Охотиться с ним оказалось восхитительно.

Дэнни уступал ему и в силе, и в скорости, но это с лихвой компенсировалось азартом и искренним удовольствием, которое он получал в процессе.

Когда они уходили, Эрика по ментальной связи шепнула ему про крыши, и, позволив младшему насытиться, Зейн занялся именно этим. Показал, как превращать прыжок в полёт, позволил пробовать самому, непрестанно страхуя.

Дэнни и правда пришёл в восторг. Его невероятные глаза будто светились изнутри, шальная счастливая улыбка казалось удивительно живой.

Именно теперь, умерев, он был как никогда полон жизни, вдохновения и планов. С подлинным и бесконечным интересом изучая новые возможности своего тела, он и правда летал, обучаясь быстрее, чем можно было ожидая, учитывая нюансы того, как свершилось его перерождение.

Лишь оставшись наедине Зейн получил возможность спокойно и без спешки рассмотреть его клыки, окончательно убедившись в том, что они сформировались как надо.

Дэн был неправилен и идеален одновременно. Его бешеный потенциал кружил голову даже опосредованно через Эрику, и ощущение его, — их обоих, — своими делало почти всемогущим.

Зная, что не должен торопиться и не забывая о том, кто все же его Мастер, он все же не отказал себе в удовольствии погладить волчонка по голове над вторым за сегодня трупом, и Дэн отозвался счастливой улыбкой и абсолютным доверием.

— Я так рад, что ты есть, — Зейн шепнул это на ухо, тихо, коротко.

Не громче ветра, ощущающегося где-то далеко в океане.

Дэнни уставился на него бездонными, полными восхищения глазами, и отвечать вслух не стал.

— Мне кажется, мы раскрыли одну из величайших тайн прошлого столетия, — он смотрел вниз, безбоязненно стоя на самом краю очередной крыши, и Зейн, не скрываясь, любовался им, расположившись чуть поодаль.

— Какую именно?

Дэн развернулся к нему, улыбнулся открыто, уверенно и дерзко, как улыбался раньше, на заре их знакомства.

— Бэтмен был вампиром. Очищал город от преступности альтернативными способами.

— Значит, у нас не будет проблем с твоим костюмом для вечеринки на следующий Самайн, — он подошел ближе и протянул руку.

Волчонок оперся на ладонь с готовностью, легко соскользнул с парапета, неудобно задирая голову, чтобы посмотреть снизу вверх.

— Ни за что. И не вздумай предложить это моей Мистрис.

Он с потрясающей легкостью преодолевал любую субординацию и интуитивные ограничения, и Зейн подкрепил эту фамильярность очереднвм поглаживанием по голове.

— Кстати, про мою Мистрис. Раз вас теперь двое, может вы и с моим ростом что-нибудь придумаете?

— Увы, это не поменять, — Зейн не задумываясь отзеркалил его безмятежную и счастливую улыбку.

С Дэнни было хорошо.

Фредерика вытягивала из него жилы, заставляла сходить с ума от страсти и страха, подогревала все это то неосознанно, то вполне намеренно.

Быть может, причина состояла в любви к ней не просто как к «птенцу», а как женщине, которую он хотел видеть и чувствовать равной.

С волчонком ничего подобного не имело места по определению, да и сам он был совсем другим. И не в молодости, не в разнице во временах и опыте тут было дело.

Не менее родной, он считывался по-другому, совсем иначе фонил, словно оттеняя кипящее внутри, как смола, темное безумие.

Зейн касался его просто потому, что мог и потому что хотелось, и это принималось не просто с радостью. Дэн, наконец, ощутил себя на месте, и подтвердил тем самым все его далеко идущие и смелые теории.

— Зейн.

— Да?

Он снова поднял голову, отступил на шаг, чтобы удобнее было смотреть, и что-то в этом движении неуловимо напомнило Лив.

— Можно мне к Мердокам?

— Тебе можно все, — избавляясь от наваждения, Зейн погладил его ещё раз. — Но тебе не нужно убегать из дома всякий раз, когда у нас с Эрикой наметиться выяснение отношений. То, что она сохранила мою кровь, многое меняет, но не означает, что мы вместе. Еще много есть такого…

— Я знаю, — только что поощренный за откровенно панибратское отношение к старшему Дэнни перебил не задумываясь. — Не может быть так просто. Но они волнуются. Джон привез мне целый набор очков, чтобы я мог выходить к людям, а я даже спасибо ему не сказал. Что с Ганом, я даже думать не хочу. Линс наверняка сходит с ума.

— Кто?

— Селина. Наверняка уже вбила в свою глупую голову, что из-за родного по крови «птенца» вы ее бросите. Ни тебе, ни ей сегодня некогда этим заниматься. К тому же, я думаю, что именно сегодня вам лучше побыть вдвоем.

— Дэнни…

Он не подумал об этом сам. Лишь где-то на периферии отметил, но не задумался всерьез. Ни о ком толком не вспомнил, утопая в Эрике, ее боли, крови, неутоленной страсти и такой же выматывающей, как его собственная, тоске.

— Я обещаю тебе, что буду очень осторожен. Не как в прошлый раз.

— Я не это хотел сказать.

— А что?

— Спасибо.