Закат, наблюдаемый с балкона, оказался не менее красив, чем рассвет.

Эрика пришла к такому выводу вечером, в полной мере оценив удачное расположение здания, на самом верху которого разместился Зейн. Оно стояло так, чтобы, скрывшись в тени, можно было смотреть на заходящее или восходящее солнце без боязни получить ожоги, — в полном соответствии с проводимой теперь уже бывшим Смотрящим политикой интеграции в людское общество.

День, проведенный здесь, вопреки опасениям, не оставил неприятного осадка. Напротив, проснувшись она была вполне бодра и довольна своей Вечностью.

Когда она встала, Зейн, судя по звукам, был в ванной. Волчонка видно не было. О том, что он вообще вставал, напоминала только вымытая, но забытая рядом с раковиной кружка.

Обезболивающими или человеческим недомоганием в квартире не пахло, из чего Эрика заключила, что он просто ушел отсыпаться дальше.

Немудрено после вчерашнего.

Небо над городом стремительно темнело, все ярче становилось отражение в нем неоновых огней и подсветок.

С сожалением признавая, что время на отдых закончилось, она, наконец, позволила себе подумать о том, что предстояло сделать сегодня.

Единственным приходящим в голову вариантом было предложить Лив вместо мертвого шамана живого гримолка. Рискованно, конечно, но если она согласится, и если принять все необходимые меры предосторожности…

Убежденность в том, что одно с другим как-то связано, крепла в ней с каждой ночью, хотя даже самому себе Эрика затруднялась объяснить, откуда она взялась. Одно дело заставить разгуливать по улицам мертвого человека, и совсем другое — поднять из небытия тысячу лет назад вымерших тварей.

Из кухни за спиной потянуло теплой, хотя и лишь относительно свежей кровью, и она наклонилась, оперевшись на перила, вперед, понимая, что за своими мыслями не услышал приближения Зейна.

Хотя ведь и так не должна была…

Это маленькое уточнение подпортило настроение, но, как ни странно, не испоганило его совсем.

— Добрый вечер, — Зейн, по всей видимости, и не рассчитывал быть услышанным, потому что поздоровался от двери.

Ну надо же. Неужели уже привык…

Он поставил рядом с Эрикой еще теплую кружку, и в ответ на вопросительный взгляд пояснил:

— Из донорского центра. Теперь держу на всякий случай.

«Теперь», — это после того, как оказался на улице один, раненый, без клыков и в беспамятстве.

Как только так вышло, что, пребывая в таком состоянии, он не стал ничьей добычей?..

Собственную кружку он держал в руках, а сам остался стоять молча на некотором расстоянии, и спустя несколько секунд до Эрики дошло. Пригласив ее остаться утром, сейчас Зейн не был уверен, что пригласят его.

Она готова был поспорить, что он нередко встречал вечера вот так, пробуждаясь в одиночестве.

Это возвращение к официальному тону, очевидная попытка поддержать достигнутое утром хрупкое перемирие заставила что-то неприятно сжаться внутри.

— Спасибо.

Кровь из пакета была хороша разве что в ситуации, когда на фоне нарастающей жажды требовалось перехватить на ходу. Сейчас необходимости в ней не было, но отказаться значило бы это предложение отвергнуть, и не по причине, а просто из принципа.

Идти на принцип Эрика прямо сейчас не хотела.

— По поводу вчерашнего…

— Мне казалось, мы все друг другу сказали, — она сделала первый долгий глоток, задержала кружку у губ чуть дольше, чем следовало.

— Не совсем, — Зэйн отпил быстро, просто чтобы собраться с мыслями, и поставил свою посуду на перила. — Если мне позволено будет…

— Нет. Я не хочу продолжать этот разговор.

Эрика снова посмотрела в небо и подумала, что надо допивать и уходить.

— Я просто хотел сказать спасибо, — в голосе Зейна послышалась настойчивость, смешанная с почти-что-улыбкой. — За Дэнни. Спасибо, что ты осталась.

Эрика убрала пальцы от кружки, опасаясь на следующей фразе просто подавиться.

Опыт с «Александрией» показал, что если Зейн решил что-то сказать или сделать, он, даже будучи никем, своего добьется. И ради собственного же спокойствия стоит выслушивать его сразу.

— Не думаю, что он с тобой согласится.

— Напрасно, — теперь он улыбнулся очевиднее, сделал еще один глоток. — Из тебя вышла отличная Смотрящая, Эрика. Многое приходит с опытом, есть вещи, которых даже я не знал, принимая Титул. С учетом того, что мое мнение тут несущественно, никому не позволяй убеждать тебя в обратном.

