Пробудившаяся на следующий вечер чуть раньше Эрика по целому ряду очевидных причин не захотела оставаться рядом с ним.

Открыв глаза в одиночестве, Зейн пару минут лежал, глядя в потолок не своей, а гостевой спальни, которую она занимала. Попытки угадать были заведомо бессмысленными, уж слишком далеко — или глубоко — за гранью оказалось все сказанное и сделанное накануне.

Однако она не воспользовалась возможностью просто сбежать, прикрывшись делами, а осталась в гостиной. Оттуда ощутимо тянуло неприкрытым, почти детским восторгом Дэнни, и Зейн вышел к ним, хотя и остановился на лестнице, не спеша обнаруживать свое присутствие.

Волчонок стоял лицом к окну, распрямившийся, словно сбросивший с себя тяжкий груз, и, задержав дыханием, рассматривал короткий ручной меч. Один из тех, что описывал в каталогах.

Эрика заметил его, качнула головой, приглашая подойти ближе.

— Спасибо! — Дэн развернулся, в самом деле сияя.

Увидел Зейна и чуть смутился:

— Взгляни, какая красота. Произведение искусства…

— Этот извращенец обрадовался оружию больше, чем Макбуку, представляешь?

Эрика и сама выглядела настолько вдохновлённой, что Зейн предпочёл сесть на диван, не вторгаясь.

— Представляю. Ты умеешь превращать оружие в искусство, а Дэнни фанат.

— Я думал, это просто магазин, — мальчишка опустил меч, но из рук так и не выпустил.

Глаза у него засветились совершенно по-новому, будто Смотрящая в очередной раз сделала нечто, поразившее его воображение.

— Это — магазин, но мой муж при жизни был кузнецом, — стоя за диваном, Эрика наклонилась, опираясь на спинку рядом с головой Зейна обеими руками. — Так что я тоже кое-что умею. Очень редко, в виде хобби.

Дэн задержался взглядом на ее руках, неосознанно облизнул губы.

— Кажется, сейчас ты сказала что-то лишнее, — Зейн запрокинул голову, глядя на нее снизу вверх, и тут же получил в ответ короткий чувственный поцелуй.

— Даже не надейтесь. Оба.

— Почему? — Дэн всё же положил свой драгоценный подарок на стол и подошёл к ним. — Это ведь не страшнее, чем переругаться из-за меня со всем городским Обществом и целым охотничьим Кланом в придачу.

Случившееся в «Александрии» прошлой ночью было для Клана Чёрного волка трагедией и грозило большой кровью, но он чему-то радовался.

Не злорадствовал, а именно радовался, как мог радоваться только человек, тосковавший по своей семье и воссоединившийся с ней.

Как человек, неожиданно узнавший, что не все, кому он верил, оказались подонками.

В конце концов, как человек, убедившийся в том, что имеет значение для той, с кем делит постель.

— Это запрещенный прием, — Эрика подняла голову, давя улыбку.

— Ты только что подарила мне коллекционный клинок ручной работы и баснословной цены.

— У меня была пара поводов подумать, что тебе понравится.

— Я теряюсь в догадках, каких.

Решив, что послушал достаточно, а продолжать они могут бесконечно, Зейн поймал Эрику за воротник и притянул ближе. Поцеловал глубоко, со вкусом, без какой бы то ни было спешки.

— Зрелище и правда завораживающее. Но, боюсь, Смотрящая не согласится.

Не отводя взгляда от нее, он обращался к Дэну, и тот фыркнул чуть слышно, сел рядом на диван.

— Не верю, что ты совсем ничего не можешь придумать на этот счёт.

Он извернулся, провел по запястью Эрики губами. Уже не на пробу, не нерешительно, а вполне со знанием дела.

Зейн засмотрелся, а она тут же, — просто из вредности, — воспользовалась моментом, чтобы коротко, больше дразня, поцеловать его снова.

— Почему это выглядит как сговор?

— Потому что это он и есть? — Дэн отвлёкся от своего занятия, бросил на нее взгляд из-под ресниц.

Вышло у него откровенно плохо, но на саму попытку Эрика среагировала быстрее, чем успела опомниться. Перехватив мальчишку, потянула к себе, чтобы поцеловать глубже и вдумчивее, чем только что целовала Зейна.

Подавшись к ней, Дэн неловко задел его локтем, смутился, дернулся, но тут же вспомнил, что опасаться нечего. Потянул за рукав, вынуждая обойти диван, чтобы их ничто не разделяло.

Его настойчивость, мягкая, не давящая и не вызывающая, но с каждым разом все более уверенная, вызывала уже не оторопь, но почти умиление.

Зейн ненавязчиво, но здорово постарался, чтобы он мог вести так, — пусть все еще чуть-чуть неловко, но красиво. Многообещающе.

