Тёплым тестом, вишней и лимоном пахло, казалось, даже на улице, и Зейн подавил в себе смутное беспокойство, отметив, что Дэн на это не отреагировал никак.

Прежде таскать его по маленьким экзотическим ресторанчикам, добрую половину которых держали нелюди, обеспечивавшие соответствующую кухню, было одним из любимых его развлечений. Страсть мальчика к миру и всему новому приятно поражала, вселяя неуместную до наивности надежду.

Теперь же он стоял рядом спокойный, собранный, умеренно, но напряжённый. Безэмоциональный.

Это равнодушие, которое не удавалось пробить ничем, в сочетании с осевшей в глубине зрачков затравленностью, грозившей не исчезнуть никогда, парадоксальным образом угнетало в разы больше собственных проблем и всё ещё чесавшейся царапины от когтей гримолка на предплечье.

— Тут всё ещё не заперто, — Лив открыла дверь, и первым делом втащила Дэна внутрь, под лампу, в хорошо освещенную гостиную. — А ты и правда неплохо выглядишь. Дышать не тяжело? Кашель?

— Всё в порядке, — тот запнулся, но не подумал возражать, только бросил почти беспомощный взгляд на запиравшего за собой дверь Зейна.

— Ты, кстати, тоже, — это Лив адресовала уже ему, развернулась возвращаясь в кухню.

Дэн застыл, забыв снять куртку и даже поздороваться, залюбовавшись ею.

Сама Лив выглядела потрясающе. За без малого месяц, в течение которого они не виделись, её волосы заметно отросли, полностью прикрыв шею и шрамы на ней, в движениях появилась восхитительная лёгкость и гибкость, какой он не наблюдал прежде.

Могло показаться, что параллельно с тем, как восстанавливался Зейн, она тоже наполнялась энергией и жизнью, и от этой красоты казалось невозможным отвести глаза.

— Всё хорошо, — шёпот Зейна раздался над самым ухом, и он едва не вздрогнул, как будто был пойман на чём-то неприличном. — Идём.

В этом доме удивительным образом всегда пахло… домом, и на мгновение Зайну стало отчаянно жаль.

Когда разрывающая боль, сопровождавшая стремительное восстановлеение утраченных клыков, отступила, а собственные волосы остались лежать на дне раковины бесформенной и безжизненной массой, он пообещал себе, что не станет ни о чем сожалеть. Ни о собственной опрометчивости, приведшей его в умно расставленную ловушку, ни об утраченном Титуле и городе, которому он одномоментно стал никем. Ни о людях, которые едва ли подобное примут.

Возвращаясь сюда в ту ночь, он напоминал себе о том, что у них, собственно, и не было никаких оснований, чтобы продолжать.

Все Мердоки, которых он знал в жизни, по своей прагматичности могли бы дать фору любому вампиру. Молодая, — слишком молодая для своего статуса, — Смотрящая. Неизбежные грязь и кровь, в которых однозначно и неизбежно предстояло ещё долго барахтаться ему самому… Всё это не располагало и не обязывало. Напрямую вело разве что к сдержанной вежливости, уместной между партнёрами после сделанного дела.

Низложенный Смотрящий — плохая компания для всех, и для людей особенно.

И всё же, зная и помня всё это, на секунду стало жаль, что как раньше уже не будет.

Их молчание по поводу Клана было слишком красноречивым, убийственно выразительным.

Подчёркнутое расположение к Дэну — и того более.

— Я был уверен, что ты не поедешь.

Джон скользнул по нему быстрым и цепким взглядом, каким обычно оценивают ущерб, и Зейн ответил ему короткой понимающей усмешкой:

— Твоя жена купила меня пирогами.

Мердок не опасался его напрямую, но смотрел чересчур вопросительно. Как будто ждал объяснений, которые Зейн предложить по определению не мог.

— Я знал, что этот аргумент станет самым весомым.

— Котёнка нет?

— Она собиралась в «Александрию», — уже в конце фразы интонация едва заметно изменилась, как будто он спохватился, вспомнив, что говорит лишнее.

— Я правда в порядке, Джон. Эту тему можно не обходить.

«А какую следует?», — Мердок так и не спросил, и следовало немедленно превратить неловкий разговор в безобидную болтовню старых знакомых.

Если в принципе возможно непринуждённо болтать с теми, кто видел, как ты захлебываешься и блюешь собственной кровью.

