Сегодня утром не спалось, приехал на дежурство рано. Вообще привычный график сна и бодрствования пошел насмарку – хуже, чем при многочасовых перелетах.

Сандро и Никола Малатеста уже вышли из зоны и наводили марафет: мазали лицо цинковой мазью, чтобы бороться с жуткими опрелостями, возникающими там, где давят респираторы. В ординаторской чувствовалось спокойное, даже веселое настроение. Никто из врачей не заболел, на улице светило и уже ощутимо пригревало солнце, состояние больных в основном не внушало опасений, – только один, которого Сандро с его помощником во время прошлого дежурства перевели в реанимацию, оставался на ИВЛ. Но и ему не стало хуже.

За час до входа в зону меня вызвала по рации Николетта Ираче. Обсудили, как идут дела.

Врачей можно классифицировать на основании разных критериев. Хорошие и плохие, заботливые и безответственные, образованные и недоучки, терапевты и хирурги… В моей системе координат врачи делятся на три группы. Во-первых, «одержимые». Их в первую очередь интересует не зарплата и не условия работы, а сама медицинская проблема; их девиз – ввязаться в бой, а дальше видно будет. Во-вторых, профессионалы сферы медицинских услуг. Это по большей части хорошие специалисты, досконально знающие свое дело, добросовестные, но не лишенные трезвого расчета в том, что касается их действий, оценки рисков, учета карьерных перспектив и целей. В обмен на деньги (зарплату в государственных клиниках или оплату частных консультаций) они предоставляют больному профессиональную помощь. В-третьих, мерзкие, двуличные эгоисты, которые карабкаются по карьерной лестнице любыми средствами, пресмыкаясь перед начальством, тираня подчиненных и безнаказанно злоупотребляя властью над пациентами. Впрочем, примерно такую же картину, я думаю, можно наблюдать и в других профессиях. Врачи, к сожалению, не исключение.

Николетта, без тени сомнения, относится к первой категории. Ее одержимость иногда меня пугает, рядом с ней я чувствую себя каким-то корнцангом[1]. На редкость добрый, отзывчивый врач: все постоянно видят ее мчащейся к очередному больному. У нее двое детей и муж, но она без колебаний вызвалась работать на приеме инфицированных. И мы знали, что в приемном отделении будет идеальный порядок! Правда, шутили, напоминая Николетте, что снимать с себя респиратор и делать больным искусственное дыхание методом «рот в рот» сейчас запрещено.

Вспоминаю недавний случай. Нас срочно вызвали коллеги из другого отделения, где у пациента подозревали острый инфаркт. Меня позвали как старшего хирурга после Бенедетто, Николетту – как старшего кардиолога отделения. Нужно сказать, что я дважды в неделю по 90 минут играю в футбол, почти без перерывов, и уверен в своей физической форме. Мы с Николеттой стартовали синхронно, у меня даже была небольшая фора, так как я в этот момент находился ближе к лестнице. После резкого стартового рывка я оглянулся: не сильно ли отстала хрупкая женщина? Сзади никого не было. И тут же я понял, что догонять, если я не хочу осрамиться, нужно мне. Лишь позже я узнал, что она в прошлом занималась легкой атлетикой.

Разговор с Николеттой, как всегда, зарядил меня энергией, и я отправился в зону, думая о том времени, когда клиника вернется к обычной работе. И о том, как эти трудные месяцы станут для всех нас предметом общих воспоминаний.