За то время, что ушло у них на дорогу домой, пыл успел почти остыть. По крайней мере, его проще стало держать под контролем.

Они молчали по пути, Зейн лишь изредка бросал на неё задумчивые взгляды.

Дом, снова ставший общим, оказался большей неожиданностью, чем он предполагал в начале. Соседство, но не совместная жизнь с Эрикой, которую он все еще знал хуже, чем хотелось бы, будило любопытство и опасения, почти незнакомый страх ошибиться, продвигаясь постепенно, как по тонкому льду.

Чего она хочет, чего она в принципе может захотеть?

Как много стоит себе позволить?

Все эти вопросы, никогда не бывшие актуальными, разъедали восприятие, заставляли снова сомневаться в том, что то, что он видит, настоящее, а чувства не обманывают в самый неожиданный момент.

Еще более удивительным оказалось то, что иллюзия, не успев как следует сформироваться, рассеялась, едва они переступили порог.

Переставив с колен компьютер, Дэнни вскочил навстречу, на полпути замер, осознав, что позволяет себе больше, чем можно со Смотрящей.

Свежая кровь, которой было вдоволь, обострила восприятие, позволила считывать человеческие чувства без малейших усилий.

Он соскучился и обрадовался им обоим, удивился, что они пришли так рано и вдвоём, и так трогательно старался подавить в себе желание коснуться.

Ни обиды, ни ревности.

Эрика чувствовала не хуже.

Потянула застывшего в растерянности мальчишку на диван, обнимая мягче, чем обнимал Зейна. Ничего не перенося и не реализуя за его счёт, подтолкнула, вынуждая сесть, и склонилась над ним, опираясь ладонями не на его плечи, а на спинку.

Дэнни замер, смутившись, но возражать не посмел, и тут же послушно запрокинул голову, чтобы лучшее её видеть, одновременно подставляя шею.

Эрика плавно, сводя с ума одной только этой неспешностью, придвинулась ближе. Невесомо провела по его горлу губами, прежде чем поцеловать чуть ниже уха. Потом ещё ниже. Задержалась на вене.

Зейн стоял и смотрел, поражённый тем, как это выглядело со стороны.

В отличие от него, Дэн не мог знать, что планируются только поцелуи. Короткие, как укусы, лёгкие, дразнящие, способные довести до исступления, но не сулящие опасности.

Не мог, но доверял, не задумываясь подставлял горло и довольно щурился, разом забыв обо всём, чего ему нельзя.

Эрика вспыхнула мгновенно. По понятным причинам это не ощущалось непосредственно от нее, но витало в воздухе, и, выбирая между разумом и собственными порывами, Зейн отдал предпочтение второму.

Ступая медленно и для одуревшего от желания человека неслышно, он отошёл диван, остановился за спинкой. За спиной Дэна.

То ли волчьи инстинкты промолчали, то ли он не обратил на них внимания, потому что Эрика от него отвлеклась.

Отстранилась, чтобы снять ботинки, — высокий и толстый каблук глухо ударился об пол в нарушенной только сорванным дыханием тишине.

Решившись или просто окончательно наплевав, оседлала его колени, — медленно, давай прочувствовать момент.

Дэн задохнулся от неверия, восторга и новизны, тут же положил руки ей на талию. Стиснул ткань пальцами сильнее, чем следовало, выдавая себя с головой. Одновременно испуганно и жадно, как хватаются за единственную доступную опору, угодив в шторм.

Ладонь Эрика легла ему на горло, не сжимая, и он вздрогнул, инстинктивно настораживаясь. Тут же, вопреки всякой логике, расслабился, уперся затылком в диван, опуская ресницы.

Зейн бросил быстрый вопросительный взгляд на Эрику, интересуясь, зажили ли синяки, которые мальчику было видеть ни к чему. Получил в ответ пространную, откровенно порочную усмешку.