Все это было сказано так, словно они все еще были близки. Будто Мастер учил новообращенного вампира летать по городским крышам.

Эрика развернулась к нему так резко, будто собиралась… Она сама не поняла, что.

Дэна они услышали одновременно, когда тот спускался по лестнице, и Эрика только сверкнула враз пожелтевшими глазами, разворачиваясь к Зейну боком и лицом к двери, в которую волчонок вот-вот должен был войти.

Он, разумеется, сразу же сунулся к ним, остановился на пороге.

— Добрый вечер, — приветствие вышло полувопросительным, тихим.

Не зная, чего ожидать, все равно пришел. Бездумная, глупая, губительная храбрость.

— Привет.

Зейн потянулся к нему неспешно, давая понять, что бояться нечего, но Эрика оказалась быстрее, — поймала за руку и притянула к себе.

— Никто никого не загрыз, как видишь. И не собирается. Так что выдыхай.

Дэн тихонько фыркнул, но тут же опомнился, опустил, — спрятал, — счастливые сияющие глаза.

Эрика не стала требовать, чтобы на нее посмотрели, просто изучала его сама несколько минут, прежде чем взять за подбородок, вынуждая держать голову прямо.

Ему было хорошо. Так хорошо, что он почти забыл бояться и держаться в соответствии с правилами. Ожидая увидеть отвращение или совсем иного рода страх, она видела только удовлетворение, почти эйфорию.

— Ты ел?

— Да.

Волчонок ответил на автомате: конкретный вопрос — конкретный ответ. Только в кажущихся сейчас васильковыми глазах разлилось нечто, подозрительно похожее на благодарность.

Подул ветер, и Дэн, невольно освобождаясь из захвата, повернул голову так, чтобы он не бил в лицо. Осознал, как близко стоит к перилам и замер, уставившись на асфальт не прямо под собой, а вдалеке.

Никак не ожидавшая от него подобного Эрика вопросительно кивнула снизу вверх, и Зейн сделал лучшее, что мог — привлек мальчишку к себе. Не отвел от края, но обнял обеими руками.

— Как ты?

Тихий, полный какой-то почти болезненной, хотя и сознательно приглушённой нежности, вопрос привел Дэна в себя. Он развернулся, не освобождаясь от объятий, но посмотрел уже внимательнее.

— Все хорошо. Обо мне не нужно беспокоиться.

Он был все тем же обычным Дэнни, только чуть спокойнее и счастливее. Никаких следов вчерашнего помутнения рассудка, только приличествующее случаю легкое смущение.

Стоило задуматься, помнит ли он вообще все, что происходило ночью.

— Я знаю. Ты всегда в порядке, — Зейн привычным и ласковым жестом потрепал его по голове.

Дэн тут же опустил голову, прекращая это поглаживание.

— Это не обязательно, правда. Я не собираюсь путаться под ногами или доставлять дополнительные хлопоты, — договорившись, кажется, наконец, с самим собой, он поднял голову, улыбнулся Зейну мягко и благодарно. — Спасибо.

Потянувшись было к своей почти забытой кружке, Эрика снова предпочла убрать руку.

Продолжение вчерашнего безумия до неприличия отдавало безумием новым, и что делать с ним…

Никогда на её памяти ни один человек, допущенный так близко, не отказывался от общества вампиров. О том, почему компания пьющих кровь мертвецов была столь желанна для живых, рассуждали веками. И всё же, единожды соприкоснувшись, они хотели ещё и ещё. Хитрили, умоляли, даже требовали.

Но ни в одном из известных ей случаев у человека не хватало силы воли, чтобы отказаться самому.

Ее личный телефон зазвонил в заднем кармане, и, криво усмехнувшись возникшему при взгляде на дисплей ощущению дежавю, она показала Зейну номер, подписанный «Лив».

— Привет.

— Добрый вечер. Найди Зейна, если он не с тобой, и приезжайте. Хочу задать вам пару вопросов, — контрастно со смыслом произносимых слов, ее голос казался ровным, едва ли не довольным.

Это замешанное на азарте удовлетворение было Эрике хорошо знакомо.

— Скоро будем.

— Да, и если тебе это удобно, Дэнни возьмите с собой. С вашими вампирскими делами, вы в два счета о нем забудете. К тому же, я предпочла бы, чтобы он был в курсе дел.