Сегодня отделение мне снова передавал Валентино Васкони. Он рассказал о каждом больном, после чего, по своему обыкновению, резко оборвал разговор и не спеша направился к шлюзу. У нас были два новых больных: физик и религиовед, то есть преподаватель истории религий и вероисповеданий. Не самая частая профессия. Сначала я зашел к физику.

– Как вы себя чувствуете?

– Так себе. Ощущаю каждую свою молекулу.

– Самый оригинальный ответ, который я когда-либо слышал от пациента. Кто вы по профессии?

– Разве по моему ответу не понятно?

– Химик?

– Нет, физик-ядерщик.

– Прекрасно; если вы не против, я позже задам пару вопросов.

– Спрашивайте о чем угодно, только не о Боге.

В его голосе ясно слышался сарказм.

В конце обхода у моего напарника Ламберти снова начались проблемы с замком респиратора, и я сказал, что последнюю палату обойду сам. С Ламберти мы прекрасно сработались, несмотря на разницу в возрасте (он старше меня лет на пятнадцать). Теперь я даже не представлял, как действовать в зоне без него. Вообще работа в зоне имеет свою специфику. В частности, тут не может быть речи о конкуренции: ведь забота о напарнике напрямую связана с собственной безопасностью.

В последней палате лежал историк религий, и это навело меня на мысль свести двух представителей разных родов знания. Я вдохновлялся фильмом «Если наступит завтра», в котором героиня играет в шахматы с двумя противниками, используя в партии с одним из них ходы другого, и наоборот. Я беседовал с физиком и религиоведом на тему сотворения мира, перенося их ответы из палаты в палату. Кто выиграл, судите сами. Запустил процесс, естественно, я, причем начал с религиоведа.

– Есть ли место для Бога в современной физике и астрономии?

– А как он им мешает?

– Мне надо кое-что сделать, но скоро вернусь. Продолжим позже.

– Есть ли место для Бога в современной физике и астрономии?

Это был вопрос к физику, который дышал кислородом, поступавшим в носовые канюли.

– Не думаю. Бритва Оккама давно уже отрезала этого парня от реальности.

(Физик, понятно, исходил из того, что наиболее верным объяснением явления признается наиболее простое; принцип бритвы Оккама отсекает избыточные сущности.)

Далее следует «запись партии» без моего участия, начиная с ответа историка религий.

– По-вашему, человек, выдвинувший в XIV веке эту гипотезу, был более образован и умен, чем мы с вами?

– Дело не в том, каким он был. А в том, что современная наука объясняет вселенную с помощью проверенных научных методов, которые не нуждаются в понятии Бога.

– Не всё, что не проверено наукой, – фикция.

– Да, современные научные концепции не всё объясняют, но согласитесь, что наука напрочь срезала с человеческого сознания пласт примитивной мифологии. Вселенная – это звезды, планеты, водородная пыль и т. п. Никакого присутствия потусторонних сил в ней не обнаруживается.

– Насколько понимаю, вы предпочитаете язык науки. Хорошо, я перейду на ваш язык. Вы можете изложить кратко историю формирования Земли?

– Пожалуйста. После накопления критической массы водорода произошел некий взрыв, который привел к образованию Солнца и планет Солнечной системы. На начальном этапе формирования планет химический состав их атмосферы отличался от нынешнего. По крайней мере, в случае Земли. Доказано, что ее атмосфера состояла в основном из плотных слоев аммиака, сквозь которые не могли проникнуть солнечные лучи. Позже, благодаря протекавшим химическим и физическим процессам, это произошло, и образовалась вода. Поверхность материков стала охлаждаться, возникли мировой океан и атмосфера, содержавшая кислород. В так называемом первичном бульоне мирового океана образовались простейшие водоросли, сложились их колонии, появились более сложные многоклеточные растения. Выброшенные на протопочву, они продолжили существование там, образуя первые простейшие организмы, которые эволюционировали и привели к появлению организмов сложных – земноводных, птиц и так далее, вплоть до человека. Непросто, да, но в то же время понятно. Время, случай, материальные процессы сделали свое дело. Так возникли мы с вами и, среди прочего, этот вирус, с которым сейчас воюют врачи, спасая меня от смерти.

Религиовед, выслушав этот рассказ, дал мне своего рода задание. Он предложил мне прочитать книгу Бытия так, будто ее писал репортер, который находился на планете и описывал то, что видит, – но при этом заменять в синодальном переводе «день» на «эпоху», «Бог» – на «жизнь», «сказал» – на слово «создал». И как бы просматривать всю эту историю в ускоренном видеорежиме. Было интересно, чем кончится моя затея, и глубокой ночью, когда у меня появилось время, я нашел в Сети текст Бытия, скопировал, заменил указанные слова и, сократив, составил собственный ускоренный «репортаж». Вот он.

Вначале земля была бесформенной и пустой. Свет туда не проникал (помните про аммиак и плотные слои атмосферы?); потом [я увидел, что] свет проник на землю. И был день, и была ночь. И жизнь создала небо (атмосферу) среди воды, и отделила воду над небом от воды под небом (образовались мировой океан и, вследствие испарения воды из океанов, облака). Позже жизнь создала зелень, траву, деревья, приносящие плоды. Создала из воды пресмыкающихся, птиц, рыб, скот и зверей. И, наконец, человека, чтобы он господствовал над рыбами, птицами, скотом и над всею землею (как покажет эволюция, спустя несколько сотен тысяч лет именно так и произойдет).

Выполнив задание, я был приятно удивлен. Как уже ясно, физик и религиовед говорили примерно об одном и том же, но на разных языках.

Утром я отдал репортаж физику, попросил высказать мнение и сдал смену. К сожалению, его я больше не видел, так как через сутки после моего ухода он был выписан. Партия, по-моему, кончилась вничью.