Раздумывая, с чего начать, Зейн еще раз попробовал коснуться Эрики.

Она закрылась наглухо, но теперь в этом не было злости, только обида. Глупая, такая же по-человечески наивная, как его собственная радость. Вместо того, чтобы думать о деле, она пыталась уместить в своей голове услышанное, оправдать для себя тот факт, что ей лгали с самого начала.

— Мой первый брак был очень неудачным. Отец рано умер, мне пришлось заключить его сразу же, как только это стало возможно по закону.

— Речь идет о Римском праве?

Джон перебил быстро и с неподдельным интересом исследователя, и он невольно улыбнулся в ответ, снова откидываясь в кресле:

— Да, о нем. Для точности: мне было четырнадцать. Невеста, разумеется, была подходящая, но детей от этого брака не было. Уже после моего перерождения выяснилось, что причина была во мне, но озвучивать подобные предположения даже шёпотом в те времена было немыслимо. Развод сулил бы ей множество неудобств, к тому же, она… — он снова поправил часы, пытаясь подобрать лучшую формулировку. — Она меня любила. Так что семь долгих лет мы очень старались. Очередная неудачная попытка стала для нее последней.

Кэт слишком резко и тихо выдохнула, и он прервался, давая ей успокоиться.

— Котенок, я понимаю, как дико это звучит для девушки двадцать первого века, но тогда было так.

— Я в порядке, — она ответила не сразу, поправила волосы просто для того, чтобы куда-то деть руки. — Просто…

— Это было слишком давно. Так или иначе, повторять тот опыт мне не хотелось, и около десяти лет я пожил как свободный и ничем не обремененный гражданин. Это было даже весело. Потом появилась Вилла, и она…

Он задумался, посмотрел в потолок, и Мердок пришел на помощь снова:

— Тебе не соответствовала.

Он вел себя так, будто они говорили наедине, и внутренне Зейн согласился с тем, что так в самом деле было проще. В конце концов, Джон как никто имел право на эту правду. Даже больше, чем Эрика.

— Да. Она ничему не соответствовала. Вдова непонятно откуда родом. Странница. Ведьма, разумеется. Мне было почти тридцать, достаточно взрослый человек по тем временам. У многих к этому возрасту уже были внуки. Мне, как это теперь говорится, снесло крышу, когда я её увидел. Мы поженились спустя ровно столько времени, сколько ей потребовалось, чтобы сшить свадебный наряд, и два года с ней… Это было лучшее время в моей смертной жизни. Иногда рядом с ней появлялся кто-то. Кто-то, кого нельзя было назвать человеком, я имею в виду. Я у неё учился. Но в целом мы просто жили. Как люди. Её беременность оказалась не обязательством, а счастьем.

Он замолчал, снова глядя куда-то в пространство, мимо Мердока.

— А она? Она любила тебя так же?

Селина спросила совсем тихо, и Зейн вскинул голову, возвращаясь в реальность.

Девочка сжалась на диване за плечом Эрики и выглядела подавленной, разбитой, измученной. Почему-то именно она не только слышала слова, но и снимала с него эмоции, и это заставило встряхнуться, послать ей короткую ободряющую улыбку. И закрыться надежнее.

Не те чувства, которыми стоит напрямую и в полной мере делиться.

— Да. Подобное сложно описать, но это было похоже на то, о чем пишут в романах. Когда двое людей просто… подходят друг другу. Когда это взаимно по определению и без всяких оговорок. Вилла практически перестала вести дела с Туманными Землями ради меня, только изредка помогала кому-то зачать или лечила. Со временем оставила и это. Мы ждали сына, и это было в приоритете.

Всего на долю секунды, но эти так ни с кем в полной мере и не разделенные воспоминания стали слишком яркими, одурманили запахами трав, костра и благовоний, втертых в чужие волосы.

— Будь поосторожнее.

— Не бойся, с нами все будет хорошо.

