В Хантс Пойнт по традиции было грязно, воняло смертью, гнилью и наркотой, но в предложенных обстоятельствах Зейн счел эту смесь едва ли не приятной.

Их старая игра в «Выбирай» совершенно неожиданно для него оказалась все еще актуальной и не доставила Эрике никаких неудобств.

Право первого выбора Смотрящая уступила ему, и он остановился на бритом налысо усатом бугае, отмотавшем срок за педофилию и буквально на днях присмотревшем еще одну маленькую девочку.

Зейн давно не убивал. Почти непозволительно давно для того, кем являлся, и эта охота была стремительной, без мучений для жертвы, но и без жалости.

Скользнув из тени, он не стал зачаровывать ублюдка больше, чем нужно было, чтобы тот не поднял шум. Адреналин в крови сделал ее гуще и насыщеннее, вызвал приятный, граничащий с возбуждением трепет во всем теле.

Он опустил клыки в мягкую плоть глубоко, болезненно, и пил не торопясь, позволяя человеку прочувствовать боль.

Легко, ярко, без лишней спешки и жадности, смакуя каждый глоток и само ощущение того, как вместе с кровью утекает жизнь.

Мгновение спустя мир вокруг стал ярче, наполнился звуками и красками, будто все это выкрутили на полную мощность.

Опустив труп на землю, он поднял голову к небу, наслаждаясь каплями дождя в ветре и высматривая звезды где-то очень высоко.

Сведенные длительным воздержанием мышцы звенели, расслабляясь.

Вторым номером Эрика выбрала сбывавшую дешевый и крайне смертоносный синтетический порошок женщину.

Зейн смотрел на нее почерневшими глазами и ловил себя на том, что улыбается.

Они все еще могли охотиться вместе, не перебрасываясь ни единым словом, превосходно зная повадки и предпочтения друг друга. Однако возраст Эрики стал заметен в том, как она двигалась, в том, насколько агрессивнее и резче стала.

В её манере убивать были и красота, и уважение к жизни как явлению, и та отчаянная страсть, что присуща лишь тем, кому суждено задержаться в Вечности.

Третьим стал так удачно подвернувшийся лысеющий сутенер, и на этот раз утоливший фоновый голод Зейн не спешил. Он пил медленно, прислушиваясь к тому, как постепенно замедляется пульс.

Эрика смотрела, стоя напротив. Ее глаза все еще были янтарно-желтыми, дикими, хищными. Удерживать этот взгляд было почти как касаться ее физически.

Вероятно, она тоже чувствовала, потому что, выждав и насмотревшись достаточно, бесшумно подошла. Мужик в руках уже не пытался дергаться, хотя и все прекрасно понимал, — ему Зейн тоже намеренно не туманил сознание, потому что вместе с кровью приходило и знание о том, сколько девичьих трупов было спрятано в разных концах этого района.

Потеплевшая ладонь Эрики легла ему на локоть, когда она, будто в поцелуе, припала к шее человека с другой стороны.

Тело между ними сотрясла судорога, и Зейн перехватил его удобнее одной рукой, другой поглаживая плечо своего — не своего Творения.

Кровь, разделенная на двоих, была еще одной старой игрой, актом взаимного доверия, прелюдией к потрясающей ночи.

Эрика не просто флиртовала или противоречила себе, снимая собственные же запреты один за другим. Она переломила себя настолько, что этот вечер стал полноценным свиданием. Пусть опосредованно, через чужую кровь, служившую не более чем пищей, но хотелось показать ей, что жест оценен по достоинству.

Когда с сутенером было покончено, Зейн опустил тело к двум остальным, чтобы избавиться от них разом, не привлекая внимания полиции.

Эрика так же, как и он немногим ранее, смотрела в небо, кончиком языка собирая с клыков последние капли крови.

Она не стала убирать их, даже отвечая на поцелуй, но навстречу потянулась с готовностью. Обхватила за шею, прислоняясь спиной к шершавой кирпичной стене, почти проваливаясь обратно в тень и увлекая за собой.

Им доводилось делать это в самых разных, подчас абсолютно неподходящих для полноценной близости, подчас откровенно отвратительных местах, но Зейн был категорическим противником секса над трупами.

Впрочем, безликое слово «секс» никогда и не было к ним применимо.

Он прошелся по подбородку Эрики цепочкой коротких поцелуев, получая в ответ тихое и довольное, похожее на мурлыканье рычание.

Ей тоже хотелось, хотелось так сильно, что плевать было на все условности разом.

Зейн оттянул ворот водолазки, чтобы поцеловать еще раз, прихватить кожу без клыков, и, собравшись с силами, отстраниться.

То, что было дозволено паре анонимных вампиров в случайном городе, для Смотрящей было нереально.

Эрика понимала это не хуже, потому что дикий блеск в ее глазах стал как будто менее ярким, и, подхватив спустя долгую минуту один из трупов, выглядела она откровенно неудовлетворенной.