Денис открыл глаза. Апрельское утро яркими лучами заглядывало в комнату.

«Можно ещё поваляться, всё равно Димка опоздает», – подумал Денис, но всё же поднялся. Опаздывать он не любил.

«Опять облом», – понял Денис, когда издали увидел красную ветровку Димки.

– Димон, привет! Давно стоишь? – спросил Денис.

– Да нет, конечно, ты ж меня знаешь! – улыбнулся друг. – Собаке скажи спасибо. Разбудила меня ни свет ни заря. Какой бы собачий переводчик объяснил ей, что выходные – это выходные!

Они пожали друг другу руки и пошли к торговому центру.

– Кому подарок? На день рождения Ленке, кажется, в октябре покупали или я что-то перепутал?

– Не перепутал! Решил без повода. Всё же повод, наверное, есть. Хочу сделать что-нибудь приятное… Депресняк у неё.

Димка замолчал. Друзья остановились перед светофором. Загорелся зелёный. Денис осторожно спросил:

– Из-за экзаменов? Переживать вроде причин нет…

– И да, и нет. Родители прессуют. Хотят, чтобы она шла в институт, в финансовый, а Ленка сопротивляется. Мечта у неё – оркестром дирижировать.

– Ничего себе! – Денис присвистнул. – Мечта крутая… Ленка даёт!

– Крутая, да не для всех. Отец в банке работает. О музыке даже слышать не хочет… Мать тоже. Скандалы каждый день… Вчера звонил, а она плачет – опять поругались… Совета у меня просит…

– А ты что? – с тревогой спросил Денис.

– Говорю: терпи. Год проучишься, восемнадцать стукнет, и тогда можно будет гнуть свою линию.

– А Ленка?

– Говорит, что целый год – это вечность и она не выдержит. Придумала план, а у меня от него волосы дыбом. Хочет завалить экзамены… Думает, что родителям деваться некуда будет. Вот тогда она и рванёт в музыкалку… Мне страшно подумать, что отец с ней сделает… Он сразу поймёт, что она спецом так сделала!

– Да, невесело! Не хотел бы я быть на её месте, – согласился Денис.

В отделе подарков с утра ещё никого не было. Молоденькая веснушчатая продавщица несмело шагнула в их сторону, выпрямилась и, полыхая, как утренний пион, только через минуту проговорила:

– Здравствуйте! Кому подбираете подарок?

– Девушке, – приветливо ответил Димка, всем видом показывая, что примет любой совет с благодарностью.

Веснушка – так назвал её про себя Денис – весело топнула ножкой, замахала маленькими кулачками у подбородка, но тут же смутилась и приняла серьёзный вид. Она поправила шейный платок униформы и, виновато улыбаясь, произнесла:

– Простите, я сегодня лишь второй день работаю. Практика у меня. Все со вторника начали, уже осмотрелись. Ну а я, как всегда, не вовремя заболела и начала только вчера, с опозданием. – Веснушка перевела дыхание и горько улыбнулась. – Вчера, в субботу, в хороший день людей было много, а я ничего не смогла продать.

Веснушка замолчала, смутившись выплеснувшейся откровенности, но Димка и Денис слушали с таким вниманием и сочувствием, что растопили её сомнение. Пион снова заполыхал: глаза разгорелись лучистым блеском, на румяных щеках и носу веснушки стали ярче, голос звонче.

– Девчонки утешают, говорят, что хорошая примета, если первый покупатель – мужчина. Я так вчера себе и загадала, но усложнила, что всё у меня будет хорошо, если сегодня первый посетитель будет мужчиной, ищущим подарок для девушки. И вот, – сияющая Веснушка, довольная тем, что загадала, усложнила и не промахнулась, показала рукой на Димку, – примета начинает сбываться.

Прибежала ещё одна бойкая продавщица, наверное, тоже практикантка, и они, перебивая друг друга, стали спрашивать, какая у него девушка, чем увлекается, что любит, что не любит и тому подобное. От внимания Дениса и Димки ускользнул момент, на котором продавщицы решили, что Димке нужно в отдел плюшевых игрушек.

