Ребята услышали шум и обернулись: по тропинке мчался Денис. Выйдя из ступора, вызванного словами старика, Бунтарь тряхнул головой и сказал:

– Лёнь, с фрицами после будем разбираться. Сейчас главное – Михеич.

Денис добежал, бросил одеяло и бухнулся в траву, еле переводя дыхание.

– Чего расселся, потом будешь отдыхать! – прикрикнул на него Бунтарь. – Стели одеяло рядом с дедом, перекатим его и понесём домой или хотя бы вынесем на опушку. Скорая в лес не поедет, вернётся в Пролески. Что потом будем делать?

Денис тут же подскочил. Они расстелили одеяло и осторожно перекатили Михеича. Денис и Лёнька взялись за углы в изголовье, Бунтарь в ногах, и понесли.

Одному сзади нести было тяжело и неудобно. Бунтарь без конца спотыкался, но дед, изредка постанывая, пытался шутить:

– Дожил, на ребятках катаюсь.

Часто отдыхая и меняясь местами, ребята вышли из рощи, опустили деда на землю и тут вдалеке увидели скорую, которая отъезжала от дома Михеича.

Лёнька, не раздумывая, бросился вперёд и замахал руками:

– Сюда, сюда! Мы здесь!

Водитель, видимо, увидел в зеркало бегущего к ним мальчишку, так как сразу развернулся и поехал в его сторону. Лёнька пошёл шагом, вытирая пот и пытаясь отдышаться.

Через несколько минут скорая остановилась рядом с ним, и из окна выглянул врач.

– Там мой дед. Его лопатой по голове. А у него сердце больное, – сказал Лёнька.

– Понял, мчусь. Молодцы пацаны, что вынесли из леса. А то мы к дому подъехали – никого нет. Где вас искать, не знаем! – похвалил водитель, и машина рванула с места.

Когда Лёнька вернулся к ребятам, дед уже лежал на носилках и над ним колдовал врач.

– Дед не умрёт? – спросил он хриплым шёпотом.

– Всё нормально, жить будет, – заверил врач, – в райцентр повезём. Найдёте его в травматологии.

Носилки подняли и затащили в машину. Врач устроился рядом со стариком, и они уехали.

Лёнька сел на землю и обхватил голову руками. Он чувствовал, как снова подкатывают к глазам предательские слёзы, но не готов был к насмешкам пацанов… Только не сейчас!

Лёнька с силой сжал челюсти и задержал дыхание. Через несколько мгновений внутри словно что-то перевернулось: повлажневшие было глаза высохли, растерянность и страх сменились ожесточением и ненавистью. По телу прокатилась лёгкая судорога, и кулаки непроизвольно сжались.

И вдруг Лёньке почудилось, что он сжимает в руках автомат! Отполированный до блеска приклад был ещё горячим и обжигал ладонь. Он даже почувствовал лёгкий запах пороха и вздрогнул от необычного ощущения. Неожиданно для себя Лёнька понял, что готов сейчас встать, найти и бить, бить, бить эту сволочь по имени Лукас. Этот живой отголосок войны! Этого гада, поднявшего руку на старика – его деда. Лёнька испугался своего состояния и сжался, пытаясь глубже загнать ярость и не дать ей выплеснуться. С трудом сдерживая нервную дрожь, он так стискивал зубы, что начало ломить скулы.

Лёнька сидел, казалось, целую вечность. Наконец он поднял голову. Бунтарь и Денис стояли рядом и молчали. Конечно, они понимали, что сейчас творится в его душе. Каждый из них чувствовал вину за случившееся и готов был помочь другу справиться с обрушившейся на него бедой.

Лёнька встал. Покрасневшие веки стократ подчёркивали сухо горящие глаза, в которых кроме боли и ярости появилась готовность идти до конца. Бунтарь невольно вспомнил луг и скошенную траву.

Лёнька посмотрел на ребят и сказал резко:

– Мы должны разобраться с этим местом! Вы слышали, что говорил Лукас? «Не вами положено – не вами возьмётся». Это или тайник, или блиндаж. И в том и в другом случае там спрятано то, что позарез нужно фашисту! И это не ржавые трофеи. Из-за них людей не убивают, а деда хотели убить.

– Это золото, о котором в деревне ходят слухи… – тихо предположил Денис.

– Ерунда, откуда недобиток может знать о золоте? – взглянул на него Лёнька.

