Сегодня у меня есть день на восстановление сил, и в качестве интерлюдии я расскажу замечательную историю, тем более что разрешилась она буквально сейчас, в дни пандемии.

Моя мама умерла очень рано, когда мне было восемь лет. В молодости я вытатуировал на плече ее портрет. Прошло лет десять, линии и тени на татуировке стали размываться, и я решил, что нужна реставрация. Однажды, глядя из окна своей ординаторской, я заметил тату-салон на противоположной стороне улицы. Мне очень хотелось, чтобы реставрацией занялась женщина, и, к счастью, такой мастер, по словам администратора, с которой я говорил по телефону, в этом салоне имелся.

Осталось договориться. Я отправил незнакомой женщине фотографии моего плеча и оригинального эскиза – и стал ждать ответного звонка. Позвонила она только через пять дней. По ее словам, она размышляла так долго потому, что не хотела браться за такой заказ: понимает, что для меня он имеет огромное значение, но не любит татуировать портреты – слишком сложное дело. Но (внимание: это важно!) почему-то – она сама не знает почему – ей хочется мне помочь.

Через неделю Тереза – так звали эту женщину – сделала свое дело. Качество исполнения привело меня в настоящий восторг. И когда спустя год у меня родилась дочка, которую в честь моей матери мы назвали Джельсоминой («жасмином»), я решил вытатуировать на другой стороне плеча цветок жасмина. Тереза встретила меня как приятеля и с удовольствием исполнила заказ «на чистой коже». Цветок вышел просто на загляденье. После этого мы расстались на год, не виделись и не писали друг другу.

Когда началась эпидемия, я получил от нее сообщение с просьбой оценить результаты чьей-то МРТ головного мозга. Я не нейрохирург, но эпикриз томограммы говорил, что пациент должен немедленно обратиться именно к нейрохирургу. Я позвонил Терезе, и тут же выяснилось, что томограмма принадлежит ей самой, что доктор объяснил эту картину следствиями перенесенного инсульта и что она делает МРТ каждые пять лет, «для контроля».

– Тебе отказывали руки, ноги, язык? Хоть ненадолго?

– Нет. Доктор сказал, что инсульт был бессимптомный…

– Бегом к нейрохирургу!!!

Про себя я подумал, что хорошо бы найти того доктора, после чего облить бензином и сжечь… его диплом.

Самостоятельно найти нейрохирурга Терезе не удалось: почти все городские больницы уже были закрыты на пандемию, очереди выстроились буквально на месяцы. Я помог ей при помощи правила одного рукопожатия: Мариза Романо поделилась со мной координатами хорошего специалиста, который не только диагностировал опухоль (подтвердив, что лестно для меня, мое предположение), но даже записал Терезу на следующую неделю в план операционных.

Началась работа в красной зоне, и я не сразу вспомнил о Терезе. А когда вспомнил, послал ей СМС: «Добрый день, мастер. Тебя уже должны были прооперировать. Я далеко не уверен, что ты сейчас можешь ответить, но спрошу: всё в порядке?» Ответ пришел через пять минут. Тереза уже восстанавливалась после операции, и через пару дней ее должны были выписать: «Спасибо, без тебя я бы не справилась. Ты был мне послан не случайно».

Я был несказанно рад. Написал было: «Не за что», но не отправил. Меня вдруг осенило. Мне стало ясно, что ни я, ни Мариза Романо, ни даже нейрохирург тут были в известном смысле ни при чем. Всё дело было в ней. В самой Терезе. Я удалил набранное сообщение и написал другое: «Всё решилось тогда, когда ты взялась татуировать портрет моей матери».