Всё так же не торопясь, она стянула с Дэна футболку, коснулась губами плеча и прижала к себе крепче. Сообразив, что при ярком свете изуродованная спина видна куда лучше, тот сжался и дернулся, а потом распахнул глаза.

Управлять этим стало окончательно невозможно, и Зейн мысленно послал все к черту.

Теперь, после ночей проведенных наедине, все происходящее воспринималось, да и на самом деле было по-новому, и на каком-то уровне человек тоже это чувствовал.

Окончательно осмелев, он сам снял с Эрики водолазку. Наверняка отметил, что та ей великовата.

Пока ещё неуверенно, но с большим интересом провёл ладонями по рёбрам. Медленно спустил с плеча лямку белья и осторожно, на пробу, провёл по коже губами.

Он не спешил, не обмирал от собственной храбрости. Скорее, прощупывал границы, выясняя, как много ему будет позволено.

Заглянуть Эрике в лицо он то ли не решился, то ли не счёл пока нужным, а она сверкнула глазами, не возражая, не комментируя. Тем более, не останавливая.

То, что было можно друг с другом, нельзя было с Дэном. Никакого пола в прихожей или ближайшей стены, и этот же общий порыв заставлял идти на пролом, не сомневаясь.

Зейн не стал предлагать ему помощь, полагая, что с парой нехитрых крючков он справится сам. Если смелости хватит.

У Дэна хватило.

Бросив её бельё на пол с восхитительной для того, кто впервые раздевал женщину, небрежностью, он всё же задохнулся, — от остроты впечатлений, от запаха, от сжигавшего его изнутри жара.

Слишком долго тлевшая внутри страсть, которой не находилось выхода, брала свое.

Эрика все-таки опустила голову, настраиваясь только на него, когда волчонок накрыл её грудь ладонью. Сжал не так сильно, как она любила, но бережно. Обвёл контур кончиками пальцев, а потом накрыл сосок губами.

В его действиях пока читалась лёгкая неловкость, — он скорее повторял то, что видел не так давно, не решаясь двинуться дальше, не будучи уверенным в том, что именно понравится.

Тщательно сдерживаемый её статусом и ситуацией энтузиазм.

Завораживающие перспективы.

Зейн легко мог представить Эрику окатывающей разочаровавшего её любовника ледяными презрением.

Буквально вчера он видел её открытой до предела и потерявшейся, готовой на что угодно.

До второго Дэну было ещё очень далеко, но и первое, несмотря на эту откровенную неопытность, ему точно не грозило.

Мальчишка начал дышать коротко и поверхностно, — слишком сильно уже давили джинсы, слишком отчаянно кружилась голова. И неотвратимо рушился тот железный самоконтроль, что он в себе воспитывал.

Зейн опустился на одно колено, чтобы оказаться ближе. Оперся на спинку дивана, склоняясь к нему, к самому уху.

— Не пытайся угадать. Всё равно не получится. Делай то, что хочется тебе.

Полушепот получился рассеянным, глухим. Нечеловеческим.

Взгляд Эрики обжег висок, а Дэнни вздрогнул и замер.

Быть может, отвлёкся на впервые посетившую его мысль о том, что, будь на месте Зейна нормальный человек, он бы за десятую долю сделанного убил.

Быть может, впервые по-настоящему осознал, насколько они оба не люди.

Иная мораль, более гибкие границы дозволенного. Масса вариантов развития событий, и все — без ущерба для кого-либо.

Спустя это бесконечное мгновение он подался вперёд, поцеловал её сам. Так голодно, что почти кусался. Эрика уступила ему инициативу с поразительной легкостью, привлекла к себе ближе, невесомо обвела пальцами плечи. И тут же опасно откинулась назад, — не риску упасть, но вынуждая инстинктивно поймать, обнять крепче.

Дэн тихо и протяжно застонал ей в шею, когда она с ощущением собственного на то полного права провела ладонями по его спине. Медленно повторила узор одного из шрамов.