Человеческое тепло забылось со временем, на уровне ощущений превратилось во что-то чуждое, но теперь оно практически осязалось. Так, будто все, о чем он говорил, было вчера.

— Вилла… Странное имя. Это сокращение от чего-то? — Ганс подал голос осторожно, почти неуместно для Вожака волчьего Клана.

— Да. Ее звали Ливилла.

— Как Черная Ливилла из Сказаний Туманных Земель? — Кэт включилась снова, бросила на все еще сидящего рядом Вожака быстрый благодарный и понимающий взгляд. — Видимо, это было популярно?

Слабая попытка храброй девчонки в очереной раз отвлечь, напомнить о реальности и о том, как все это теперь было далеко, заставила устыдиться, и Зейн поднял на нее глаза.

— Сказания, да… Там многое переврали. В частности, колдун из ее супруга долгое время был никакой.

Кэт осеклась на очередном вопросе, открыла и закрыла рот.

— Что? — зато Ганс среагировал быстрее. — Еще раз. Это же сказка. Чертова сказка про ведьму!..

— Как и гримолки, — Зейн пожал плечами, и неожиданно для себя ему улыбнулся. — Многое из того, что написано в учебниках и сказках, обросло странными подробностями. Вилла не была практически всемогущей, но многое умела. В частности, ей мы обязаны тем, что гримолки нам попались в уменьшенной версии. Правда, на создание подходящего яда ушло больше сотни лет.

— Как она умерла? — Эрика спросила так резко, будто первой начала понимать.

За это можно было ухватиться, как за возможность закончить весь этот разговор, свести его к чему-то более насущном.

— Ушла из дома и не вернулась. Её искали почти сутки. В итоге нашли, — Зейн повернулся к ней, но прямо не посмотрел. — Её растерзали неподалёку от города. Забрали кровь, вырвали из неё ребёнка. Жестоко даже для того времени. Даже для вампира.

— Господи, — Мердок провёл ладонью по лицу и все-таки надел очки.

От него фонило страхом, — тем самым, который может испытать человек, слишком хорошо представляющий, каково было увидеть подобное.

— Её перерождение продолжалось двое суток, — эту часть уже можно было опустить, но Зейн продолжил, поддаваясь почти извращённой потребности договорить до конца. — Тело было сильно изуродовано. К тому же, она не была человеком в полном смысле этого слова. Тогда я этого не знал. Это было как… — он коротко рассмеялся даже не над собой, а над тем, как это звучало, провёл ладонью по лицу, почти копируя жест Джона. — Жизнь была кончена. Ничто больше не имело смысла. Когда она пришла ко мне на вторую ночь… Ей нужна была кровь, мне нужна была она, и это было главным. Тогда было принято выставлять тела покойных у дома для прощания. Кто-то из соседей мог видеть, как она встала. Так что ей пришлось увозить меня, пока я спал. Мы сбежали в Александрию. Провели там своё первое столетие, даже немного больше. Там же встретили Дарлу. Она как раз спасалась благородным бегством от очередного толстосума, которого исхитрилась обокрасть. Кстати, это она рекомендовала мне не знакомиться с детишками Мердоков как можно дольше.

— Рекомендовала? — Джон хмыкнул очень выразительно, и Зейн посмотрел на него не менее красноречиво.

— Она сказала, что из вас получится нечто ужасное. Мне обязательно понравится, но путаться с Мердоками в любом из смыслов — перебор даже для меня.

— Прекратите, пожалуйста, оба! — Кэт посмотрела на них по очереди, а после положила подбородок на сцепленные руки. — Чёрная Ливилла, надо же. Что с ней стало?

Она откровенно давала ему очередной шанс закрыть тему, отделаться общими фразами.

Дэнни замер, будто окаменел от обилия мыслей и чувств. Эрика был глуха и нема, как стена.

