Полоска теплого гостеприимного свет, пролившегося из открытой звери, легла на темный после короткого дождя асфальт, и тут же пропала.

В зеркало заднего вида Эрика наблюдала, как Лив сбежала по ступенькам, пересекла пустую проезжую часть, и стремительной походкой преодолела несколько ярдов, остававшихся до ее машины.

— Ты решила поиграть в шпионов?

Она опустилась на сидение рядом, принеся в салон запах свежести и хороших, необыкновенно шедших ей духов.

— Не хотела пугать твоих раньше времени.

Вопрос, который она собиралась задать, был предельно странным, но смысла в том, чтобы ходить вокруг да около, Эрика не видела.

— О. Ты меня заинтриговала, — Лив легко улыбнулась, разворачиваясь к ней всем корпусом, и от этого парадоксальным образом стало легче.

— По поводу Зейна.

Улыбка пропала с ее лица, сменилась настороженным вниманием, и она подбодрила коротким кивком снизу вверх, без слов напомнила о том, что в их общих делах глупых вопросом не бывает.

И все же Эрика взяла еще пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями, глядя в лобовое стекло.

— Ты уверена, что это он?

Смотреть Оливии в лицо, произнося подобное, представлялось невозможным по целому ряду причин.

Их все Лив прекрасно понимала, потому что хмыкнула коротко, оценив масштаб проблемы, и тоже села прямо.

— Я даю тебе сто… Тысячепроцентные гарантии, что это именно он. О подселении или подменыше речи быть не может.

Она не демонстрировала ни тени обиды на то, что Смотрящая фактически ставила под сомнение достигнутые ею в одиночку результаты, и от этого стало спокойнее.

С ней вообще было удивительно легко. Даже обсуждать настолько бредовые идеи.

Эрика подалась вперёд, складывая руки на руле.

— Он ведёт себя странно. Неестественно. Несвойственно ему.

Лив издала странный короткий звук, подозрительно похожий на насмешливое фырканье, и посмотрела на нее снова:

— Ты сама, знаешь ли, умеешь удивлять, — заговорила она только дождавшись ответного взгляда. — Я имею в виду тот период, когда он слег и никто не взялся бы предсказывать, как ты себя поведешь.

Эрика вскинула бровь, ожидая продолжения, но Оливия лишь коротко пожала плечами в ответ:

— Даже Джон, хотя он мастер точных прогнозов.

— Я даже не знаю, принять это за комплимент или за оскорбление, — она медленно откинулась на сидение и задумчиво побарабанила пальцами по рулю, борясь с желанием спросить саму себя: «Что дальше?».

Она задала свой вопрос, получила на него ответ, — более чем исчерпывающий, — и сомневаться в словах Лив у нее повода не было.

— Я думала, ты спросишь, как так вышло, что он на меня бросился, — Оливия нарушила молчание первой.

Не торопясь уходить, она пристроила локоть на дверь и взъерошила волосы на затылке таким странно трогательным уютным жестом, что Эрика повернулась, уставившись на нее с плохо скрытым удивлением.

— А ты ответишь, если спрошу?

После короткой паузы Лив тихо рассмеялась, как человек, пойманный на рискованном блефе и вынужденный признать, что тот не удался.

Эрика придвинулась ближе, чтобы достать для нее из бардачка сигареты и зажигалку.

Миссия Мёрдок приняла их с благодарным кивком, и, задумчиво повертев кусок пластика в пальцах, посмотрела на нее снова.

— А я не знаю. Все было как обычно. Я поднималась по лестнице, он вышел из комнаты. Я сказала: «Привет», и что-то у него в голове щелкнуло. По идее, ты должна больше об этом знать.

Как раз такой ответ был ожидаем, и Эрика потерла лицо ладонями, признавая, что кое-что с течением времени действительно не меняется.

— Нет. При мне он был стабилен… По большей части. Со странностями, конечно, но ничего чрезмерно выходящего за рамки. Насколько я могла сопоставить по времени, основную часть своих «подвигов» он совершил до меня.

Она запнулась, с немалым удивлением осознав, что говорит с Лив о вещах, которых старалась не касаться даже мысленно.

Время, проведенное с Зейном, их, как это принято стало называть в двадцать первом веке, отношения были запретной темой. Омутом, в который лучше не заглядывать, чтобы ненароком не извлечь на свет ничего лишнего.

Оливия курила, приоткрыв окно, смотрела на нее и ждала, словно хотела услышать еще что-то или просто не мешала выговориться.

Сухой и крепкий табачный дым плыл по салону, совершенно не помогая прийти в себя.

Вероятно, Эрика еще долго могла бы просидеть так, бездумно глядя на пустую дорогу и пытаясь понять, что делать с собой и этим странным, невесть из каких глубин подсознания взявшимся порывом. Однако, как только у Лив закончилась сигарета, она пришла на помощь легко и естественно:

— Тот барабан, который ты слышала, пока гналась за шаманом. Ты помнишь ритм? Сможешь воспроизвести?

Положение было спасено настолько виртуозно, что Эрика не выдержала, рассмеялась. И с удивлением отметила мельком, что смешок этот вышел горьким и нервным.

Непозволительным.

Не ее.

Вытравить тот ритм из своей головы она не могла, даже отчаянно того желая. Тот как будто въелся под кожу, поселился где-то глубоко внутри вместе с памятью об унизительном нечеловеческом ужасе, испытанном в ту минуту.

Подумав секунду, она отбила его пальцами по рулю. Неуверенно, фальшиво, даже с некоторым опасением, но это вдруг оказалось не страшно.

И ритм, и барабан в одну секунду показались ненастоящими, если и существовавшими на самом деле, то где-то очень далеко и невероятно давно. Не имеющими к ней никакого отношения и не представляющими опасности.

Лив задумчиво склонила голову на бок, пару раз стукнула пальцами по ручке двери, убеждаясь, что запомнила правильно, но сама воспроизводить не стала.

— Спасибо. Я пока не уверена, что это как-то поможет, но и исключать этого не могу.