— Всем привет! Смотрите, кого я подхватила под дороге! — голос Кэт, хлопок двери.

Не нужно было вампирское чутье, чтобы узнать по походке, по удивленно-внимательному, слишком пристальному взгляду, ввинтившемуся в спину.

— Вот как? Что-то случилось?

Эрика заговорила первой и вполне спокойно, но краем глаза Зейн успел отметить, как едва начавший расслабляться Дэнни вытянулся в струну, из человека превращаясь в комок нервов, немедленно уставился в пол.

— Нет, я просто хотела повидаться, — Лив вмешалась прежде, чем успел ответить он.

Та удивительная сила, что ощущалась в ней, казалось, была способна сбить с толку даже Смотрящую.

Еще секунду Эрика смотрела только на него, и взгляд этот не предвещал ничего приятного, а после отвернулась, обращаясь исключительно к Оливии:

— Это все объясняет.

На Дэна она не взглянул вовсе, но заметила, конечно же, и это было плохо. Хуже, чем мимолетный выразительный взгляд или прямой и закономерный вопрос о том, какого черта ее приказ нарушен.

— Рада тебя видеть, — виртуозно сделав вид, что вовсе ничего не заметила, Кэт коротко поцеловала мальчишку в щеку, бесцеремонно вторглась в личное пространство, заставляя вздрогнуть. — Вампирское общество пошло тебе на пользу как ни странно.

Краем глаза Зейн успел отметить, как всего на мгновение, но что-то в лице Эрики переменилось, и тут же мысленно сделал себе пометку о том, что днем указаниями Смотрящей придется снова пренебречь. Как долго дочка Мердоков сможет вить из нее веревки оставалось вопросом открытым, и проверять на практике он сам бы не хотел. Нужно было всего лишь навсего объяснить это Кэт так, чтобы ничего не испортить.

Дэн очевидно растерялся, то ли не зная, что ей ответить, то ли не будучи уверенным, что может говорить в присутствии Смотрящей, пока к нему не обратились напрямую.

Положение нужно было спасать, и так срочно, как только…

Телефон во внутреннем кармане так и не снятой куртки Эрики сначала завибрировал, а после зазвонил, прерывая начавшую становиться неловкой паузу веселенькой мелодией из «Охотников за привидениями».

Мердок вопросительно поднял бровь, очевидно предполагая то же, что предположил сам Зейн, — звонок шел не на личный номер, а на тот, по которому со Смотрящей могли связаться представители местного Общества.

— Твою же мать… — Эрика выругалась едва слышно, как будто ее отвлекали от чего-то по-настоящему важного, и разговаривать ушла в гостиную.

Только после этого Кэт позволила себе короткий смешок, тут же спрятанный, словно его и не было.

Дэнни все еще смотрел так, словно не понимал, что ему делать вовсе.

— Только мне кажется, что этому городу крышка? — ни к кому конкретно не обращаясь, Джон потянулся за сигаретами, но закурить так и не успел.

Эрика вернулась в кухню, раздосадованная, но собранная и серьезная.

— Еще одно убийство. Подземника растерзали под мостом.

Рвануться к двери было не осознанным желанием, а почти инстинктом. Зейн понял это слишком поздно, едва не споткнувшись о недоуменное, чуть презрительное:

— Ты куда-то собрался?

Эрика смотрела на него, как на диковинный, хотя и вызывающий вполне естественную брезгливость экспонат под музейной витриной, и спустя несколько долгих секунд реальность, сделав еще один кульбит, вернулась в приличествующее ей положение.

Больше не Смотрящему и не подземнику нечего было делать сегодня под мостом.

— Я могу быть полезен на месте. Если это тот же почерк, могут быть…

— Я разберусь, — она прервала невозмутимо и холодно, проходя мимо.

— Ты в курсе случившегося только с моих слов.

— Я же сказала, что разберусь.

Она все же задержалась. Остановилась напротив, глядя в глаза очень близко, внимательно, отчасти изучающе, как если бы пыталась подтвердить какую-то свою не озвученную теорию.

Зейн смотрел в ответ и не видел ничего и никого кроме.

Эрика отвел взгляд первой, обнаружив, вероятно, все, что хотела и ожидала.

— Знай свое место.

Она вышла стремительно, не оглядываясь и не прощаясь, даже дверь за собой прикрыла с осторожностью, чтобы ею не хлопать.