– Не скажи! Вот мы же искали, а он у Рудика живёт. Ты думаешь, они не говорили об этом?

Бунтарь искоса глянул на Дениса.

– Ты можешь представить в блиндаже кучи золота? Это просто легенда, в которую давно никто не верит. Мы искали, потому что интересно, и потом, при раскопках всегда находится ценный материал для музея. А насчёт фашиста, я согласен с Лёнькой. – Бунтарь повернулся к тому и спросил: – Слушай, а почему Михеич кричал, что, когда был пацаном, Лукас хотел его убить? Он же намного младше деда.

Лёнька ответить не успел: на тропинке показался Севка и замахал им рукой.

– Брат зовёт. Наверное, участкового выловили. Давайте в темпе, а то эти гады выскользнут из деревни. Потом ищи-свищи, – поторопил Денис.

Ребята помчались к участку.

– Не всей толпой, – запыхавшись, выпалил Бунтарь, когда они остановились рядом с таким же приземистым, как и все в деревне, домом.

Они с Севкой заскочили в участок, а Лёнька с Денисом прильнули к окну.

Василий сидел за столом и писал. Петька, наклонившись, что-то шептал ему на ухо.

Севка закричал с порога:

– Нет, вы только посмотрите на него! У нас в деревне чуть не убили человека, а он сидит и пишет! Тебе, Василий, что дороже – бумага или жизнь человека? Фуражку напялил и думаешь – начальство? Вместо того чтобы преступников ловить, он сидит каракули выводит!

Бунтарь дёрнул Севку за рукав.

– Хватит орать! – И, повернувшись, обратился к участковому: – Слушай, Василий, надо бы людей собрать, дороги перекрыть. Нельзя выпускать из деревни фашистов.

Участковый продолжал писать, не поднимая головы. Петька пожал плечами и кивнул ребятам на дверь.

– Тьфу ты, крыса канцелярская! Важняк, блин! Давно ли мяч вместе гоняли, – проворчал Севка.

И они выскочили во двор.

Денис и Лёнька с вопросом уставились на них.

Севка, захлёбываясь словами, начал рассказывать:

– Я скорую вызвал, потом помчался к Ваське домой, думаю, без ментов же не обойтись! Соседка сказала, что за ним Петька прибежал и они отправились в участок. Я – за вами. А этот – тьфу! – сплюнул Севка и продолжил: – Бумагу марает, вместо того чтобы преступников ловить. Такому всё по барабану, главное – отчитаться потом.

– Севка, ты Ваську не знаешь? Это же бумажный червь, пока не составит протокол, не шевельнётся, – буркнул Денис.

– Надо самим думать, как дальше действовать. Может, домой к Рудику сгонять? – предложил Бунтарь.

Лёнька отрицательно покачал головой.

– Дома их не застанешь – это без вариантов. Вряд ли они сейчас вернутся. Но и не уйдут из деревни без того, что искали.

– Вот именно! Значит, мы должны раскопать блиндаж до них, – оглядев ребят, сказал Бунтарь.

– Да подожди ты с блиндажом! – отмахнулся Лёнька. – Здесь дело посерьёзнее вырисовывается. Смотри, дед говорил, что Лукас появился в деревне недавно. Откуда? А когда разозлился и потерял над собой контроль, закричал по-немецки. Что это значит?

– Как – что? Он – фашист, – хмуро высказал догадку Денис.

– Не фашист, а немец, и это его родной язык. Скорее всего, он приехал из Германии. Не точно, но возможно. Представляете, из-за чего он мог проделать такой путь? Не отступится же!

Бунтарь одобрительно кивнул.

– Наверное, ты прав, рано нам раскопками заниматься. Блиндаж никуда не денется, сначала надо эту парочку выловить. Можно просто подождать около блиндажа. Они всё равно рано или поздно придут.

– Придут, только не сейчас. Они же не дураки. Вопрос в том, сколько их будет, – пожал плечами Лёнька.

– Может, дежурство установить?

– Бунтарь, я же сказал, что их может быть не двое, а больше! Если дежурить, тогда всем. Жить там, что ли?

– Надо подумать. Может, и жить. Лето же!

Севка задумчиво посмотрел на ребят и сказал:

– Пацаны, а вы заметили, как они похожи? Оба рыжеволосые и голубоглазые, щекастые какие-то. Словно родственники.