Эту возможность Эрика добыла себе каким-то немыслимым, одной ей известным образом, то ли уговорив, то ли взяв в первый раз силой. В настолько личное между ними Зейн не хотел вторгаться. Достаточно было того, что Дэн дрожал от нетерпения, а не от страха. Подпускал к себе без малейшего сомнения, и об этом, вероятно, стоило потом отдельно…

Он не боялся пробовать, не сомневался больше в том, как это будет воспринято, и, укрепляя его в этой уверенности, Зейн немного отстранился, чтобы не давить своим присутствием, не влезть ненароком с ещё одним, хоть и практически полезным, советом.

И едва не вздрогнул сам, почувствовав ладонь Эрики на своем затылке.

У нее был странный, потемневший на несколько оттенков взгляд. Как если бы она смотрела на нечто удивительное.

На что-то, что ей очень нравилось.

Не отводя глаз, она подтолкнула Дэна, вынуждая снова откинуться на спинку. Быстро, но без лишней резкости расстегнула его джинсы. Легко провела пальцами по члену прямо так, через ткань белья.

Он коротко всхлипнул, зажмуриваясь, и на этот звук Эрика среагировала, как на выстрел. Подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом, и поцеловала Зейна глубоко, требовательно, всерьез.

Волчонок замер, распахнул невидящие и неверящие глаза. И потянулся, не разрывая чужой поцелуй, коснулся губами скулы Эрики. Так, что его горло оказалось в прямом доступе для Зейна.

Оторвавшись от ее, тот на мгновение оцепенел. А потом отстранился. Пересел с пола на подлокотник, чтобы видеть их пусть немного, но сверху.

Всего этого становилось так много, что Дэн стремительно и безнадежно терял над собой контроль, кусал губы, боясь этой неизвестности и собственной непредсказуемой реакции.

Ему было неудобно раздевать Эрику, а выпустить её из рук казалось немыслимым.

Непреодолимое противоречие, решение которого Зейн снова взял на себя.

Не торопясь, сознательно смакуя чужое обжигающее безумие, он снял обувь и ремень. От греха подальше оставил последний лежать на подлокотнике. И только после снял Эрику с чужих колен, прижал спиной к своей груди, оглаживая грудь обеими ладонями. Удержал, давая Дэну возможность ткнуться лбом ей в солнечное сплетение, провести языком по животу, дурея от самой возможности это сделать.

Она не стала закрывать глаза, следила за мальчишкой прозрачным янтарным взглядом, хотя и откинулась так привычно, скользнула пальцами под рукав его рубашки.

За секунду справившись с пуговицей и «молнией», Зейн почти сорвал с неё джинсы. А вот трусики снял издевательски медленно.

Изящное и дорогое кружево под грубой джинсовой тканью считывалось как весьма откровенный посыл.

Достаточно откровенный, чтобы лизнуть её между лопаток, а после провести языком по чувствительной кожей за ухом, заставляя терять голову окончательно.

Она опустилась на член Дэна медленно, заставляя задыхаться и забывать обо всем на свете, кроме себя.

Его сердце сорвалось в абсолютно сумасшедший ритм, глаза стали беспомощными.

А потом он с неожиданной уверенностью подхватил ее под спину, привлекая к себе. Поцеловал в плечо, под ключицей, и откинулся на диван, запрокинул голову, как будто сдаваясь.

В том, как билась вена на его шее, в его дыхании, в каждом вдохе читалось такое тяжелое и темное нетерпение, что под ребрами у Зейна свернулась ледяная спираль.

Он дал себе слово больше не вторгаться, оставить это только им, но слишком уж голодно Дэн смотрел из-под дрожащих ресниц. Слишком медленно Эрика двигалась.

Он оперся коленом о диван и сжал волосы мальчишки, вынуждая посмотреть на себя.

Испугаться.

Очнуться.

— Ты понимаешь, о чем просишь?

Собственный голос показался непозволительно низким, а вектор развития событий похожим на падение в пропасть.

Не так.

Не туда.

Не так быстро.

