Первые убийства не приносили Фредерике удовольствия, не будили в ней азарт и не разжигали в ее крови пламя. В них присутствовала неловкость, естественная для добропорядочной и набожной женщины, ещё не до конца осознавшей свою новую сущность и то, что прежними мерками она не сможет изменить уже ничто и никогда.

Дэнни же убивал красиво.

Наблюдая за ними со стороны, Зейн отмечал изящество и беспощадность движений, отсутствие сомнений и душевных терзаний. Он определенно сохранил и разум, и душу, но его убеждения и потребности определились точнее. Убивая быстро и безболезненно, он словно делал то, для чего был рожден, с полным осознанием смысла и не нуждаясь в пояснениях.

Эрика оставалась рядом. Каждую секунду, на каждом шаге она ненавязчиво помогала, едва слышно подсказывала, прикрывал ему спину, неусыпно контролируя пространство.

Это зрелище завораживало и вместе с тем заставляло держать собственную спину слишком прямо.

Ощущение сопричастности и вместе с тем, чуждости всему этому оказалось чем-то средним. Тонкой гранью между наслаждением и пыткой.

Дэнни не принадлежал ему и уже больше не будет, и эта пустота делала голову лёгкой, движения непривычно раскованными.

Эрика увлеклась происходящим. Едва ли сама понимала, чему радуется. Едва ли следила за выражением своего лица. Зная, что за ними наблюдают, она не красовалась, не позерствовала, а занималась

исключительно тем, ради чего они вернулись в эти забытые всеми богами районы — учила свое Творение убивать. Внушала ту философию, с которой делала это сама. Ту самую, что переняла у своего Мастера, но напоминать об этом тем или иным образом даже самому себе Зейн счёл подлым и неэтичным.

Он сам насторожился лишь один раз, заметив в конце улицы пару молодых и весёлых вампиров. Те притормозили, и, узнав Смотрящую, тихо ретировались.

Неделя для местного Общества обещала быть в плане новостной повестки насыщенной…

Зейн невольно улыбнулся, опуская руки в карманы.

Эрика увидела, конечно же, но внимание мелкого на свидетелях акцентировать не стала. Только выпустила когти на всякий случай.

Чем бы она ни руководствовалась, чего бы ни хотела для себя, инстинкт Создателя в ней сработал, хотя его могло и не оказаться.

Это было главным, в чем следовало удостовериться, и Зейн ушёл тихо, не отвлекая их и не прощаясь, надеясь на то, что Эрика сообразит вовсе о нём не упоминать.