Ветер резкими порывами бил в лицо. Денис в куртке нараспашку шёл прямо к дому Листанова. Дорогу он знал. Знал по простой причине. Другого такого дома в городе не было. О нём даже в газете писали. Дом с панорамными окнами и голубым стеклянным куполом утопал в зелени и был окружён благородными автомобилями. Лучший дом в районе.

В дверях моложавый мужчина пытался справиться с двумя чемоданами.

– Давайте помогу! – Денис подхватил чемодан побольше и спустил его с крыльца.

– Спасибо, – мужчина благодарно улыбнулся, – дальше я сам. Машина рядом.

Он протянул руку и кивнул в сторону серой машины с открытым багажником. Из подъезда вышла женщина с дорожной сумкой, Денис обрадовался и поторопился проскользнуть в подъезд.

Даже в такой пасмурный день в подъезде было светло. Денис из ветреного дня шагнул в весенний сад. Беспечность и довольство были рассеяны по цветущим вазонам и кадкам. Денис вдруг понял, что он не знает ни номера квартиры, ни этажа. Сердце в груди стало сжиматься так, словно из него некто зловещий насосом неспешно выкачивал воздух. Казалось, оно вот-вот сожмётся окончательно и лопнет.

В сознание Дениса вернула песня. Красивый низкий голос трагедией наполнил подъезд: «Священнику клятвенной речи сказать не хотела она…»[15] Статная консьержка поливала цветы. «Не на всю мощь поёт», – подумал почему-то Денис.

Он попытался сделать шаг вперёд, но не смог. Взгляд заметался по спине консьержки, по мраморным стенам, по латунным светильникам. «Зачем я здесь?» Грудь опять сдавило. Воздух застрял в горле вместе со словами. Холод от пола поднимался по ногам, выгоняя всё тепло к голове. Голова забурлила. Может, лучше сбежать? Система экстренного торможения предупреждала о скором лобовом столкновении.

«Что я ему скажу? С чего начну? Я вот такой-сякой припёрся, чтобы сказать, что подпортил твою работу. Извини вот меня, пожалуйста, и всё такое… Да за такое морду бьют…»

Ноги намертво приросли к узорчатой плитке. Ни шага, ни слова. Одиноким бойцом на поле невидимого сражения стоял Денис. Остатки воли улетучились. Внутри по-хозяйски растворялось оцепенение.

– «Когда ей священник на палец надел золотое кольцо, из глаз её горькие слёзы ручьём потекли на лицо»[16]. – Консьержка повернулась. Лейка с длинным тонким носиком повисла в воздухе, песня оборвалась. Женщина смотрела на юношу, как на пришельца. Справившись с удивлением, консьержка строго спросила: – Вы как сюда попали, молодой человек?

Молодой человек молчал. Женщина посчитала это подозрительным.

– Я вызову охрану. Она быстро приезжает…

– Не надо, – на выдохе ответил Денис, – я к Листановым.

Фамилия произвела в женщине замечательную перемену. Напряжённые брови разошлись, глаза засветились приятным блеском. Она улыбнулась, потеплела, всем видом показывая, что знает этих людей и гордится этим.

– Мил человек, опоздал ты, на доли секундочки промахнулся, – опустив лейку, сказала, точнее, почти пропела женщина. – Уехали твои Листановы. Дай Бог им здоровья! Вот только перед тобой они-то все и вышли. Хорошие люди…

Денис пошатнулся, сделал несколько шагов назад. Он смотрел на консьержку, но ничего не видел и не слышал. Он улыбался, но улыбка на скривившихся губах была рассеянная, даже нелепая. Женщина, прищурившись, продолжала разглядывать появившегося из ниоткуда молодого человека. Она не могла понять, обрадовали или огорчили её слова этого непонятного посетителя. Круто развернувшись, Денис бросился к дверям. На крыльце он вскочил на перекладину перил и взглядом стал искать знакомую серую машину.

Вон она! Машина плавно выезжала со двора. Денис во весь дух помчался к другому выходу наперерез. Не упуская машину из вида, он изо всех сил бежал к открытым воротам. Пока они объедут площадку и повернут, можно напрямую выскочить на дорогу.

Спасительная мысль придала сил. Денис разрезал собой воздух и с каждым ударом сердца бежал всё быстрее и быстрее. Машина уже сворачивала.

«Не успею…» – Сомнение скользким ядом разлилось в голове.

Денис подавил беспокойство. Он старался не сбавлять скорость, но чувствовал, что почти задыхается. «Нельзя останавливаться, нельзя!» – скомандовал себе Денис.

Он выбежал со двора и оказался на широкой аллее со скамейками. К одной из них одиноко прислонился самокат. Денис мигом оказался рядом.

– Эй, это мой самокат! – услышал он вслед звонкий детский голос.

Самокат помог. Денис уже выбрал точку, где лучше остановиться самому и остановить машину Листановых. Осталось немного! Можно начинать замедляться. Денис опустил ногу и, не спуская глаз с машины, стал прижимать ногу к земле. Можно тормозить!

– Вот тебе, ворюга несчастный! – последнее, что услышал Денис перед падением.

Поравнявшийся с самокатом грузный велосипедист с силой пнул ногой Дениса:

– Не смей, зараза, воровать у моего сына!

Денис попытался вскочить, но сильные мужские руки и колени приутюжили его к земле. Ему удалось только на мгновение поднять голову. Серой машины нигде не было.