С первого взгляда казалось, что кровь повсюду, — на стенах, на полу, на стекле витрины, даже на потолке.

На деле же ею были залиты стойка и пол, и лишь совсем немного брызнуло на стену.

Именно к этой стене откатилась голова Артура с широко распахнутыми от ужаса мёртвыми глазами.

Оторванная по локоть рука валялась в стороне, под одним из столиков.

Изломанное, неестественно вывернутое тело с держащейся на паре сухожилий ногой осталось лежать посреди зала рядом с разбитым телефоном.

Судя по положению, Артур, когда на него напали, сидел с мобильником в руках за стойкой, спиной к залу, дожидаясь времени, чтобы открыть бар. Ни следов борьбы, ни сломанной мебели. Он то ли до последнего не понимал, что происходит, то ли не успел даже попытаться защититься.

Что-либо трогать никто, кроме Эрики, не решался, и, как она полагала, дело тут было не только в статусе Смотрящей.

Прижавшая ладони ко рту Джина забилась в угол между стеной и стойкой. Явившийся одним из первых этим вечером Айзек бешено сверкал ненормально светлыми глазами, стоя между ней и телом. Несколько его мальчиков рассредоточились по углам, ненавязчиво осматривая помещение. Еще две перепуганные официантки и тройка вервольфов курили на улице, дрожа от осеннего холода, но не решаясь войти внутрь.

На двери, конечно же, висела табличка «Закрыто», и время утекало слишком быстро.

Копов пока не вызывали, — обнаружившая Артура Джина в первую очередь связалась со Смотрящей, — и нужно было что-то решать.

Коснувшись кончиками пальцев кожи покойного, Эрика смутно надеялась ощутить хоть что-то, — раз уже в последнее время с ней случались слуховые галлюцинации, — но ничего не прлизошло. Мертвец как мертвец. Ничем не провинившийся улыбчивый и ласковый мальчишка, которому хотелось приключений.

Зейн стоял посреди зала, ровно между телом Артура и его оторванной головой. Войдя, он замер и больше не двинулся с места, не пытался что-то трогать, говорить, предполагать. Его лицо чуть вытянулось, глаза потемнели и загорелись тем нехорошим огнем, который в прежние времена обычно предвещал мощный срыв.

Эрика выпрямилась, наблюдая за ним внимательно, пытаясь уловить мало-мальски знакомые нюансы.

Вот теперь она узнавала Зейна, и это молчание, равно как и этот взгляд, ей не нравились. Еще немного, и он станет страшен, и главное — успеть среагировать прежде, чем от его действий пострадает кто-либо из присутствующих.

— У него есть родственники?

Джина затрясла головой, но тут же опомнилась и ответила вслух:

— Нет. Он говорил, что старшая сестра живет в Канаде, но они не общались много лет. Только мы.

Зейн не отреагировал даже на это, — ни на е вопрос, ни на ответ, хотя Джина явно ждала от него чего-то.

Плохо.

— Ты уверена, что стоит звонить? — Айзек бросил на девушку за спиной раздраженный взгляд, после снова повернулся к Смотрящей. — Если сообщать некому, организуем все своими силами.

— Предлагаешь просто закопать его, где придется?

Зейн спросил, не оборачиваясь. Странно, глухо, и от этого Эрика напряглась еще больше.

— Нет, блять, просто выбросить! — Айзек огрызнулся тут же, и сразу же осекся. — Смертная спутница Филиппа сможет помочь с документами. Думаю, миссис Мердок тоже посодействует, если потребуется. Насчет морга договоримся со Стэном. Его заведение, конечно, только для нелюдей, но думаю, для Арти он сделает исключение. Какой, нахрен, от копов толк, они все равно ничего не найдут, и не отдадут его хрен знает сколько.

Он был настолько прав, что Эрика даже взглянула на него по-новому.

Айзек все еще ей не нравился, но ему интеграция в человеческое общество определенно пошла на пользу. По крайней мере, к смерти человека он относился с поразительным уважением.

