Подсвеченный миллионами огней город дрожал и покрывался рябью, представляясь бесконечно далеким. Эрика бессмысленно смотрела на него, не пытаясь навести в глазах резкость или разобраться в происходящем вокруг.

Стоя на балконе, она будто издалека слышала, как хлопнула дверь, когда приехал Мердок. Как волчонок внезапно попытался воспротивиться немедленному отъезду к ним.

Она не воспринимала умом, но почувствовала, как Зейн не приказывая, но мягко уговаривая, отправил его собрать необходимые на пару дней вещи. Как Джон пытался что-то предполагать и предлагать помощь.

Так или иначе в рекордно короткие сроки и взяв обещание позвонить, когда доберутся до места, их выпроводили обоих.

Глядя с пространной улыбкой на тротуар далеко внизу, Эрика думала, что более двусмысленной и смехотворной ситуации даже при большом желании просто не смогла бы вообразить.

Как ни странно, в результате оставившего ее без жилья взрыва никто из смертных не пострадал. Убедившись в этом, Зейн с удивительной решимостью оттащил ее в тень, заставил слиться с ней. Эрика смутно помнила, что в его движениях была та, прежняя, хорошо забытая и оставленная далеко в прошлом уверенность, — он не сомневался в том, что она подчинится, и она подчинилась, даже не думая о том, что стоило бы просто из принципа запротестовать.

Как они очутились здесь, она помнила очень смутно.

Стылый осенний воздух разбавили ароматы тёплого вина и трав, и неслышно подошедший Зейн поставил рядом с ней бокал.

Эрика отметила его наличие, но не повернулась, сильнее свесившись вниз.

— Блять, я так хорошо жила несколько десятков лет. Спокойно, сыто, интересно. Каким, нахрен, образом это всё?..

— С тех пор как Фрида Кровавая пропала и, по слухам, тихо упокоилась под Мюнхеном поздним летом сорок шестого? — Зейн встал рядом, неожиданно тепло улыбнулся, отпивая из своего бокала.

Эрика хмыкнула и наконец посмотрела на него.

— Давно знаешь?

— Оторванные головы на заборе — очень характерный почерк.

Очертания мира и города неожиданно приобрели чёткость, и она потянулась за своим вином.

— Было весело. Хотя и противно временами. Эти недоумки в большинстве своём искренне верили, что их режут человеческие партизаны, представляешь?

— Готов поспорить, что как минимум одну фуражку с орлом ты на память всё-таки унесла.

Эрика рассмеялась, скорее подтверждая, чем опровергая.

— А где ты был тогда? Здесь?

Она спросил достаточно равнодушно, но тут же прикрыла глаза, потому что вино оказалось вкусным и в самом деле успокаивало нервы и ум.

— Нет. Были места, которые многие в Туманных Землях восприняли как рестораны быстрого питания. Где был голод. И изоляция. Там тоже пришлось… повоевать.

— И как ты только смог переродиться в вампира с такой любовью к людям? — Эрика хмыкнула выразительно и тут же осеклась, поняв, о чем спросила.

Настолько бестактных вопросов она не задавала даже когда Зейн был ее Мастером, но тот отреагировал неожиданно спокойно, пожал плечами, глядя на город.

— По большому счету, так же, как и ты. Последовал за человеком, которого очень любил.

Вино обожгло губы, и Эрика пожалела, что не прикусила язык вовремя.

Все, что она знала о прошлом Зейна, ограничивалось тем фактом, что его собственный Мастер «давно нашел упокоение». Большего он не рассказывал, а она не спрашивала, с одной стороны, уважая его право на молчание, с другой, — догадываясь о том, что хорошего там было мало.

Однако сейчас он парадоксальным образом был расположен, и старое любопытство стремительно брало верх над разумом.

— За человеком?

— За женщиной. Моим Мастером была женщина. Моя жена, — Зейн сделал большой глоток, и только после повернулся к ней. — Я был женат дважды.

Мир накренился снова, и Эрика почувствовала, что опять начинает проваливаться в вязкую, окутанную туманом недореальность.

— Ты надо мной издеваешься?

— Почему? Я был вполне нормальным человеком, — Зейн пожал плечами и выпрямился, допил своё вино и поставил бокал на парапет. — Кстати, детей в обоих этих браках не было. Так что никаких потомков. Это долгая история. И очень старая. Я расскажу потом, если захочешь. Но не сейчас.

Эрика заглянула в свой бокал, взболтала вино и тоже допила.

— Еще?

— Нет, хватит. Думаешь, кто-то еще, кроме этого ублюдочного Сайфера, мог настолько охренеть, чтобы взорвать квартиру Смотрящей?

Говорить о делах вдруг стало безопаснее и проще, и Зейн с не менее очевидным облегчением включился. Забрал ее бокал, отнес оба в кухню, и ответил только вернувшись.

— Маловероятно. Если он вытащил из головы Селины информацию о камерах, это могло быть актом мести.

— Я бы все равно не погибла, даже если бы была дома.

— Но могла серьезно пострадать. Обожженные кости и плоть долго срастаются.

Он говорил вроде бы об очевидных вещах, но что-то в самом тоне мелькнуло такое, что Эрика малодушно побоялась цепляться за это.

— С другой стороны, если он так легко теряет контроль, это может быть нам на руку, — Зейн продолжил уже легче, будто встряхнулся после секундной задумчивости. — Так он быстрее ошибется, как ошибся с Селиной. Даже после того, что он с ней делал, она при первой же возможности вышла из-под его контроля. Возможно, Мердоки предложат что-то лучше, но я не исключаю, что ей может потребоваться Обряд Отречения и срочное переливание крови. И заниматься этим в той или иной степени придется тебе.

— Не хочу сейчас об этом думать, — Эрика потерла переносицу, невольно скривившись.

Почти сто лет прошло, а она всё ещё слишком хорошо помнила, как это было больно — вытравливать его из себя по капле.

Зейн, по всей видимости, понял поспешность, с которой она ответила, правильно, и не стал настаивать.

Он прошёлся по балкону, а после остановился напротив, наконец посмотрел в глаза.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. В конце концов, это твоя собственность, и если после случившегося ты продолжишь снимать жильё, многие в Обществе этого не поймут. Здесь достаточно места, чтобы мы практически не встречались, и Дэнни я скажу, чтобы поменьше попадался на глаза. В ближайшее пару дней ты всё равно будешь занята, за это время я найду куда переехать.

— Хватит, — Эрика перебила.

Возможно, даже слишком резко, но слушать это дальше не хотелось.

Она снова потерла переносицу, надавила пальцами на глаза.

— Сейчас я хочу только лечь. Дай мне, пожалуйста…

— Чистое полотенце и одежда в ванной.