно — австрийцы будут настороже. Да и семнадцатый корпус всё-таки стоит в тамошних землях. Незачем втягивать их теперь в нашу войну.

Ивелич пожал плечами — аргументы его явно не убедили — но промолчал.

— Австрийские пленные сегодня же отправятся в Суторину и Топлу. На Грабовнике мы поставим ещё две батареи мортир, чтобы держать под обстрелом Герцеговинскую дорогу. И дальше посты по самым высоким точкам хребта вплоть до Котора.

— Чего ради? — вмешался Змаевич. — Я понимаю, что австрийцы могут наплевать на границу и обойти Херцег-Нови с севера, через Герцеговину. Хорошо, пусть. Но чтобы атаковать через Драгальскую долину, им нужно действительно углубиться в Герцеговину. Это уже не быстрый обходной манёвр, а переход в сутки или даже двое. Ни герцеговинцам, ни туркам такое не понравится.

— Их едва ли будут спрашивать, что им нравится, — возразил Владич.

— А восточнее и вовсе земли Черногории!

— И князь Никола пока ещё не заявлял, что он наш друг, — парировал господарь. — Может кто-то поручиться, что Никола Черногорский не захочет присоединить к своим владениям Котор? Давно ли он метил в собиратели сербских земель?

Повисшее в зале молчание было вполне красноречивым. Драган продолжил:

— Посты должны занять самые высокие точки хребта. Не важно, чья там рядом граница. И от Котора — на юг, до самой Булярицы. В той стороне нашим опорным пунктом будет…

— Копац, — подсказал Илия Цакташ, и с усмешкой покосился на Николу. — Люди Йовановичей взяли этот форт уже после того, как пала Превлака. Крепкий орешек.

— Вот ты, господарь, со своими бойцами и займёшь Копац. Заодно бери Пресеку и форт Святого Спиридона, — решил Драган. Илия и Никола разом ошеломлённо уставились на него. — А господарь Йованович и Гаврило Митров будут держать Космач и Будву. Будва — единственная гавань вне Боки, где австрийские миноносцы могут встать у причала.

Усы маленького «венгра» шевельнулись в понимающей улыбке. Владич демонстрировал доверие бывшему «австрийцу», отдавая под его ответственность первую линию обороны. Но в то же время доверие не безграничное, потому что оставлял позади своих верных союзников. Цакташ, однако, с достоинством склонил голову и сказал:

— Благодарю за доверие.

— Ты и нас распределишь по постам, господарь Владич? — насмешливо поинтересовался Праляк.

— Распределю. Потому что здесь и сейчас только я обучен современной войне, — парень благоразумно не стал добавлять «на море». — Если вы предпочитаете воевать так, как деды и прадеды, проще будет застрелиться. Я не пытаюсь умалить храбрость жителей Боки, — голос Драгана зазвучал громче, а слова он произносил жёстче, будто выковывал их на наковальне. — Не пытаюсь принизить прежние заслуги любого из родов. Но я хочу, чтобы мы победили в нынешнем восстании. Чтобы у очагов зимой наконец-то пели не о павших героях, а о том, что началась новая эпоха.

Он выдержал паузу, ожидая реплик или возражений, но никто не взял слова.

— И раз уж ты первым задал вопрос, то возьмёшь под начало Тиват и батарею на Вериге, со стороны Лепетане.

Кое-кто одобрительно хмыкнул, другие кивнули. Распределение означало, что «австрийцы» Праляки со своими людьми будут охранять подступы к Врмацу и родовому имению Драгана. При этом, если императорские войска даже сумеют пробиться к проливу, а господарь Филипп вдруг вздумает переметнуться, между ним и австрийцами окажется море. Праляк, хоть явно и не был рад такому назначению, всё же оглядел собравшихся и провозгласил:

— Благодарю за доверие, господари!

— Змаевичи и Недичи будут держать север, от Рисана до Котора. На южном конце Драгальской долины нужно поставить укрепление. Я постараюсь как можно быстрее отправить к вам в помощь пленных австрийцев, но лучше рассчитывайте на свои силы.

— А пушки? — тут же спросил Змаевич.

— Будут, — помедлив, пообещал Драган. — В самом крайнем случае пришлю со своих батарей.

— Со своих?

— Я займу нашу новую крепость на Кобыле. К слову, мы её назвали Змаево Гнездо.