О чем его спрашивают, Дэн за пеленой удовольствия точно понял не сразу, а когда смысл сказанного до него дошел, чуть сместился, охнул от очередной яркой вспышки в теле. Судорожно вздохнул, то ли прося прощения за слабость, то ли настаивая.

Он был достаточно близок к финалу, и время на принятие решения убегало стремительно.

Эрика не дала ему спрятаться и снова закрыться, перехватила за подбородок, но куда жестче, чем делала это обычно. Вернула его внимание только себе.

— Кто?

Дэн замер.

Зейн одарил ее дерзкой и выразительной улыбкой, признавая, что его собственные сомнения сейчас решительно не к месту.

Дэн медленно закрыл и открыл глаза, сжал пальцы на ее бедре крепче, с тщательно сдерживаемой силой, но взглянуть на Зейна еще раз так и не осмелился.

— Оба. Пожалуйста.

На нем было множество мелких, больших, заметных и не очень шрамов, доставшихся в боях, но ни одного укуса.

Потому что таких, как он, кусали либо всего один раз, — убивая. Либо по прямому запросу, а это представлялось почти нереальным. До сих пор.

Эрика поцеловала его тягуче-медленно, нарочно изводя неизвестностью. Качнула бедрами, выбивая хриплый беспомощный вздох.

Дэн дернулся, давясь раскаленным воздухом, и все-таки поймал ее взгляд.

Застыл на секунду, утопая в нем.

— Пожалуйста. Я ни о чем не пожалею.

Даже если вы не остановитесь вовремя…

Все так же глядя в глаза, но не зачаровывая, Эрика склонилась ближе, вынуждая его почти упасть спиной на диван. Провела кончиком носа по линии челюсти, предлагая поднять подбородок выше.

Дэн подчинился с видимым облегчением и снова прикрыл глаза, обнимая ее обеими руками.

Он не боялся, а предвкушал, и, вспарывая клыками кожу над отчаянно бьющейся веной, Эрика сама застонала от того, какой оказалась его кровью.

Больше, чем адреналин. Гуще, чем разливающееся по телу удовольствие.

Дэнни не просто ждал этого, он этого жаждал, и от столь хорошо осознаваемой, но до сих пор не понятой потребности, срывало последние тормоза.

Мальчишка изумленно и довольно охнул, когда Зейн медленно и очень осторожно снял его руку со спины Эрики. Несильно сжал пальцами, а потом вскрыл ему запястье. Замер, позволяя первым каплям крови выступить из крошечных ран, и только потом попробовал по-настоящему.

Всего пара глотков, — глубоких, горячих. В меру болезненных.

Он отстранился, а Эрика с силой провела ладонью по влажным от пота волосам мальчишки, не переставая пить.

Дэн кончил. Вздрогнул так сильно, что она едва успела откинуться назад и не поранить, не разорвать шею клыками. Не отдышавшись толком, потянулся выше, цепляясь за нее окровавленной рукой, пачкая ее плечо, обвел языком клыки по очереди.

Он смотрел из-под полуопущенных ресниц, отчаянно боясь упустить даже крошечное мгновение, и Зейн выругался коротко и так тихо, что человеку слышно не было.

Не согласиться с ним было трудно.

Эрика слизнула струйку крови с руки Дэна. Приподнялась, вставая с него.

Зейн решил, что хватит.

Поцелуй с привкусом его крови получился особенным, не похожим ни на что, испробованное ими прежде.

Он сжал волосы Эрики на затылке слишком сильно, причиняя настоящую боль.

Поймал в этом поцелуе низкий и требовательный, больше похожий на очередной рык, стон.

Она все еще горела, — теперь еще и от этой крови.

Оставив Дэна приходить в себя на диване, Эрика потянула его на пол, то ли приглашая, то ли откровенно прося.

Просить вслух Зейн ее не заставил — может, настолько не терпелось самому. Может, не рискнул в присутствии третьего.