Так, что невозможно было, да и не хотелось отказывать.

Медленно огибая диван, Эрика не отпустила взгляда волчонка… волка, с подлинным интересом наблюдая, как огонек восторга и благодарности в них сменяется вполне искренним желанием.

Дэн развернулся вслед за ней, но не встал. Продолжал смотреть так, будто увидел перед собой не просто ее, а нечто удивительное, и вот это уже следовало пресечь. Хотя и осторожно.

— Не отвлекайся, мелкий.

Дэн улыбнулся рассеянно и очень довольно, приподнял край ее джемпера, чтобы поцеловать в живот, и сразу же принялся расстегивать на ней джинсы.

— Слушаюсь Смотрящую.

Пришлось прикусить губу, — то ли для того, чтобы не рассмеяться самой, то ли гася родившуюся на них хищную улыбку.

Страх сломать его, отпугнуть нечаянно причиненной болью, постепенно, но неотвратимо проходил. Точно так же, как Дэнни переставал бояться ее трогать, исследовать губами и ладонями, тереться о прохладную кожу щекой.

Справившись с джинсами, он все-таки снял… буквально содрал с нее чертов джемпер так, словно наконец дорвался до исполнения своего самого заветного желания, и Эрика сдалась.

Дэн хотел ее так сильно, — до дрожи, до трепета, до срывающегося от запаха ее духов дыхания. И нежданная, так естественно полученная им в безмолвии Зейна индульгенция сносила для него последние преграды.

Привычно перехватив за подбородок и не сомневаясь, что он подчинится, Эрика потянула его к себе и уложила на ковёр, с силой провела раскрытыми ладонями по груди и бокам. Не торопясь, намеренно изводя, вылизала его живот и бёдра, заставляя извиваться от нетерпения, часто и горячо дышать, хвататься за что придётся.

Дэнни отпустил себя, позволил, наконец, себе чувствовать много и сильно, и когда необходимость сдерживаться отпала, каждый раз, каждое новое касание становилось для него едва ли не откровением.

Она заставила мальчишку приподняться, раздевая окончательно, по-хозяйски погладила ноги, рассматривая при свете.

Дэн вспыхнул под этим взглядом, прикрыл глаза, пытаясь справиться со смущением. Лишая этой возможности, Эрика провела по его члену ладонью, заставляя охнуть и раздвинуть колени шире, а уже через секунду — зажмуриться, хватая губами воздух.

— Рика…

Он не думал и не отслеживал, как именно ее называет, уместно ли это вообще, и она сдвинулась ниже, поцеловала колено, а после выпустила клыки.

— Дэн. Дэнни. Посмотри на меня.

Волчонок послушно открыл плывущие глаза, коротко инстинктивно вздрогнул, увидев перед собой опасного и хищного вампира.

— Смотри.

Он подчинился, не посмел отвести взгляд.

Сжимая его ногу под коленом, Эрика придержала член у основания, взяла его в рот так, чтобы едва не задеть клыками, лишь чуть обозначить возможное прикосновение.

Дэн охнул, запрокинув голову, глухо ударившись затылком, и тут же приподнялся, опираясь на подрагивающий локоть.

Зрачки его расширились, дыхание срывалось, но не смотреть он не мог.

Демонстрируя поразительную выдержку, он не двигался, только постанывал тихонько, облизывал губы.

— Рика…

Он звал по имени, едва ли слыша самого себя, и этот звук прокатывался по ее коже пламенем.

Эрика двигалась размеренно, не торопясь, испытывая его терпение, дожидаясь, чтобы очередной стон перешёл в протяжный жалобный всхлип.

— Пожалуйста! Пожалуйста…

Горячий ком свернулся в животе от того, как он просил, но она сделала ещё несколько движений — до тех пор, пока Дэнни не выгнулся так сильно, что она едва успела убрать клыки.

Его сердце заходилось от нетерпения, от внутреннего жара, от того, как мучительно сладко сводило все мышцы.

Свет бил по глазам, чудовищно ярко для обостренного вампирского зрения, но отвлекаться и регулировать яркость не было ни желания, ни сил.

Дэн принадлежал ей умом, сердцем, каждой клеточкой тела, и, словно доказывая это, Эрика опустилась на него слишком резко, рискуя причинить боль и ему, и себе.

Волчонок под ней охнул от неожиданности, испуганно вцепился в руку, содрогнулся, и снова расслабился, доверяясь. Часто и горячо дыша, он выгнулся, позволяя двигаться так, как ей заблагорассудится, и жмурясь от света.

