Под вечер набережная Манхэттена была наполнена людьми: бегунами, прогуливающимися, просто спешащими по с моим делам.

— … А ещё у нас тут были гримолки. Настоящие. Если бы ты приехал на пару недель раньше, успел бы посмотреть.

— Они же вымерли.

— Да, и два — благодаря мне.

— Серьёзно?

— Даже зуб на память остался!

— И как Смотрящая это позволила?

— У нее специфические представления о свиданиях. Первое у нас было в венских катакомбах. Как оказалось.

Ганс рассмеялся и низко опустил голову, глядя на воду.

Они стояли, отвернувшись от пешеходной дорожки, создавая себе иллюзию уединения, но Дэна это вполне устраивало.

Он наконец дышал полной грудью, смотрел по сторонам заинтересованно, внимательно, ловя себя на том, что почти забыл, насколько красив Нью-Йорк.

— Я думал, кто-то из них придёт с тобой, — Ганс повернулся, окинул его серьезным, едва ли не вопросительным взглядом.

— С каких пор мне нужна охрана? Особенно теперь, когда всё решилось с Кланом, — Дэн бледно улыбнулся, отвечая на тот самый вопрос, который не был задан.

Как выяснилось, большая часть прибывшей в город группы уже подчинялась Гансу. Те немногие, кто сохранили верность его отцу, вели себя тихо, опасаясь и своих, и вампиров, и в частности Айзека. Единственным, кто доставлял беспокойство, был Вальтер-старший, то изрыгающий угрозы и проклятия, то надолго замолкающий.

Вокруг глаз Ганса залегли густые тёмные тени. То, что он делал, давалось ему непросто, да и не имело бы смысла, будь это не так. Однако что-либо отменять было уже поздно, и, отпивая кофе из своего стакана, Дэн спросил как можно спокойнее:

— Значит, Амстердам?

— Да, — Ганс тоже медленно сделал глоток. — Амстердам.

— Мне жаль.

— Да брось, — Ган снова посмотрел на него и, наконец, впервые за этот день улыбнулся. — В конце концов, мне всего двадцать восемь. Ещё могу успеть реформировать Клан, и, передав его в чьи-нибудь надёжные руки, снова сбежать в Париж.

— Продолжишь ловить убийц и жрать круассаны?

— Ну, ещё я трахался с художницей. Чуть не женился, между прочим, — Ган передал ему свой кофе и полез в карман за сигаретами.

Он предложил пачку Дэну, и тот, подумав, взял. Затянувшись в первый раз, прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как сухой и горький дым обволакивает горло.

— Она одумалась?

— Это помешало бы ей творить, — забрав стакан обратно, Ган поднося к губам сигарету, посмотрел в низкое светло-серое осеннее небо.

Ничему из того, о чем они говорили, уже не суждено было сбыться, и оба это понимали. Реформирование Клана, разворот к тому, ради чего он когда-то создавался, — поддержанию баланса между Туманными Землями и людьми, — борьба с внутренними и внешними врагами… Все это обещало быть трудным и кровавым, и могло занять годы.

Ганс любил Париж и сбежал туда, порвав все связи с волками, едва став совершеннолетним. Вернуться значило для него примерно то же, что для любого беглеца — сдаться и добровольно отправиться в застенки, попутно прося о том, чтобы его пустили в них обратно.

Дэн глубоко затянулся и легонько толкнул его плечом, возвращая в реальность из невеселых мыслей.

— Кстати о девушках. Как это получилось с Кэт?

Спустя секунду Ганс откликнулся, хмыкнул и снова посмотрел на него.

— Она нашла меня в Фэйсбуке и доступно объяснила, что мое желание не иметь ничего общего с Кланом не избавляет меня от ответственности за то, что этот Клан творит.

— Ты мог послать ее к черту и забыть.

Ганс уперся коленом в ограждение, посмотрел на него недолго, явно решая, говорить правду или не стоит, а потом снова отвернулся к воде.

— Она прислала мне фотографию. Показала, что они сделали с Зейном. И потребовала, чтобы я предпринял по этому поводу хоть что-нибудь. Плевать, что.

Дэн уставился на него, забыв о своей сигарете, и очнулся только когда упавший пепел обжег пальцы.

— Ты бросил свой Париж ради раненного вампира и незнакомой девицы?

— Очень красивой девицы, заметь, — Ганс пространно улыбнулся, затягиваясь, и тут же снова стал серьезным. — Я бросил свой Париж ради вампира, который мог что-то знать о тебе. Когда Вожак сказал, что ты погиб, в первый год я думал, что ты просто сбежал или… Остался с ним. Это укладывалось в теорию о том, что они могут мастерски прятать своих «птенцов», пока те не наберут силу. Но в таком случае ты бы так или иначе у меня объявился. Как я полагал.

— Ты знал? — сигарета кончилась, и Дэн погасил ее, сбив остатки пепла.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы убить вампира? — Ганс улыбнулся неожиданно широко и искренне для такого разговора, и одновременно повернулся к нему.

Дэн промолчал и на этот раз отвел взгляд первым.

— Ты надолго застрял здесь, это значило, что для тебя что-то изменилось.

— Я не думал, что ты… За мной следил.

— Ты же знаешь, что невозможно не наблюдать, — он пожал плечами и снова полез в карман, чтобы предложить новую сигарету. — В конце концов, он мог раскрыть тебя и прикончить сразу, чтобы остальным было неповадно, но не стал. Да и все это нездоровое дерьмо с ним кто-то сделал. Наши сделали. Когда долго наблюдаешь со стороны, начинаешь видеть то, что кажется естественным внутри Клана. То, что тебе не нравится: лучшие погибают, остальные превращались в озверевшую мразь. Или их просто так воспитывают… Это сложно, ты сам знаешь.

