В понедельник первым по расписанию был русский. Анна Андреевна раздавала работы ученикам.

– Ради бога, Анна Андреевна, скажите, что у меня там хотя бы пятнадцать баллов! – сложив ладони домиком, взмолился Никита, получая тетрадь.

– Хотя бы пятнадцать?! Из двадцати двух возможных?! А не круто ли ты замахнулся? – съехидничала Нинка, соседка Никиты.

– А я бы от счастья умер, если бы получил пятнадцать за сочинение! – добродушно вздохнул на весь класс Максим.

– Макс, закрой варежку, тебе даже начинать мечтать на эту тему вредно! – продолжила комментировать рыжая Нинка.

Макс сник сразу. С русским у него была настоящая беда, и если с тестом он справлялся хорошо, то с сочинением никак. Максим шутил над самим собой: «Я, как тот пёсик, всё понимаю, а сказать, выразить на письме не могу!»

Рыжей Нинке не терпелось заглянуть в тетрадь Никиты. Любопытно, сколько у него баллов. Останавливал гигантский пенал в виде грязного кеда. Он по воле хозяина покоился на таблице с баллами. Нинка длинным пальцем, как клювом, рассчитывала сдвинуть пенал с места, но Никита накрыл его увесистым кулаком. Любопытная фыркнула, но не отступила.

– У тебя двадцать два балла?! – взвизгнула она, когда кулак позволил клюву сдвинуть пенал. – Как?! Не может быть! – Радость соперничала с ревностью, и обе отступали перед завистью.

– Кто-то может, я, например, – выпятил грудь колесом Никита, – а кто-то не может! Не дано!

С этими словами он торжествующе указал на тетрадь соседки. Нинка захлопнула свою тетрадь с двенадцатью баллами.

– Никитос, ты молодец! – поздравил Максим и тут же отвернулся.

Никита опустил тетрадь – торжествовать расхотелось. По поникшей спине и опущенным плечам лучшего друга он понял: Макс не справился…

Класс погружался в тишину. Кто-то перечитывал текст, другие смотрели в таблицу проверки: сверяли, сколько баллов получили, сколько потеряли и где. Одиннадцатый класс изучал свои ошибки. Ведь всегда есть крохотка надежды, вдруг где-то в чём-то можно будет добавить балл, если доказать, что этой самой ошибки и нет вовсе.

– Если не получается самостоятельно разобраться, в чём ошибка, подходите – разрулим! – как обычно, сказала Анна Андреевна.

Тишину клинком рассёк возмущённый голос:

– Что? Опять?!

Все разом повернулись на недовольный крик.

Римма, стиснув в плоский блин розовые губки, красной медузой надувалась над столом. Медуза быстро накопила нужное давление в стрекательных клетках, и они взорвались, безжалостно пробив барабанные перепонки всего класса. Она громким шлепком захлопнула тетрадь, отшвырнула её от себя и поймала взгляд учителя. Говорила Римма медленно:

– За что? За что мне снова двойка? Ничего! Ничего не исправлено, не подчёркнуто и не зачёркнуто! Я не могу понять!

– Римма, причина разве не указана? – вопросом ответила Анна Андреевна.

– Указана, – выдержала паузу Римма, – но я с ней не согласна!

– Хорошо, подойдите на перемене. Так будет лучше. Я ещё раз вам всё объясню. – Анна Андреевна с лёгким раздражением выделила голосом «ещё раз».

Римму прорвало. Голос, обычно мягкий, даже певучий, стал железным, острым и бил размеренно, как молот по наковальне:

– Для кого лучше?! Для вас? Какая перемена?! Что ждать до перемены? Объясняйте прямо сейчас!

Она вскочила, схватила тетрадь и, как бесстрашный пехотинец с верной гранатой в руке, устремилась к учительскому столу. Римма, перешагивая через разбросанные в проходе рюкзаки, вышла к цели, на финишную прямую. Она обеими руками подняла толстую синюю тетрадь над своей головой и со всей силы бахнула её на стол. Разноцветные скрепки на столе в панике разлетелись в разные стороны, подальше, прочь от шлёпнувшейся с неба незваной гостьи.

Одноклассники, как по команде, подняли головы. Встревоженные взгляды сошлись на учительском столе. Казалось, Римка вот-вот нападёт на учительницу. Анна Андреевна потеряла дар речи. От неожиданности она едва успела убрать руки со стола. Мишка со второй парты бросился к ним, поднырнул под левую руку Риммы, оказался между учительским столом и одноклассницей.

– Римка, остынь, ты чего так взбесилась?

Переступая мелкими шажками, раскинув мельницей руки, Мишка собою отодвигал от учительницы накалённую докрасна Римку. Это было непросто, девушка всячески пыталась прорваться:

– Миха, отвали! Пусть объясняет за что… Пусть… И прямо сейчас…

– Сбрось обороты, Римка, слышь! Остынь!