Эрика помогла ему снять рубашку, а потом легко, не раня, но размазывая по коже еще теплую человеческую кровь, прикусила ему плечо, буквально выгрызая эту ненужную больше никому тактичность. Поймала мочку уха губами, прежде чем прошептать так, чтобы мальчишка даже за оглушительным шумом собственного дыхания услышал:

— Выеби меня. Сейчас, немедленно. Пусть смотрит.

Эффект должен был быть разрывным, и именно таковым оказался.

Зейн не стал сдерживаться, и Эрика низко и пьяно рассмеялась, когда ее развернули лицом вниз — так привычно, так правильно.

Он в самом деле помнил, как ей нравилось…

Краем сознания она успела отметить, что волчонок замер и почти не дышит. И правда смотрит на них, не моргая, а потом боль и наслаждение от первого же движения внутри вымели и память, и мысли.

Зейн брал ее без спешки, вдумчиво, но достаточно сильно и быстро, чтобы не давать опомниться. На этот раз не удерживал, но придавил к полу, рискуя сломать пару костей, если она дернется. И тут же с лихвой компенсировал эту несвободу, двигаясь ровно так, как надо было, чтобы от удовольствия закатывались глаза, а в голове становилось горячо и пусто. Чтобы весь мир сосредотачивался на нем одном.

Хотелось прикусить хотя бы собственные пальцы, спасаясь от закручивающейся одновременно в животе и под темечком горячей спирали. Ни сознания, ни связных мыслей в этом ритме больше не было, а изнутри вместе с почти животным наслаждением поднималось такое, что Эрика на свой страх и риск все же дернулась, прихватила губами ребро его ладони, не помня уже, почему не может позволить себе произнести единственное рвущееся с языка слово…

Зейн быстро прикусил ей загривок. Стал двигаться быстрее, доводя до отчаянной попытки поймать это движение, включиться в него и продолжить вместе.

Она даже не провалилась в темноту вместе с ним, а почти захлебнулась ею.

— Довольна, милая?

Зейн ласково коснулся губами плеча, и она развернулась, целуя в губы горячо и красноречиво — как всегда благодаря за особенно яркое удовольствие поцелуями.

Застывший полулежа Дэн так и не отмер, и его пришлось потянуть ближе, укладывая себе под бок.

Эрика поднесла к глазам прокушенную, чуть дрожащую от переизбытка впечатлений и чувств руку. Слизнула выступившую за прошедшее время кровь, и, расцарапав клыками собственный палец, смешала его кровь со своей. Закрыла раны так, чтобы не осталось шрама.

Пацан выдохнул потрясенно и с сожалением, но не возразил.

До определенной степени он все же был шокирован увиденным, и она воспользовалась этим, точно так же закрыть след на шее.

— Такие штуки лучше носить под одеждой, — утешая и обещая, Эрика поцеловала его за ухом, скользнул кончиками пальцев по внутренней стороне его бедра вверх, к паху. — Где-то здесь.

Дэн вздрогнул и зажмурился, не найдя, что ответить, прижался пылающим лицом к ее плечу.

Он весь горел и не мог успокоить дыхание. Пытался прислушаться к себе и понять, и ощущал лишь ту невозможность насытиться, от которой уже четвертую ночь сходила с ума сама Эрика.

— Испугался? — Зейн склонился над ними, потрепал его по волосам привычным успокаивающим и безопасным жестом, и Дэн отозвался короткой дрожью.

Не решившись довериться собственному голосу, он отрицательно покачал головой, на деле потеревшись об Эрику снова, и та глухо рассмеялась, поймал губами отросшую прядь, упавшую мальчишке на лоб.

— Вот тебе и много чего перевидавший волк.

Он тут же вскинул голову. Получил за это короткий, вопреки словам, нежный поцелуй в губы.

— Почему я чувствую себя полным придурком?..

— Потому что так и задумывалось, — Эрика поцеловала его еще раз, а потом повернулась к Зейну.