Дэн медленно кивнул пару раз, после потянулся к нему за зажигалкой.

— Значит, ты не удивился, узнав, что я их предал?

— Ты предал их не больше, чем я. Вопрос был только в том, кого Вожак готов был отпустить, а на ком отыгрался за обоих, — ветер во второй раз сбил пламя, и Ганс прикрыл его рукой, склоняясь ниже. — Тебе изначально было там не место. И я действительно считал тебя братом. Я бы помог. Даже если бы ты больше не был человеком.

— Я не хотел втягивать еще и тебя, — прикурив, Дэн отступил на шаг и посмотрел на город на противоположном берегу. — Я… Черт, Ган, я не думал, что способен так бояться.

— Никто из них тебя больше не тронет. Ни тебя, ни кого-то другого. Никто из нас.

— Теперь я хотя бы к этому готов, — оторвавшись от созерцания города, Дэн повернулся к нему. — В том числе, благодаря тебе. То, что ты сделал…

— Если это утешит тебя и разрушит мой героический образ, план составлял не я, — Ганс перебил слишком поспешно, не желая слышать ничего, даже отдаленно похожего на благодарность. — Вернее, я задумывался о подобном, но совсем иначе себе это представлял. Более кроваво на первой же стадии.

Дэн облизнул губы, собирая кончиком языка смесь осеннего воздуха, кофе и никотина.

— Хочешь сказать, что вооруженный переворот и захват власти в Клане — ее идея?

— Идея общая, план ее, — Ганс посмотрел очень серьезно, и тут же, вопреки этому взгляду, рассмеялся. — Правда. Я должен был заставить его поверить, что я раскаялся и хочу вернуться в Клан. Делать его дело вместе с ним. Потом я только объяснял парням детали и строил умное лицо. Ну и старался не думать о том, что со мной сделают её родители и вампиры, если мы провалимся, или она не сумеет вытащить лезвие при необходимости, или… Не знаю. Что угодно. До сих пор не верю, что получилось.

Дэн посмотрел на свою сигарету, повертел ее в пальцах, прежде чем сбить пепел.

— Я мог бы быть тебе полезен… На случай чего. Но, боюсь, мое появление всех скорее разозлит. Если надо, могу попросить Смотрящую сфотографировать мою спину. Получится неприлично, но весьма убедительно. Представишь им как вещественное доказательство, когда вернешься.

Он не смотрел на Ганса, но отметил, как тот приблизился, осторожно коснулся виска.

— Ты уже знаешь, когда? — вопрос был задан совершенно иным, не имеющим ничего общего ни с чем предыдущим тоном.

Дэн поднял голову, моргнул, когда усилившийся ветер подул в лицо.

— Когда — что?

— Когда ты изменишься.

Он не сразу понял, о чем речь, а когда сообразил, вскинул на Ганса удивленный посветлевший взгляд.

— Этого нет в планах.

— Ты этого не хочешь или вы об этом до сих пор не говорили?

Дэн затянулся в последний раз и погасил то, что оставалось от сигареты.

— Как ты себе это представляешь? Вчерашний волк не может завтра стать вампиром, это очевидно. Так что пусть просто будет, как получится. Могу я тебя спросил кое о чем?

Он сменил тему стремительно, боясь не расспросов, а самой возможности просто задуматься о подобном, и Ганс кивнул серьёзно и сосредоточенно, послушно переключаясь.

— У него есть монета, такая необычная, шестиугольная. Помнишь?

Кого он имеет в виду, было очевидно, и Ганс просто кивнул, подтверждая:

— Да.

— У кого он её купил? Когда? Ты знаешь?

— Понятия не имею, — Ганс допил кофе и повертел в руках пустой стакан. — Это было лет пять назад. Он говорил, что купил ее, присылал фото. Видимо, пытался заинтересовать. Потом я слышал от местных, что он путался с кем-то из Старейших. Не знаю, с кем, мне было неинтересно..

— Блять, — Дэн встряхнул свой стакан и тоже допил кофе.

Ганс забрал у него стакан, отошёл к ближайшей урне, чтобы выбросить оба, а вернувшись, оперся на ограждение и долго смотрел на город.

— Ты мог его убить. В конце концов, мог выразительно посмотреть на своих вампиров. Ты же видел, как Айзек тебя закрывал?

— Айзек латентный алкоголик, я ему об этом говорил. И только поэтому я ему до определенной степени дорог, — Дэн ответил скороговоркой, скорее выгадывая себе время, чем уходя от разговора. — Ты учил меня бриться и пользоваться презервативами. А он, хоть и хреновый, но твой отец.

— Спасибо.

Логично было бы поинтересоваться, что Ганс собирается делать со своим отцом дальше, но едва ли он сейчас был готов отвечать.

Они помолчали, вместе глядя вдаль, а после Ганс повернулся, толкнул его плечом, как делал сам Дэн.

— Так ты правда стал хорошим барменом?

— Отличным! — Дэн повернул голову, мгновенно подхватывая настроение. — А ещё научился бить татуировки. Бездна, мать их, талантов.

Прозвучало чудовищно двусмысленно, и оба это почувствовали.

Ганс помолчал немного, опустил ненадолго взгляд, прежде чем снова посмотреть на него.

— Вы правда втроём? Я имею в виду…

— Боже, — Дэн рассмеялся, потер переносицу, скрывая таким нехитрым способом смущение. — Кажется, я начинаю понимать, каким образом вы с Кэт нашли общий язык…