В отделе игрушек Денис не был сто лет. Ему захотелось выскочить оттуда в первую же минуту. В царстве полосатых тигрят, белых медвежат, кошечек с мигающими голубыми глазками и прочей живности он почувствовал себя заложником в каком-то бутафорском зоопарке. Но всё же вспомнил, зачем он здесь, поэтому решил просто ходить за Димкой.

Первым делом Веснушка порекомендовала «последний писк». Лидером продаж оказался белый гусь-обнимусь. Обнятый гигантским гусём Димка спрашивающим совета взглядом посмотрел на Дениса. Исполинский гусь Дениса не впечатлил.

– Слишком большой, мне кажется. Для ребёнка…

Димка перестал обнимать гуся, за крылья бережно положил игрушку на скамейку, но не отдал Веснушке. По провожающему взгляду было понятно, что он сомневается или даже не согласен с другом.

– Что-то в нём есть… Милый, мягкий. И задумка прикольная. Не исключено, что Ленка его заценила бы и даже обрадовалась… Девчонкам обычно нравятся такие штуки.

Он теребил подбородок, его взгляд продолжал скользить по огромной птице, не помещающейся на скамейке.

– Хотя ты прав, слишком большой… – всё-таки решил он и на всякий случай отодвинулся от белоснежного гиганта с оранжевыми лапами.

Денис предложил:

– Давай спросим – может, есть поменьше.

Мелкие версии гуся покупателей не впечатлили. Эффект не тот. Здоровенный гусь смотрелся как-то интереснее. Затем Веснушка притащила большого белого медведя с красным бантом, потом важного шотландского котика в твидовом костюме. Парад игрушек не прекращался. По очереди перед Димкой на скамейке появились толстенький бегемотик, пушистая лама, весёлая свинка Пеппа и даже крокодил с красными треугольными зубами в мягкой пасти. Денис вспомнил слова Вероники об отце, и крокодил стал чуточку роднее…

Уставший Димка пытался сказать, что игрушки его не интересуют, но девушки его уже не слышали. Они, поднимая игрушки над головой, показывали их друг другу, смеялись и весело болтали. Казалось, они выбирали подарок для себя, а не для покупателя.

– А что покупают чаще всего? – напомнил о себе Денис.

Принесённый Веснушкой розовый Лабубу стал последней каплей.

– Нет, это совсем не то, – только и сумел выдавить из себя Димка.

– Ваша избранница блондинка или брюнетка? – неожиданно спросила несдающаяся Веснушка.

Вопрос ввёл парней в тупик: какой же свой цвет волос у Ленки? Она меняла цвет волос почти каждый месяц, и Димка впервые задумался: а какого цвета волосы у его девушки?..

Бойкая продавщица молчание поняла по-своему и выпалила:

– У девушки нет волос вообще? Это сильно! Смелая у вас избранница! Девушки без волос – это сейчас новый тренд, новая индивидуальность, особый культурный контекст…

Денис представил Ленку лысой и расхохотался, конечно же про себя.

– Нет, волосы у неё на месте, – повысив голос, ответил Димка и отвернулся.

В магазин вошла пара: отец держал за руку девочку с блестящей короной в рыжих волосах. Маленькая принцесса остановилась, обвела всех испуганными глазами и обхватила ногу отца.

Продавщицы переключились… Денис и Димка выскользнули из магазина.

– Вот скажи мне, как они могут потом называть её «бестолочью неблагодарной», говорить ей, что она «дура набитая» или «тупая авоська»? – вдруг зло спросил Димка.

Денис, сбитый с толку, не понял:

– Ты о ком?

– Я о них – об этих папашах. – Он кивнул в сторону отца и девочки. Отец держал дочь на руках. – Смотришь и не налюбуешься. А потом, через десять лет, куда девается эта любовь потом?! Как у них язык поворачивается говорить: «Да ты оркестр своей рожей распугаешь, а повернёшься к зрителям – и их». Что меняется? Куда девается эта любовь?!

Димка не отрываясь смотрел на отца и дочь.