– Рудик здесь родился, а Лукас приехал только недавно. Просто совпадение, – буркнул Денис.

Севка усмехнулся.

– Совпадение, говоришь? Лукас, как приехал в нашу глухомань, никуда не пошёл, а сразу к Рудику попёрся. Теперь живут вдвоём. Оформил на него своё предприятие. Рабочих вроде как набрали, а работу не дали! В конторе тоже вдвоём ошиваются – совпадение? Всё за столом сидят и что-то рассматривают, а потом целыми днями где-то мотаются. Приезжают грязные, как черти. Даже у блиндажа рылись вдвоём! Тоже совпадение? Тебе не кажется, что их слишком много?

Лёнька повернулся к Бунтарю:

– Помнишь, мы ходили узнавать, куда Рудик завозил деда в Пролесках? Он тогда ремонтировал уазик, а машина была грязнущая, словно всю ночь буксовала.

Бунтарь кивнул и объяснил ребятам:

– Машина и сапоги у него были в глине, а бабуля сказала, что она может быть только в сосновом бору. Там вода стоит в разрушенных блиндажах, воронках и окопах, не уходит из-за глинистого дна. Копатели откачивают, а потом орудуют. Если они и там крутятся, значит, ищут что-то важное. Там же очень опасно! Короче, надо самим позвонить в районную полицию и всё рассказать. Васька пока составит протокол, пока сообщит, ночь будет.

– А я думаю, что звонить надо не в полицию, а в службу безопасности. И сказать, что в лесу не наши, а немцы, – сказал Лёнька.

– Да ладно… Сразу в Фээсбэ? По шапке хочешь получить? – остолбенел Севка.

– За что по шапке? За проявление бдительности? У нас в лесу – фашист! Его опознал дед. Фашист хотел его убить. – Лёнька оглядел ребят. – В чём я не прав? Я считаю, что это дело службы безопасности, а не полиции.

– Я тоже так считаю, – согласился Бунтарь и посмотрел на Дениса. – Дэн, ты-то чего молчишь?

Тот молча кивнул, глядя на брата. Севка вздохнул и в свою очередь произнёс:

– Хорошо, я тоже согласен. Только идём все вместе.

Ребята теперь уже всей толпой завалились в участок.

Василий разговаривал по телефону:

– Так точно! Буду на месте. Так точно! Жду.

От неожиданности все замерли у порога и вытаращили глаза.

– Вот это оперативность. Ай да Васёк! – восхищённо воскликнул Севка.

Петька подошёл к ним и зашептал:

– Васька, как услышал, что Лукас ругался по-немецки, бросил протокол и сразу в район звонить. Причём не в полицию, а в службу безопасности. Говорит, что там на такие вещи быстро реагируют. А нам велел мчаться домой и носа не высовывать. Ещё сказал: рыпнемся – закроет в участке. Чего делать-то, пацаны?

– Ничего не делать. Сидеть дома. – За их спиной стоял серьёзный, как никогда, участковый Василий. – Вы понимаете важность операции? На территорию Российской Федерации проник враг. Его надо поймать. Этим должны заниматься спецслужбы, а не деревенские пацаны. Сюда выезжает опергруппа, и если хоть один из вас высунет нос из дома, отдам под суд как пособника террористов.

Чем больше говорил Василий, тем больше округлялись глаза у мальчишек.

Участковый был местным и совсем недавно окончил школу милиции. Его никто и никогда не воспринимал всерьёз. Да и сам Васька как был местным шалопаем, так им и остался, только теперь в фуражке. Но сейчас он был строг и собран.

– Ничего себе – пособники террористов… – возмутился Севка.

Бунтарь серьёзно посмотрел на ребят.

– Да правильно, пацаны, это не игрушки. Лёнька, я к тебе с ночёвкой. Можно?

Тот даже обрадовался.

– Конечно!

Денис и Севка закричали одновременно:

– И мы!

– Как же без вас! Давайте и вы! Разместимся.

Петька, глядя в сторону, спросил:

– Лёнь, а мне можно?

Лёнька скривился, но кивнул.

Василий подозрительно прищурился.

– Что за сборище? Вы меня услышали? Только шаг сделаете из дома – упеку в тюрьму для малолеток.

Бунтарь усмехнулся:

– Вась, запарил повторять, мы давно поняли. Всё будет путём!