— Мы много путешествовали. Мир менялся, за ним было интересно наблюдать, — Зейн сделал паузу, словно решал, что говорить, а о чем разумнее будет умолчать. — Мы были вместе больше полутора тысяч лет. Где-то задерживались на время, где-то начинали скучать. Святая Инквизиция набирала силу, мы всё меньше хотели скрываться. Приходилось чаще переезжать. Неподалёку от Мюнхена был городок, мы хотели там остаться. Полгода там было спокойно. Мы не запугивали людей, она хорошо держала под контролем свою силу, хотя та была к тому момента очень велика. Это был конец тринадцатого века. Она была красива, я умён, и вместе мы были счастливы. На нас донесли, разумеется.

Наравне с картинками снова вернулись запахи. Ненависти, огня, крови, горелого мяса.

— Нас отправили в костёр сразу же, без допросов и суда. Ебаный народный гнев. Лив сгорела, я остался жив. Не знаю, как. Вампиры не должны переживать огонь. И тем не менее.

Ощущения, каждый момент той боли, собственные черные обгоревшие кости, слепота и жажда… Всё осталось далеко позади. И всё равно моментально вернулось, заставило содрогнуться от правдивости каждого собственного слова.

— Когда я восстановился достаточно, чтобы начать ходить и делать хоть что-то, мог думать только о том, как вернуть её. И я заключил сделку. Вернее, попробовал её заключить. Мой здравый рассудок… Мой разум в обмен на то, чтобы получить её обратно, — он снова замолчал, повернул на указательном пальце кольцо. — Я совершил ошибку в процессе. Я попросил вернуть мне любимую женщину, но не просил Ливиллу.

— Хватит. Пожалуйста, хватит… — Селина подтянула колени к лицу и попыталась закрыть голову руками, не обращаясь ни к кому конкретно.

Эрика развернулась так, будто готова был растерзать любого, кто её обидел, и Зейн подался вперёд, прогоняя от девочки этот морок. Потер ладонями лицо.

— Прости, детка, я стараюсь. Прости.

Она воспринимала бесконечно чутко, хотя лично от неё он и отгородился полностью. Яркость воспоминаний, их значение для него, — всё это играло свою роль. И, как бы жестоко это ни было, эта чувствительность и её ужас подтверждали все его теории разом.

— Всё в порядке, — Селина подняла на него мутные, абсолютно больные глаза и выпрямилась. — Ты не виноват, это… В итоге ты остался и без того, и без другого, да?

Он помедлил, сомневаясь, насколько безжалостно будет отвечать ей напряму.

— Да. Невесть откуда взявшийся Безумный Зейн был лучше, чем обезумевший от горя и огня вдовец Чёрной Ливиллы.

— А имя? — спросить первой снова решилась Кэт, но теперь её голос звучал почти обречённо. — В некоторых легендах упомянут её спутник… супруг… Но нигде не назван по имени.

— Прелести Туманных Земель, Котёнок. Если не можешь носить химеру постоянно, обладая нужными знаниями, концентрацией и наглостью, можно набросить её на всех остальных. Вымарать из учебников и книг себя и все воспоминания о себе. У нас была общая кровь, и я… многому у неё научился.

Собственное тело перестало восприниматься как нечто материальное, и Зейн поднялся, прошёлся по комнате, напоминая самому же себе о том, что это в прошлом. Почерневшие хрупкие кости восстановились, на них наросла плоть. Возвратилась способность говорить и мыслить.

— Я вернулся в то место только один раз. Больше четырех веков спустя. Города там уже не было. На его месте стояла деревня.

Эрика подняла на него взгляд, недоверчивый и тёмный, но отвечать на него прямо Зейн не стал.