– Дочь выросла, стала думать по-своему, выглядеть так, как ей хочется, и это всё изменило? Да и не изменило, а отменило! Ведь он, отец, тоже взрослеет! Или не взрослеет? Он ведь тоже изменился. Или у них ничего не меняется?!

Денис наконец понял, о ком шла речь.

– Если мой отец так будет с Нюськой разговаривать, я… – Димка запнулся.

Нюська – младшая сестрёнка Димки. Если бы Денису предложили вручить «Оскар» самому заботливому брату, он бы, ни секунды не колеблясь, отдал бы статуэтку Димке. Старший брат знал о своей Нюське всё: расписание школьное и внешкольное, водил её три раза в неделю на гимнастику, терпеливо делал с ней уроки и даже позволял немножко играть на его гитаре. Каждое утро он провожал её – Нюська училась в гимназии с языковым уклоном, – а сам безбожно опаздывал.

– Если мой отец так будет с Нюськой разговаривать, я её заберу, – твёрдо заявил Димка.

Денис похлопал своего друга по плечу:

– До этого дело не дойдёт, у тебя и Нюськи нормальный отец.

– Да, у моего крыша не должна дать такую мощную течь, – улыбнулся Димка.

Ноги принесли их к магазину бижутерии. Переглянувшись, они вошли в незнакомое царство брошек, заколок, ободков и прочей девичьей радости. Продавщица с татуировкой феникса порекомендовала присмотреться к браслетикам:

– Это беспроигрышный вариант. Кольца нужно мерить, серьги – подбирать под овал лица. С ними угодить трудно. А браслеты благодарные, всегда попадают. О чём мечтает подруга?

– О музыке.

– Тогда это то, что надо.

Она протянула браслет. На тонком ремешке качались разные музыкальные инструменты: миниатюрная лаковая скрипка, коньком изогнутый саксофон, чёрная брутальная гитара и даже крошечный пузатый барабан.

Димка расплылся в улыбке.

– Пусть пока рулит этим оркестром!

Довольный покупкой, он бережно опустил подарок в рюкзак.

Они вышли и снова встретили отца с дочкой. Маленькая принцесса обнимала папу и большого гуся. Димка отвернулся и предложил «ударить по пицце голодным желудком».

В ресторанном дворике они с трудом нашли свободный столик. Запахи напомнили Денису о том, что он толком ничего не ел со вчерашнего дня. Желудок тоже очнулся от запахов и, как властительный жрец, требовал жертвоприношений. Жертва готовилась слишком долго. У Дениса от голода и ароматов даже начала кружиться голова. Он нёс пиццу к занятому Димкой столу, и этот путь показался ему о-очень долгим. Вот и столик!

Тёплый запах теста и копчёной колбасы щекотал нос. Только друзья принялись за еду, как к ним неожиданно подсел коренастый паренёк в чёрной футболке.

– Здоро во, пацаны! Как жизнь?

Друзья переглянулись. Коренастый представился:

– Я Влад. Мы с тобой вчера на конкурсе виделись. Ты Денис, правильно?

Денис вспомнил паренька, сидевшего в соседнем ряду, и качнул головой. Димка подал руку.

– Дима.

Крепко сбитый, с массивной головой и вдавленным носом, Влад запомнился Денису тем, что походил на бульдога.

– О чём вчера писал? – без вступлений начал Влад и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Жесть что было! Правда? Я писал, пыжился, всё равно мало слов родил. Тема дурацкая такая: вроде простая, а начал писать – не о чем. Ну да, изменился мир, да, анимация улучшила многое… Продажи бизнесу повысила, – кривая улыбка скользнула по губам Влада, – а ведь надо было не об этом писать, а что-то с замахом на великое, глобальное…

Влад без приглашения схватил кусок пиццы и, дуя на толстые пальцы, стал есть. Горячая пицца обжигала руки, но он не сдавался. Своей тарелки у него не было, приходилось попеременно дуть то на пальцы, то на румяную корочку.

Денис вилкой ворошил пиццу, медленно вытаскивая розовые кружки помидоров на один край тарелки, колбасы – на другой.