Он чувствовал остро до боли, так объёмно и осязаемо, что хотелось плакать. Эрика наконец была не просто на нём, как с самого момента их знакомства и должно было быть. Сейчас она была с ним, и голова так сладко кружилась от осознания: это ничего не отменяет, а он сам не забирает чужое.

По-другому, иначе, — да.

Но не вместо и не в ущерб.

Дэн потянулся, неудобно выгибая шею, целуя ее куда придётся, куда смог дотянуться.

Ослепительно яркие огни в какой-то момент пропали, будто потухли сами по себе, сменились мягкой лампой, в свете которой оказалось так просто разжать пальцы, которыми он вцепился в ковёр, погладить по бедру, по ребрам, ещё больше заводясь от ощущения прохладной мягкой кожи под пальцами.

Эрика был опасна. Опаснее, чем большинству ее собственных знакомых пришло бы в голову вообразить. Должно быть, Зейн оставался в этом городе единственным, кто по-настоящему знал ей цену, и собственная безоговорочная уверенность в том, что она не причинит вреда, заставляла забываться и забывать обо всем на свете.

Сменив угол, она склонилась ближе, уперлась ладонью в ковер, не сбавляя темпа, и, когда ее запястье оказалось поблизости от лица, и Дэн прихватил его губами.

Не имея возможности двигаться вместе с ней, задыхаясь от сумасшедше быстрого темпа, от собственного восторга при виде того, как двигается ее грудь, от яркого, ослепляющего не меньше так удачно сменившегося света, удовольствия, он впервые позволил себе хотя бы мысленно оформить всю эту бурю чувств в короткое: «Люблю», прежде чем кончить вместе с ней.

Эрика отстранилась, чтобы не помешать ему, и замерла, пережидая его оргазм, как цунами.

Она не знала, сколько точно прошло времени, о чем сейчас следовало и уместно было думать, и где в этот момент был Зейн, пока тот не появился со стороны лестницы.

Волосы на его висках были влажными, одежда в беспорядке. С собой он разобрался в ванной сам, то ли не дождавшись ее, то ли из тактичности. Она не хотела спрашивать.

Все еще не пришедший в себя Дэнни потянулся к одеялу, которое он принес, и Зейн не счел нужным отказывать себе в том, чтобы поймать Эрику за локоть, сжимая слишком сильно, развернуть к себе и поцеловать.

Она ответила. Должна была оттолкнуть. Зарычать так, чтобы не потревожить волчонка, но обозначить свое отношение к произошедшему.

Вместо этого она обняла, погладила по затылку, словно утешая, успокаивая, обещая, что все будет хорошо и ничего катастрофического не случилось.

Когда Дэн выдохнул это горячее и отчаянное «Люблю», не понимая даже, что говорит вслух, что-то для них обоих переломилось, приобрело новые, изумительно четкие очертания.

Если еще в доме у Мердоков мальчишка был глубоко очарован и по-юношески влюблен, то теперь он и правда уже любил. Не трагично, обреченно или по-щенятьи радостно, а взвешенно, спокойно, определенно настолько, насколько это в принципе может быть.

За сто пятьдесят лет, проведенных вместе, она сама говорила это десятки раз, и всегда искренне. Даже осознав, что никогда не услышит подобного в ответ.

Зейн не пользовался этим словом, принципиально не имел его в своем лексиконе, и проще было согласиться, не мучиться самой и не раздражать его бессмысленными вопросами.

Услышав это от Дэна, она чувствовала себя так, будто небо только что рухнуло на землю, и, невзирая ни на какой горький опыт, снова не хотелось ни о чем спрашивать, ничего выяснять.

Она не знала, сколько они просидели так, обнявшись, прежде чем волчонок шевельнулся, заморгал, и пришла пора оторваться друг от друга, сделать вид, что ничего не было, чтобы не портить ему этот момент.

Зейн посмотрел понимающе и благодарно, потянул за собой на пол. Накинул на нее край одеяла, и Эрика не стала отказываться. Ковер в гостиной был, в конце концов, ничем не хуже постели.

Дэн устроился, положил голову на согнутый локоть, и подтянув к себе ее руку.

— Почему никто из вас мне не сказал?

— О том, что Смотрящая сказочно хороша в постели? Я думал, ты догадываешься.

Пацан фыркнул, но не решился встретить его взгляд. Вместо этого поцеловал упомянутую Смотрящую в плечо.

— Про волков. О том, что вы знали, что я убил четверых, выбираясь от них.

Отшутиться было невозможно, и Эрика не знала, что на это ответить. Разве что малодушно уступить это правило старшему.

— Надеюсь, ты не додумался до того, что это была непомерно высокая цена? — Зейн спросил тихо и холодно, одновременно контрастно нежно поглаживая ее по волосам.

— Разве нет? — Дэн не повернулся к нему и не открыл глаза, по-прежнему прижимаясь к руке Эрики.