— Когда ты появилась, всё поменялось ещё раз. Будучи римлянином, сложно оставаться в стороне от политики, и мы с Виллой взяли этот интерес с собой в Туманные Земли. Когда появилась ты, всё стало по-другому. Я встретил тебя там, где потерял её, и хотел начать с начала. Оградить тебя ото всего этого дерьма. Это было объективно сложно, мои приступы никуда не давались. Я уезжал на три дня или неделю, ты ни разу не усомнилась и не задумалась, были ли в тех краях бордели, достойные того, чтобы я проводил в них столько времени…

Она молчала так напряжённо, будто боролась с желанием ударить, но, начав, следовало закончить.

— Я боялся обнаружить тебя, например, без руки, когда в очередной раз приду в себя. Но я никогда тебе не изменял.

Эрика не ответила.

Смотреть на нее прямо сейчас было опасно, и Зейн вернулся в кресло, сел, сжал пальцы на подлокотниках слишком сильно.

— Кто был Создателем Виллы, мы так и не узнали, да и не особенно интересовались, если честно. Она отреклась от него в первый же год, он никогда не искал нас и не давал о себе знать. Я полагал, что он был из тех, кто передает свою кровь первому попавшемуся человеку перед тем, как упокоиться. Однако по стилю, по возрасту на Сайфера это похоже. Технически будучи Создателем Виллы, он может не знать обо мне из-за химеры, но иметь некоторое влияние на моё Творение. Если Селина нас слышит и так хорошо чувствует меня, это, с большой долей вероятности, так.

Общее молчание было растерянным, вязким, будто никто не ожидал, что он закончит так и именно сейчас.

Зейн молчал тоже. На смену памяти пришло опустошение и желание скрыться подальше ото всех возможных расспросов и полных их сочувствия, вроде бы ничего не значащих фраз.

Мердок снял очки, и, оставив их на столе, поднялся, подошел к окну.

— Я согласен с твоими выводами, по стилю то, что мы видим сейчас, похоже на то, что ты описываешь. Единственное, чего я не понимаю во всей этой истории, это как тебе удалось в течение пяти лет практически каждый день смотреть на нее и ничем себя не выдать.

Пол под ногами накренился еще раз, и на долю секунды ощущения стали похожи на те, которые Зейн почти виртуозно научился отслеживать — первые, густым белым туманом заволакивающие сознание признаки подступающего безумия.

Он развернулся к Джону не вставая.

— Ты знал.

Это был не вопрос, и тот лишь флегматично пожал плечами, не отвечая:

— Мы двадцать лет вместе. Это не так много по твоим меркам, но как, по-твоему, она могла мне не сказать?

— Что? — Кэт чуть приподнялась в своем кресле и показалась в этот момент еще моложе, чем была на самом деле. — Вы сейчас о чем? Мама? Хотите сказать, что ты… на нее похожа? Этого урода просто ностальгия замучила?

— Нет. Не совсем так, детка, — Лив поправила волосы, опустила одну ногу на пол, прежде чем развернуться к ней. — Я на нее не похожа. Если мы с твоим отцом все поняли правильно, я полная и абсолютно идентичная копия. То же лицо, тело, голос, даже походка. Зейн просил вернуть конкретную женщину, и с большой задержкой, но получил меня. Так?

Она повернулась так быстро и неожиданно, что отвести взгляд Зейн не успел.

Лив молчала на протяжении всего того времени, что говорил он. Не задала ни единого вопроса, не выглядела ни потрясенной, ни напуганной.

— Давно?

Это был самый глупый вопрос из всех, которые только можно было сейчас задать ей, и все же Зейн его задал.

В Лив ничего не изменилось, даже взгляд остался прежним. Она коротко хмыкнула, посмотрела на свои руки, а после снова подняла лицо.

— Четыре с лишним минуты — это уйма времени. Можно успеть смотаться куда угодно. Тебе ли не знать.

До сих пор сидящий на полу Дэнни поднял голову, будто только что пришел в сознание или проснулся, растерянно взглянул на обоих Мердоков, а после задержался на Зейне.

— Черт возьми, — тот откинулся в кресле, посмотрел в потолок, намеренно отворачиваясь от сидящей напротив женщины так, словно не мог ее видеть. — Вы не должны были узнать об этом.