— Ладно, сделаем так. Плати всем сколько потребуется, я компенсирую. Бар сегодня не открывать. Девочек отвезти по домам и зачаровать так, чтобы всё забыли.

— А потом? — Зейн перебил так неожиданно, что она едва не подавилась следующей фразой, переводя на него взгляд.

Его лицо больше ничего не выражало, но глаза стали абсолютно невменяемыми.

— Что — потом?

— Завтра тут прирежут Джину? Или еще какого-нибудь? Где сигнализация? Если она больше не работает, какого черта тут не было охраны? Или люди для Смотрящей расходный материал?

Шумно и часто дышавшая, чтобы не впасть в истерику, Джина затихла, сбилась на вдохе. Мальчики Айзека изваяниями застыли возле ведущей в кухню двери, а сам Айзек уставился Зейну в затылок так, будто не верил тому, что видит.

Говорить со Смотрящей так было немыслимо, невообразимо в принципе. Разве что один раз и напоследок — в качестве самого надежного способа упокоиться для тех, кто не решался уйти самостоятельно.

Эрика молчала. Не двигаясь с места, она смотрела прямо и внимательно, выжидая несколько минут, в течение которых Зейн мог остановиться. Пояснить, принести публичные извинения, наконец, после которых инцидент с натяжкой, но можно было бы считать исчерпанным.

Но Зейн молчал тоже, и от его гнева стыл воздух и густела пролившаяся на пол кровь.

— Извини, что? — Эрика сделала шаг к нему, негромко и предостерегающе давая последнюю подачу.

Единственная оставшаяся им возможность отыграть назад.

На них смотрели, замерев, и ждали. От того, как она поведет себя в ответ на подобное, зависело слишком многое. Они либо сохранят терпимость, доверятся и согласятся ждать от нее решения проблемы. Либо устроят в лучшем случае бунт, в худшем — самосуд и линчевание друг друга.

И все лишь потому, что низложенный и бесправный, по большому счету, уважаемый ими бывший Смотрящий посмел публично не подчиниться. Бросить Смотрящей действующей в лицо, что ее авторитет ничего не стоит. Что своими опрометчивыми действиями она способна подставить в первую очередь приближенных, а значит, и прочим ждать нечего.

— Я спросил, какого черта ты не обеспечила их безопасность, Мистрис Эрика?

Под верхней губой Зейна показались кончики клыков. Он сделал полудвижение навстречу, не отдавая, вероятно, себе отчета в том, как собирается поступить дальше, и Эрика ударила. Коротко, унизительно, наотмашь, так, чтобы не сбить с ног, но заставить пошатнуться.

Развернувшись, Зейн смотрел на нее шально и неверяще. Глаза горели, но клыки он убрал.

Эрика бездумно уставилась на кровь на его губах и подбородке, — разбить ему губы и нос она все же умудрилась, — и боролась с желанием ударить еще раз.

Внутри закипало нечто темное, жгучее, злое, требующее продолжения этой сцены уже наедине. Так, чтобы было наглядно и доступно. Так, чтобы он это запомнил надолго и осознал. И плевать, если после не сможет смотреть на себя в зеркало.

Зейн только что самостоятельно и при свидетелях подтвердил ее право на что угодно, и искушение воспользоваться им туманило разум и застило глаза.

Все новое и почти забытое, прошлое и нынешнее…

Зейн не двигался, очевидно, придя в себя и не собираясь нападать. Признавая за Смотрящей право следующего хода и единоличного решения.

Эрика старалась унять дрожь в сведенных пальцах.

Ее телефон напомнил о себе еще одним сообщением, подарив благословенный тайм-аут.

Лив прислала всего одно слово: «Нашли».

Тут же следующим сообщением пришел адрес.

Ни вопросов, ни советов, только факт.

Эрика моргнула, возвращаясь из мутного кровавого месива в своем сознании в реальность.

— Сделайте все что нужно и приведите в порядок зал. Ты, — она бросила на Зейна короткий уничтожающий взгляд, прекрасно подходящий к настолько пренебрежительному обращению. — Со мной.