Римка отступила на шаг и, не спуская с него глаз, тихо, но твёрдо приказала:

– Уйди! Миха, уйди! Эта, – Римка мотнула головой в сторону учительского стола, – мне оценку по русскому в году валит, пропусти… Пусть скажет за что…

Тревога в глазах одноклассников сменилась сочувствием. Стали раздаваться взволнованные голоса. Сперва тише, потом громче:

– Анна Андреевна, объясните всё ей сейчас, зачем тянуть? Она и успокоится…

– Правда, не надо мариновать. Человек хочет знать здесь и сейчас!

– Имеет право, в конце концов!

Ободрённая поддержкой, Римка повернулась к классу. Попыталась что-то сказать, звуки застряли в горле, и она только и сумела, что махнуть рукой в сторону учительского стола.

Обеспокоенные голоса сочувствующей армии, как по приказу, разом поднялись и пошли в атаку:

– Анна Андреевна, Римка реально старалась, так за что двойка-то?

– Аттестат нужен без троек, вот поэтому места себе не находишь!

– Раз спрашивает, то объясните, и все дела!

– Почему нельзя по-человечески объяснить? Дебилов нет…

– Учителя на переменке оставят тебя один на один, и всегда в дураках ты оказываешься! Без вариантов и без свидетелей!

За спиной у Мишки раздался взволнованный голос Анны Андреевны:

– Лактионов, Михаил, займите своё место, спасибо!

– Уверены, Анна Андреевна? – не поворачиваясь, уточнил ученик.

– Сядь! – рявкнула Римка и толкнула его в грудь так, что он едва не свалился на первую парту.

– Эй-е-ей, полегче, боевой ангел, сдай клинки и давай без увечий! – отступая, отшутился Мишка.

Римма шутку проигнорировала. Теперь между ученицей и учительницей никого не было. Анна Андреевна была уже почти спокойной, Римка – нет.

– Вы уверены, что вам нужны дополнительные объяснения? – спросила Анна Андреевна.

– Нужны! – с вызовом ответила Римка.

– И вы настаиваете, чтобы все объяснения происходили сейчас? При всех?

– Да, настаиваю!

– Римма, прочтите в таком случае вслух, что я написала вам в качестве комментария к оценке.

Римку слегка качнуло от стола. Это лёгкое движение все заметили. Но Римка быстро обрела точку опоры и возразила:

– Зачем? И вы, и я знаем, что там написано.

Анна Андреевна внимательно посмотрела на ученицу:

– Вы правы, мы знаем. Однако объяснения нужны не только нам, но и третьим лицам. Вы вовлекли весь класс в нашу ситуацию, поэтому озвучу я: двойка поставлена потому, что работа списана…

– И я не согласна с этим! – категорично перебила Римка.

– Значит, вы настаиваете на том, что работа полностью написана самостоятельно?

Римма на секунду опустила глаза, но только на секунду. В эту же секунду Ложкина и Спиридонова перебросились взглядами. Девчонки сидели за первой партой, и от внимательных зрительниц партера ничего не ускользало.

– Да, настаиваю! – подтвердила Римма.

Анна Андреевна молчала.

– Стоит мне хорошо написать, – торопливо продолжила ученица, – и вы сразу начинаете подозревать, что я списала! И так каждый раз! Я же ни на что не способная, так ведь по-вашему. Куда мне до Никиты!

– Римма, в прошлый раз…

– В прошлый раз было в прошлый раз. А в этот раз я постаралась! Вы ко мне придираетесь… А вы в курсе, что даже дипломные в универе засчитывают при восьмидесяти двух процентах оригинальности?! Я специально посмотрела…

Одноклассники утвердительно закивали.

Анна Андреевна слушала молча. Она сидела за столом, указательный палец мерно выстукивал монотонную дробь. Учительница смотрела в окно так, словно оттуда должен был прийти волшебный кудесник и чудесным способом прекратить происходящее. Но ни кудесника, ни волшебства…

Анна Андреевна знала, что нужно действовать осмотрительно, очень осмотрительно. Не было в школе учителя, на которого бы не жаловалась мать Риммы. «Яжемать» знала толк в том, как вести разборки. После её очередной атаки уволилась учительница биологии. Ушла посередине учебного года, ушла в никуда.

«Настала, видимо, моя очередь, буду второй в этом списке», – подумала Анна Андреевна.

Молодая женщина вспомнила, как на педсовете администрация линчевала биологичку за то, что та «повела себя некомпетентно» и «теперь школа вынуждена снижать репутационные риски». Учителя сочувствовали коллеге, но никто не заступился. Никто. И Анна Андреевна тоже.

Анна Андреевна покраснела. Взгляд потяжелел.

«Ну и пусть, пусть набрасываются, пусть! Надоело блохой неподкованной перед всеми скакать. Хватит, буду уважать саму себя!» – с этой мыслью она повернулась к ученице:

– Римма, у вас был шанс, и не один… Вы сделали свой выбор. – Анна Андреевна решительно взяла в руки свой телефон и так же решительно поднялась из-за стола. – Римма, я правильно поняла, вы утверждаете, что ваше сочинение – это не плагиат? – железным тоном уточнила Анна Андреевна.