— Значит, ты все же не искал меня специально? — она невозмутимо потянулась к забытым всеми сигаретам, лежащим на столе.

Закурила, но так и осталась сидеть, уперевшись локтем в колено и чуть подавшись вперед.

— Нет, — Зейн повернулся на щелчок зажигалки, как на выстрел, задержался глазами на ее пальцах. — Я не искал тебя. Я понятия не имел о том, что ты есть. Когда мы встретились впервые, я решил, что свихнулся окончательно.

— И ты никогда не хотел забрать ее? — Джон подошел к столу, чтобы взять сигарету для себя, и спросил почти равнодушно, ни на кого не глядя.

Зейн замолчал надолго, обдумывал правильный ответ до тех самых пор, пока он не вернулся обратно к окну.

— Скажем так, эту возможность я не исключал. Но лишь в том случае, если бы она этого хотела.

— Охренеть, — Эрика рассмеялась тихо, но очень нервно, откинулась на диване так резко, что слегка задел Дэна коленом. — То же тело, идеальная копия… Технически ты все еще его Мастер. Так ты смогла его восстановить?

— Ты же видела, что со мной что-то нет так, — Лив пожала плечами и сбила пепел с сигареты с таким видом, будто и вовсе не заметила, насколько она потрясена. — Тогда, у лестницы, вскоре после того, как приехал Дэнни. Ты ведь сочла не совсем нормальным мое лицо.

— Значит, ты все-таки не человек?

— Нет, почему же, — она все же подняла голову, послала Эрика одновременно печальную и немного сумасшедшую улыбку. — Иногда это бывает даже обидно. Я помню, как управляла ветрами, как останавливала бурю, пропуская ее через себя. Даже как весело было полетать однажды на метле, чтобы напугать не в меру заинтересованных в юных ведьмах несвятых святых отцов. Но я по-прежнему человек.

Джонатан все еще стоял у окна без очков, курил, стряхивая пепел в ладонь, и молчал.

Со своего месте Зейн видел только его профиль, и это зрелище нравилось ему еще меньше, чем все услышанное.

— Я никогда не путал свою жену с твоей.

— Да, — тот коротко кивнул и хмыкнул. — За исключением одного раза.

— Единственного раза. Я принял ее за Виллу. Вернее, за что-то, принявшее облик Виллы. И сделал все, чтобы исправить это.

— Я знаю, — Джон развернулся и перебил так, что его слова и последняя фраза слились в один невнятный звук. — Хватит.

— Да ты охрененно спокоен, — Эрика поднялся, прошлась по гостиной, опустив руки в задние карманы джинсов.

— Не вижу смысла психовать, — Джон пожал плечами и вернулся к столу, чтобы затушить сигарету. — Миллионы мужчин в мире дружат с бывшими мужьями своих жен. Я предпочитаю смотреть на это так. Кроме того, у меня было время, чтобы об этом подумать.

Он не стал подчеркивать свое исключительное право, прикасаясь к Лив, просто забрал свои очки, и за это Зейн почувствовал себя признательным едва ли не больше, чем за все остальное.

Нужно было успокоиться, вернуться к делу, ради которого он все это в себе и в них растревожил.

— Если я прав, а я, скорее всего прав, все равно непонятно, как он тебя нашел. Обряд Отречения должен продолжать работать, несмотря на твое упокоение и новую жизнь. На фоне всего я готов поверить даже в банальную случайность: он приехал в Нью-Йорк, полюбопытствовал, кто такая миссис Мердок, и увидел тебя.