Господарь из Пераста усмехнулся:

— Хорошее имя.

— И мне так думается.

Старый Иво Недич поднялся и, приложив ладонь к сердцу, с достоинством склонил седую голову:

— Благодарю за доверие, — обратился он к Драгану. Некоторые из присутствующих многозначительно переглянулись, другие приняли такое почтение как должное. Сам парень, поклонившись в ответ, продолжал:

— Чета Буйовичей получает под своё начало Каменари и Кумбор. Чета Ивеличей будет оборонять Грабовник и Топлу, Павеличи встанут в Суторине и на моём правом фланге.

Рыжий Иосип кивнул, но ни подниматься со стула, ни благодарить не посчитал нужным. Драган мысленно отметил это про себя.

— Войновичи будут охранять Превлаку и Витальин. Вукчичи — Мамулу. Визины — Арзу. Четы Милошевичей и Храничей встанут в Змаевом Гнезде вместе со мной и моими людьми.

— А я? — растерянно спросил Пашко Палташич.

— А тебе и Томановичам, — Владич посмотрел на высокую сухощавую старуху в чёрном, лицо которой, казалось, было напрочь лишено способности выражать хоть какие-то эмоции. — Достаётся Котор. И — прошу меня простить за такой «подарок» — Уроши под самым боком.

* * *

Издатель догнал Драгана уже на пристани, когда тот собирался сесть в паровой катер и вернуться в Превлаку. Следующий день обещал быть длинным и хлопотным, предстояло переместить людей на обозначенные позиции, перераспределить припасы. Не желая рисковать тем, что австрийцы объявятся в его отсутствие, Владич назначил местом встречи будущих гелиографов Витальин, попросив Душана Войновича обеспечить для «студентов» лодки, чтобы отобранные в обучение бойцы могли без проблем переправиться через пролив у Луштицы.

— На два слова, господарь! — позвал Палташич. Драган отошёл с ним в сторону. Пашко снял очки, протёр их и, снова надев, внимательно посмотрел на парня:

— Я не солдат, господарь.

— Знаю.

— Не того человека ты поставил приглядывать за Котором.

— Так ведь у нас в Боке вообще нет солдат, — усмехнулся Драган. — Только пастухи, да рыбаки, да крестьяне.

Пашко страдальчески скривился:

— Не до шуток, господарь! Я человек книжный, мне в руки не винтовку, а перо.

— Кстати! — парень воодушевлённо огляделся по сторонам, потом заговорил, чуть понизив голос. — Эту идею я приберёг на будущее, потому что понимаю — изменить всё и сразу невозможно. Хочу разделить четы по возрасту. Чтобы те, кому нет двадцати, оставались в резерве и учились первыми.

— Чему? — не понял Палташич.

— Военному делу, конечно. Но раз уж у нас зашла речь — прошу, помоги мне, господарь.

— Каким образом?

— Собери которских ребят, которым от десяти до двенадцати. Кого отцы и деды не берут ещё с собой в поход. И начни учить их грамоте.

— Грамоте?! — от удивления Пашко снова снял очки и принялся яростно тереть стёкла платком.

— Грамоте, грамоте. Ты ведь знаком с азбукой Морзе?

— Ну да…

— Мне нужны связисты, господарь. Много связистов. Нужны глаза и уши по всем нашим границам, и будут нужны ещё очень долго. Потом будет время подготовить и телеграфистов, но пока обойдёмся, чем богаты. Им нужно уметь читать и писать, быстро составлять шифровки и расшифровывать полученные сообщения. Это — первостепенно.

— Но ты ведь собирался учить гелиографов сам?

— Сколько из тех, кого я обучу, переживёт австрийское нашествие? — спросил Владич. Потом вздохнул и оглянулся по сторонам. На городской стене тут и там виднелись дозорные-повстанцы. По набережной неспешно прогуливались разодетые в воскресные наряды которцы.

— Нам нужно иметь резерв, потому что, может статься, заниматься учёбой после будет некогда. А насчёт Урошей, — он помедлил, размышляя. — Я не думаю, что они посмеют сейчас что-то предпринять. Но если осмелятся — сообщи мне немедленно. И пока я не появлюсь, можешь действовать так, как посчитаешь нужным.

— Карт-бланш, господарь? — иронично изогнул одну бровь Палташич.

— Полный, — подтвердил Драган.