– Да.

– Что минимум восемьдесят процентов в нём оригинального текста?

– Да… – не сразу ответила ученица.

– Римма, неужели я похожа на человека, который не может пользоваться Интернетом? – то ли удивлённо, то ли разочарованно спросила Анна Андреевна.

Потом Ложкина и Спиридонова скажут директору, что в этом месте Анна Андреевна давала Фроловой шанс, но Римма им опять-таки не воспользовалась.

Учительница продолжила:

– Я отправила в чат класса ссылку. Переходим по ней на сайт. Ваша задача – следить по открывшемуся тексту то, что будет читать ваша одноклассница. Все готовы?

Не каждый день можно на уроке официально взять в руки телефон. Ученики с радостью открыли ссылку.

– Римма, возьмите вашу тетрадь и начните читать своё сочинение. Как можно медленнее. Приступайте!

Римка не двинулась с места. Глаза сузились, забегали. Брови бугорком сомкнулись у переносицы. Нижняя губа поползла вниз, за ней и верхняя. Скривившись в судорожной гримасе, спросила, потому что не спросить уже не могла:

– Зачем?

– Как – зачем?! Определять будем, сколько процентов оригинальности в вашей работе! – резко отрезала Анна Андреевна.

Римка хмыкнула, сомкнула дрожащие руки в замок и категорическим тоном, насколько хватило сил, произнесла:

– Не буду!

– Я прочту! – Спиридонова ловкой ланью выскочила из-за парты и увела из-под носа у опешившей Римки тетрадь. – Римка, – глядя в глаза однокласснице, в предвкушении чего-то интересненького продолжила она, – ты эту бучу затеяла, теперь всё и выясним, а то что, получается, зря мы тут под тебя все подписались?!

Римка не нашлась что ответить и опустила руки.

Спиридонова по-хозяйски открыла синюю тетрадь и стала медленно, как просила учительница, читать:

– Независимость художника – проблема, над которой предлагает нам задуматься писатель Юрий Домбровский…

Юлька читала, никто её не останавливал. Она ещё не дошла и до середины сочинения, как по классу поползло глухое перешёптывание:

– Слово в слово списала…

– Под копирку…

– Даже слова не переставляла…

– Не этого я ждал, блин…

Римка слышала голоса одноклассников. Её нос сморщился так, как будто это были не голоса, а какой-то неприятный запах. Она попятилась к стене.

– Анна Андреевна, можно не читать, и так всё понятно, – разочарованно предложил Максим.

– Прочтём до конца, – настойчивым голосом произнесла учительница.

Класс зашумел.

– Макс прав: зачем время тратить на это?

– Мы же не дипломную писать будем…

– Римка, ты что это устроила?

– Слямзила работу, спалилась, так надо было без шоу сдаваться…

– А так страстно доказывала, что я даже конкретно повёлся, ну я и наивный!..

– И я поверила…

– Ага, и я поверил…

– Актриса!

Ложкина театрально подняла руки вверх и, заломив их над головой в артистическом экстазе, всё так же наигранно выдохнула:

– Вот и верь после этого людям!

Одноклассники подхватили:

– «Я так писала…»

– «Так старалась…»

– «Всю ночь… Сама…»

– «А вы мне… мне не верите…» – дрожал чей-то голос.

Римка превратилась в статую. Она хотела сделать шаг вперёд, к своей парте, но тело сопротивлялось. Она подняла голову и с ненавистью прошипела:

– Да ну вас!..

Уверенными шагами, стараясь не потерять остатки твёрдости, она пошла к двери. Вот ей-то сейчас точно не поздоровится! Но прозорливая дверь распахнулась сама. На пороге стоял опоздавший Денис. Римка, не давая ему войти, со словами: «Дай пройти!» зло выпихнула его рукой в коридор и вышла вон.

Денис ошарашенно посмотрел ей вслед и вошёл в кабинет. Вероника не спускала с него глаз.

– Эх, какой перформанс пропустил! – всё ещё под впечатлением от произошедшего бросил ему вместо приветствия Никита с соседней парты.

– Вернёмся к работе, столько времени потеряно. Жду вопросы, или их уже нет? – спросила Анна Андреевна.

Она села за стол, собрала скрепки и стала ждать вопросы. Через минуту они полетели.

Телефон Дениса завибрировал, и Денис, пока Анна Андреевна объясняла Пастуховой, в чём та ошиблась, прочёл сообщение.

«Видел его? Поговорил?» – спрашивала Ника.

Денис повернул голову в её сторону. Ника ждала. Она пыталась по его лицу прочесть ответ и не могла. Денис отрицательно покачал головой.

Телефон Анны Андреевны разрывался. Шесть пропущенных звонков от матери Риммы. Седьмой. Анна Андреевна спокойно нажала на зелёный круг.

– Вы ответите за всё, что натворили, – кричал телефон, – вы за всё ответите!

– Мне вас жаль: вы воспитали лгунью, – ответила Анна Андреевна и прекратила разговор.