— И понял, как крупно ошибся тогда, — она кивнула, соглашаясь с этим предположением, как с очевидной истиной. — После сообразил про наше с Эрикой родство. Он не видит тебя из-за химеры, и вряд ли способен задуматься о том, куда делось связавшие нас звено из этой цепочки. Не знает, что моя кровь аннулировала твою первую сделку. Сумасшедшего низложенного Смотрящего в расчёт можно не брать. Действующая Смотрящая слишком молода, чтобы представлять опасность. Но натравить Рику на меня было бы хорошим вариантом. Не худшим, чем вырастить нескольких, пусть и небольших, гримолков. По крайней мере, я бы на его месте поступила так. Особенно если бы бедному глупому тщеславному шаману удалось раздобыть немного крови…

— Что значит «аннулировала сделку»? — Эрика остановилась рядом с ней, не прося, а требуя ответа.

— Всё остальное ты благополучно пропустила мимо ушей, да? — Лив подняла голову, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. — Помнишь, ты пыталась выяснить, кого я притащила в тело Зейна вместо него, и почему он ведёт себя странно? Так вот, поверь моему опыту, странным он был раньше. Теперь он стабилен и вменяем, как никогда.

Эрика молчала, смотрела на неё, и глаза ее постепенно наливались золотом.

Зейн медленно, как будто ему было больно, встал, и она стремительно развернулась всем корпусом, инстинктивно закрывая собой своих «птенцов».

Зейн остановился.

Атмосфера в комнате была чудовищной: тяжёлой, нервной, беспросветно гнетущей.

— И что нам делать теперь? — с восхитительной храбростью Вожака Ганс в очередной раз нарушил молчание первым.

Его зрачки были расширены, пульс зашкаливал, но, помимо старших Мердоков, он был единственным, кто не испытывал страха.

— Тебе — ехать в Амстердам.

— Мы можем быть полезны здесь! Я не стану посвящать парней в лишние подробности, но мы…

— Что, если тебя убьют? — Зейн посмотрел в пол, и только после ему в глаза. — Ты уже взвалил на себя Клан. Как бы ты ни хотел остаться, в первую очередь ты должен думать об этом. О том, чтобы всё не покатилось к чертям обратно.

— Я хочу поехать с ним, — Кэт отозвалась негромко, но уверенно.

Лив вскинула бровь, будто была поражена тем, что проиграла очередной спор.

Джон снова потянулся за сигаретами, повертел зажигалку в пальцах.

— Это политика или личное?

— Личное, — Кэт забрала зажигалку, закурила, потом протянула её обратно отцу. — Скорее личное.

— Ладно, спрошу иначе, — Джон хмыкнул и откинулся на спинку кресла так, чтобы видеть и ее, и Ганса. — Я могу быть уверен, что ты едешь, потому что хочешь, а не потому что пообещала побыть заложницей?

— Нет, — Ганс ответил так, будто едва сдержался, и Кэт тронула его руку кончиками пальцев, успокаивая.

— Я еду, потому что он хорошо целуется и моё присутствие может сказаться благотворно. В остальном — посмотрим. Я обещаю, что дам тебе знать, если мне хоть что-то не понравится, — она перевела взгляд на Зейна и вдруг бледно улыбнулась, справившись со своим инстинктивным страхом. — И тебе дам знать тоже.

— Я позвоню Роланду, у него есть кое-кто внутри Клана. У неё будет лучшая охрана, Джон.

— Хочешь сказать, кто-то подкуплен? — в качестве Вожака Ганс среагировал так быстро, что при других обстоятельствах это можно было бы счесть даже забавным.

— Да, и давно. Ты узнаешь, кто, когда приедешь. Эти люди тебя безоговорочно поддержат. Если потребуется, с оружием в руках.

Дэнни молчал, реагируя на услышанное слишком вяло.

Эрика замерла рядом с ним, всё ещё напряженная, готовый драться за него, если придётся.

Зейн отвёл взгляд, чтобы не нервировать ее лишний раз, посмотрел в сторону окна.

— Думаю, сейчас мне лучше уйти.

— Подожди, — Лив встала, на ходу обулась, заправила волосы за ухо. — Пойдём погуляем.