Влад взглядом поискал салфетку, нашёл её возле стакана Дениса, подтянул её к себе за тонкий край. Денис не сводил глаз со своей тарелки. Влад вытер руки и, похлопывая по животу ладонью с сапёрскую лопату, откинулся на спинку пластикового кресла.

– Я на победу не рассчитываю. У нас шансов нет совсем. – Он дотянулся и потрепал Дениса по плечу. Денис отстранился. – Всё давно в кармане у Листанова. Он в фаворитах. А мы так, для антуража…

Димка посмотрел недоверчиво на Влада, потом на Дениса и отложил кусок.

– С чего это вдруг? На этом конкурсе, я слышал, всё по чесноку.

– Раз на раз не приходится. У Листановых бабок куры не клюют. Он с такими преподами за такие серьёзные деньги занимается! А мы что? Я вообще, наверное, никуда не поступлю…

Он с надеждой посмотрел на Дениса. Тот не отрывал взгляда от тарелки. Его правая бровь задёргалась, Денис поспешно приложил руку ко лбу.

Димка спросил:

– И чего раньше времени киснуть? Ты же отборочный тур прошёл. Значит, соображаешь.

Влад зло ответил:

– Кисну, да, кисну! На отборе повезло. Хочется в приличный вуз на бесплатку проскочить. А там одни мажорчики, вроде этого Серёги, богатенькие да тупенькие. Всё для них… Перед баблом любые двери нараспашку…

Димка оторвался от пиццы и возразил:

– Не вали всех в одну кучу! Серёга – наш одноклассник, мы его с детства знаем. Он нормальный пацан. Богатенький, но не тупенький! Да, при деньгах, но отцовским кошельком нигде не машет. Сам всё делает.

Влад проигнорировал слова Димки:

– Мне так вчера хотелось ему напакостить, подкинуть подарочек, чтоб слетел со всех своих золотых орбит. Вот честно, пацаны, говорю. Такая злость на меня напала. Я сижу, такой весь потерянный, ничего в башку не лезет. Смотрю, ты, – Влад кивнул на Дениса, – тоже мозги ломаешь. А этот богатенький Буратино строчит как пулемётчик. Ещё лыбится так… довольно! Посмотрит на свой лист и лыбится ему. Я подумал: сволочь, тему, наверное, заранее узнал… Подготовился. За хорошие деньги лазейку всегда найти можно. А тут на кону будущее сыночка. Отец наверняка раскошелился! К гадалке не ходи…

Димка раздражённо отодвинул от себя тарелку, на освободившемся месте, как примерный ученик на уроке, положил одну руку на другую и, немного наклонившись вперёд к незваному собеседнику, сквозь зубы процедил:

– Ты прям чересчур против Серёги гонишь. Не нравится мне это. Повторяю: нормальный он пацан! Свой котелок у него хорошо варит. Скажи?

Димка повернул голову к Денису. Денис был белее стола, за которым они сидели. Не дождавшись поддержки, Димка через стол, не мигая, буквально пилил глазами Влада. Влад уловил и дал задний ход:

– Какой защитничек у Листанова нашёлся! – Он взял зубочистку и, ковыряя ею в зубах, сказал: – Не бури, братан, без нас всё пучком у твоего Серёги. Кто ему навредит? Нет таких. Даже я попсиховал и остыл. Жизнь такая. Отхожу, когда надо.

Димка поморщился, но отступление принял и стал молча доедать остывший кусок.

– Ладно, пацаны, пошёл я, спасибо за угощение! – швырнув зубочистку под стол, стал прощаться Влад.

– Давай, – выдавил из себя Димка.

Денис промолчал, только кивнул. Но Владу было всё равно. Он уже был далеко и громко разговаривал с кем-то по телефону.

– Могут же люди и хороший обед, и настроение испортить, – пробурчал Димка. – Ты вот ничего так и не съел.

– Расхотелось, – ответил Денис.

Димка отложил вилку и с сочувствием в голосе произнёс:

– За Серёгу даже обидно. За что ему такое? Ведь ничего он этому Владу не сделал, даже не знает его, – а сколько их, таких вот Владов, желающих ему напакостить. Этот даже не стесняется, признаётся, болтает на каждом шагу, а сколько молчунов?! – Димка поморщился и продолжил: – Молчуны ещё страшнее, исподтишка действуют, только и ждут возможности для этой самой пакости! Что не так с людьми?!

