Рассвет занимался над Нью-Йорком медленно, нехотя, издалека. Хотя небо еще даже не окрасилось в серый, его приближение ощущалось так явственно, будто тусклое осеннее солнце уже взошло над горизонтом.

Эрика стояла, оперевшись о балконные перила, и смотрела вдаль, пытаясь угадать момент, когда оно начнёт стирать эту ночь неумолимо и стремительно.

Осунувшийся и бледный Дэн спал глубоким и здоровым сном. Состояние, начавшееся с обморока, перешло в него почти незаметно, и перемены эти стали заметны лишь по ритму дыхания.

Зейн отнёс его в комнату и задержался, чтобы устроить удобнее, не бросая спать в джинсах.

Пока он занимался волчонком, Эрика вышла сюда.

Ночной воздух покалывал ставшую слишком чувствительной кожу, в голове было блаженно пусто. На душе — никак.

Не было ни беспомощного ужаса перед случившемся и собственными порывами, ни угрызений совести, ни желания сбежать поскорее.

Даже время как будто шло иначе.

Безрассудство Дэна странным образом уравновесило, привёло в порядок оголённые нервы и смирило направленный на себя и на Зейна запредельный гнев.

— Останешься? — Зейн неслышно подошёл сзади. — Тут есть свободная комната.

На нём были лёгкие тренировочные штаны и небрежно застегнутая рубашка, волосы влажные после душа.

Он привёл себя хоть в сколько-нибудь приличный вид, избавился от испачканной кровью одежды, прежде чем прийти, демонстрируя, что ни на что не претендует, и Эрика кривовато улыбнулась в ответ.

— Как так вышло, что он до сих пор не пробовал крови?

Секунду спустя Зейн вернул ей эту полуулыбку, точно так же оставляя вопрос без ответа, и подошёл ближе.

— Прошу принять мои извинения, Мистрис Смотрящая. То, что я сказал и сделал, было недопустимо.

— Отъебись, — Эрика отозвалась беззлобно, снова повернулась к сонному городу.

Она не могла и не хотела сейчас думать обо всем, что принесла эта ночь.

И всё же, впервые за две с половины сотни лет Зейн пришёл мириться первым, и этим моментом хотелось насладиться. Распробовать его так, чтобы позволить себе признать очевидное: делать это ему неловко, странно, но легко. После всего, что сегодня было, он не ждал ни грубости, ни подвоха, и извинялся искренне.

— Если ты сочтешь это приемлемым, — не дождавшись от нее ничего более, но истолковав молчание правильно, Зейн заговорил снова, и Эрика повернулась к нему без вызова, но и интересом. — Что бы ни происходило между нами впредь, ему больше не стоит это видеть.

— Согласна, — она сменила позу, оставив локоть лежать на таком приятном на ощупь камне, и теперь смотрела на собеседника прямо.

Для Зейна это было не просто много. Он делал то, чего от него не стоило бы ждать ни при каких обстоятельствах и никогда.

Эрика хотела видеть его лицо в этот момент, запомнить взгляд, и собственное абсурдное удовлетворение от того, что всё это было настолько по-настоящему.

Удивительно просто.

До такой степени, что ответ, которого от нее не требовали и не ждали, прозвучал не менее естественно:

— Я тоже… Приношу свои извинения. Впредь, забирая его, я буду предупреждать.

Зейн кивнул, почти рассмеялся, опустив на секунду взгляд на их босые ноги.

— Так останешься? Я найду для тебя что-нибудь переодеться. Разумеется, ещё с этикетками.

Эрика хмыкнула, невольно заражаясь этой улыбкой.

— Просто дай мне полотенце. И отъебись.