Поняв сразу и правильно, тот устроился с другой стороны от нее, и Эрика тут же сместилась. Казалось, даже прежде, чем сама успела осознать, что делает, пристроила голову ему на живот, не отпуская от себя Дэна.

Выглядели они при этом одинаково забавно, но Зейн спрятал улыбку, вовлекая ее в короткий, непристойно влажный поцелуй.

Наблюдая за ними, Дэн, наконец, начал успокаиваться, расслабленно погладил локоть Эрики.

— Спасибо.

Все традиции, законы и правила гласили, что он не имел права просить о том, на чем в конечном итоге почти настаивал. В соответствии со своим статусом, не смел предлагать им свою кровь.

— Еще раз такое скажешь, вообще ничего больше не получишь, — подкрепляя свою угрозу, она снова погладила его ногу и улыбнулся, почувствовав ответную дрожь.

Дэн хотел еще. Так отчаянно хотел, что Зейн поспешил переключить их обоих, обвести двумя пальцами скулу Эрики, заставляя ее запрокинуть голову.

— Прошу принять мои извинения, Смотрящая. Допущенная им вольность — мое упущение.

Пальцы соскользнули на губы, и Эрика тут же прикусил их, пропуская в рот, провел между ними языком.

Дэн рассеянно моргнул, и это пришлось очень кстати, помогло остановиться.

Напоследок лизнув фаланги, Эрика чуть приподнялась, ловя его взгляд.

— Я хочу, чтобы ты был особенно осмотрителен в ближайшее время. Вы оба. Без лишней необходимости на улицу не выходи. Если что-то понадобится, скажи Зейну или мне.

— Хорошо.

Он согласился чуть удивленно, пораженный то ли глубоко затаенной нежностью в ее голосе, которую не факт, что мог расслышать, то ли тем, что ему напоминали об очевидном.

Зейн почувствовал хорошо знакомых холодок по спине.

— Что произошло?

— Пока ничего. Но мне сегодня шепнули, что один молодой детектив из парижской полиции, не выходя из отпуска, подал в отставку. Догадываешься, кто? — говоря все это, Эрика задумчиво, будто вовсе не следя за собственными действиями, гладила Дэна по голове.

— Вальтер-младший? — дожидаться реакции волчонка Зейн не стал.

— Ага, — она бросил на него быстрый взгляд, и снова повернулась к Дэнни.

— Ганс давно не знается ни с отцом, ни с Кланом, — тот задумчиво смотрел куда-то мимо нее, но остался лежать, удобно устроившись под ее рукой. — Мы общались еще какое-то время после того, как он свалил, но потом и это сошло на нет. Разница в возрасте, в интересах. Он хотел дистанцироваться.

— И поэтому ты решил, что Вожак и тебя отпустит.

Зейн неодобрительно нахмурился, услышав это, но пацан не отстранился, хотя и заметно смутился.

— Да, наверное.

Удивительно, но этой темы он не избегал, и Зейн в очередной раз задумался о том, что и в какой момент Эрика с ним сделала.

— Ты думаешь, что-то могло измениться?

Дэн спросил не сразу, сначала задумчиво прикусил губу и нахмурился.

Даже после всего пережитого ему неприятно было думать о том, что кто-то, о ком он хранил хорошие воспоминания, мог охотиться за его головой.

Эрика сама не понял, чего ему захотелось больше: отвесить подзатыльник, чтобы расстался, наконец, со своими опасными иллюзиями, или обнять.

Неизвестно еще, какой вариант для нее самой был хуже.

— Не знаю. Парень жил под своим именем, не скрываясь, гонялся за убийцами. Говорят, даже девушка какая-то была. А потом пропал. Если его папаша и правда собирался однажды передать тебе Клан, это делалось бы в обход него. Когда этот вариант отменился… Я не знаю. Возможно, ничего и нет, но пока это не подтвердится, тебе лучше посидеть еще тише.

Дэн кивнул медленно, словно решая про себя какую-то сложную задачу, и от того, как он при этом нахмурился, благостное настроение Зейна рассыпалось в прах.