Димка замолчал. Он допил холодный чай и, растягивая слова, словно извиняясь за то, что ещё не сказал и не сделал, произнёс:

– Слышь, я, наверное, всё-таки сбегаю в игрушки. Возьму этого гиганта обнимуся – не могу его никак из головы выбросить! Так и вертится в голове, что он Ленке поможет. Я себя знаю: буду сомневаться, мучиться, если не сделаю.

Димка побежал в отдел игрушек.

Денис остался за столом один. Последние слова друга обрушили его мир. Не только слова… Денис многое бы отдал, чтобы забыть выражение лица своего товарища. Наморщенный нос, презрительно поджатые губы, в которых застыло брезгливое «фу»… Димка будто наступил на собачье дерьмо, почувствовал его запах, и теперь от дерьма этого так просто не отделаться – придётся долго с этим возиться, отчищая ботинки.

Дениса тоже возмутил и нахрап Влада, и бешеная уверенность в том, что Серёга – «тупенький мажорчик». Возмутила и явная зависть к Листанову, бесцеремонно вылезающая из каждого слова. Но больше всего угнетало собственное молчание. Денису хотелось вставить слово, поддержать Димку, быть на стороне справедливости. Но что-то мешало…

Он был словно заперт в тесном сундуке. Поднимал тяжёлую крышку, чувствовал, что есть силы сорвать её, выбраться наружу, расправить руки, ноги, выпрямить спину, насладиться свежестью дня. А когда крышка почти поддавалась, когда щеколды и петли ослабевали, запертый почему-то прекращал попытку и залегал на дно.

«У меня нет права этого Влада осуждать! Он ненавидит, завидует, болтает, он неприятен, в конце концов, но он всё равно лучше меня… Признайся я сейчас Димке в том, что вчера сделал… Он наверняка бы отвернулся от меня. Влад ничего не сделал, а Димке уже противно. А я сделал…»

Денис снова представил брезгливое «фу» на лице друга, и мысль о том, что он дал себе слово признаться Нике, ополовинила его и без того пошатнувшуюся уверенность. Тупым концом вилки он рисовал на столе затейливые, никому не видимые круги лабиринта.

«Я в западне, и нет ни охотников, ни хищников».

Нелёгкие мысли прервал счастливый Димка с белоснежным гусём, на шею которого повязали большой пурпурный бант.

– Ну, пернатый, не подкачай, – говорил птице Димка, запихивая непокорную голову гуся в большой, но всё же недостаточно широкий для такого подарка пакет.

Через несколько шагов любопытная голова уже опять выглядывала из пакета. Гусь смотрел на Дениса, и этот взгляд казался таким сочувствующим, таким понимающим, что Денис не выдержал и перешёл на другую сторону от друга. Но через минуту Димка поменял руку, и пытка продолжилась. Отвлекло лишь то, что они немного заплутали. Лабиринт торгового центра задумывался так, как строятся все заведения подобного типа: входишь быстро – выходишь медленно. Охранник показал короткий путь к выходу. Оказалось, что они несколько раз проходили мимо него.

На улице Димка, подставляя лицо солнечным лучам и расплываясь в улыбке, сказал:

– Полчаса, наверное, потеряли, а выход, как всегда, на поверхности. Главное, не зарываться глубоко! Давай, братан, пойду к Ленке – обрадую её.

Друзья попрощались. Димка остался на остановке: до Ленки нужно было проехать немного на автобусе. Денис пошёл пешком.

«Димка прав: нельзя зарываться глубоко. Я уже знаю, что делать, решил. Главное – не отступать…»

Весенний ветер, набравший тепло утра, играл верхушками деревьев. Апрель пьянил чистым запахом и наполнял улицы свежестью. Денис смотрел через первые листочки деревьев на солнце и в бодрящем дыхании ветра слышал то, что хотел услышать: «Она поймёт! Верь! Верь!»