— Думаю нет. Ты знаешь, что они этого заслуживали.

Он помолчал, обдумывая услышанное, прислушиваясь к себе, а после приподнялся, развернулся так, чтобы видеть их обоих.

— Я знаю. После того, что они со мной сделали… Просто это нормально для подданных Туманных Земель, но не для людей. И проблема не в том, что меня мучает совесть.

— Ты все же собирался вернуться за кем-то еще, а теперь не выйдет? — Эрика поцеловала его в висок, подбадривая.

Дэн посмотрел на нее долго и странно.

— Я ничего по этому поводу не чувствую. Ни ужаса, ни отвращения к себе, ни раскаяния, ни вины. Ничего. С нелюдями бывало сложнее. «Убил первого вампира в двенадцать лет», — звучит круто, если не рассказывать, что я несколько часов потом рыдал как сука.

— Как ребенок, которого отправили убивать.

Зейн поправил негромко, и он нахмурился, опустил голову, расправляя одеяло.

— И это тоже, но я о другом. Как будто убивать людей для меня было… естественнее. Не знаю. Не так страшно, совсем не больно. Я все время думаю: что, если я такой же, как они? Как те, кто едва не прикончил тебя. Как Вальтер. Он ведь был когда-то нормальным человеком. Хорошим человеком. Но где-то в его голове уже зрело… все это.

Зейн развернул его к себе, удерживая за челюсть, заставил посмотреть в глаза.

— Ты не имеешь с ними ничего общего. Кроме, пожалуй, Клана. Но я рад, что ты туда не вернешься.

Дэн облизнул губы, и ему пришлось разжать пальцы, чтобы не мешать мальчишке дышать.

— Я не хочу назад. Наверное, нельзя было отказываться так сразу, стоило оставить решение за Смотрящей, я не уверен…

— Спросили ведь тебя, а не меня, — Эрика обняла его за плечи, укладывая обратно себе под руку и прижимаясь со спины.

Поза оказалась настолько удачной, что, немного сместившись, она смогла обнять их обоих, ничего не навязывая, но чувствуя очень близко.

Дэнни тихо хмыкнул, ощупью нашел и погладил ее ладонь.

— Я боялся спрашивать, но… — взгляд он, тем не менее, поднял на Зейна. — Ты с самого начала знал? С того момента, как я только появился в «Александрии»?

— Ну, мне потребовалась пара ночей, чтобы убедиться, — тот ответил пространной, поразительно мягкой улыбкой.

— Тогда зачем все было? Игра в приручение волка или что-то такое?

Он даже приподнялся, посмотрел влажно блестящими глазами, и Зейн выпрямился тоже, чтобы осторожно, едва ощутимо, но надавить взглядом, не позволяя этой его внутренней тревоге оформиться во что-то конкретное.

— Ты показался мне слишком искренним для волка, уж извини. И слишком живым. Мне стало любопытно, а дальше все произошло само собой.

Эрика на грани слышимости хмыкнула, давая понять, что не верит ни единому его слову, но если именно такая правда станет лучшей для Дэна, она ни на чем не настаивает.

Зейн бросил на нее обжигающий полувопросительный взгляд, но увести разговор в иное русло не успел. Оставленный на диване телефон Смотрящей зазвонил, и та ухитрился дотянулся за ним, так и не выпустив волчонка из рук.

— Айзек.

Принимая вызов, она поставил разговор на громкую связь, чтобы Дэну тоже было слышно.

— Надеюсь, никто никого не упокоил и не съел?

— Нет. Сплошная тоска, — последовав ее примеру и проигнорировав приветствие, Айзек хмыкнул, после в трубке что-то зашуршало. — Тут Вальтер рвется с тобой побеседовать. Который младший. Поговоришь?

— Давай, — Эрика согласилась, глядя на настороженно притихшего рядом Дэна.

Пацан выглядел так, будто за две секунды успел нарисовать в своей голове самые жуткие и кровавые картины. Тоже почувствовавший это Зейн сел, сцепил руки в замок, ожидая.

— Добрый вечер, Смотрящая, — голос Ганса прозвучал сдержанно, вежливо, в меру невозмутимо.

— И тебе привет. Как устроились?

— Спасибо, хорошо, — он все же позволил себе бледную тень короткой усмешки, но тут же снова сделался предельно серьезен. — Я хотел бы встретиться с Дэнни, если это возможно. Разумеется, на любых условиях, которые ты сочтешь приемлемыми.

— Ну разумеется, — Эрика чуть потянула гласные, вопросительно кивнула Дэну снизу вверх, и, получив такое же молчаливое согласие, наконец взглянула на телефон. — Давай завтра. Сегодня у него еще есть дела.