Анна Андреевна была права и ошибалась одновременно. Это раньше Денис никого из девушек не выделял.

Всё изменилось 14г2.

В этот день в его жизнь вошла Ника. Вошла легко. Так входит в жизнь человек, которого долго не находишь, но знаешь, что он обязательно есть. У Дениса прежде девушки не было. Он не торопился, ждал её, верил, что сумеет понять, что это она. Внутри жила твёрдая уверенность, что настанет день, когда дороги, по которым ходит она, наконец-то пересекутся с его.

14г2 пересечение свершилось. Сперва они перебрасывались сообщениями, потом Денис стал ждать её после уроков, но не у школы, а на соседней улице. Не договариваясь, они решили, что в школе не будут показывать свои отношения.

Каждое утро он был её будильником. Денис в семь двадцать посылал ей по мессенджеру солнце. Вероника отвечала или зевающим смайликом, или круассаном, или фигуркой бегущей спортсменки. Бегунью Ника присылала чаще всего. Спортсменкой Вероника никогда не была. Бег был ей, по её же словам, противопоказан. Бегунья в послании – это знак, что она проспала, носится как угорелая, спешит, но всё равно опоздает.

Однако Ника не всегда опаздывала. В этот субботний день она пришла в парк намного раньше Дениса. Вероника рассчитала время, чтобы показать себя придирчиво пунктуальной: «Удивлю его, а то всё время опаздываю. Он привык, что я всегда прихожу позже, а сегодня раз – и сюрприз!»

Ника шла по знакомой дорожке. Она заставляла себя думать о приятном: «Все любят вечеринки. Ведь так здо рово веселиться, болтать… Он не откажется. Зачем отказываться?! Я не опоздала – это первый сюрприз, а второй – вечеринка! Всё пройдёт очень легко и бодро!»

Только другие мысли были тяжелее, и они с упорством опытного борца теснили лёгонький сюрприз к краю ринга. Ника нахмурилась: «Зачем я себя обманываю? Зачем? Сюрпризы здесь абсолютно ни при чём! Чёрт меня за язык дёрнул!»

Ника бросила рюкзак на землю. Посмотрела на часы.

«Ох, ничего себе – ещё целый час! Есть время подумать… Ведь можно от всего отказаться! Подумаешь, вечеринка… Нет, назад дороги нет! Я ей докажу! Нечего этой Ольке так со мной разговаривать, как будто я никто…»

Олька – подружка давняя, а теперь бывшая одноклассница из прошлой школьной жизни. Оля пригласила её на день рождения и между делом обронила:

– Вероничка, ты можешь взять с собой друга, будет здо рово! – А потом, многозначительно помолчав, уточнила: – Если он, конечно, есть.

«Как же ты меня бесишь!» – кричало всё внутри Вероники, но она молчала.

Задёргалось левое плечо. Как тогда…

Однажды, ребёнком, летом на даче она поспорила с соседскими девчонками, что пройдёт по узкому бревну над оврагом. Она не раз ходила по этому бревну, а в тот раз упала. Прошло много лет, но Ника помнила, как всё началось с того, что толчками задёргалось левое плечо, что потом оно налилось тяжестью и его стало тянуть к земле. Она напрасно старалась выпрямиться, отчаянно балансируя правой рукой. Потом предательски задрожали ноги, согнулись колени…

Вероника лежала на дне оврага, ещё не чувствовала боли, а только видела над собой довольные смеющиеся лица. Девчонки стояли наверху, на краю, держались от смеха за животы, пальцами показывали на дно и что-то говорили. Вероника не слышала слов – в ушах звенел их счастливый хохот, и с каждой волной этого хохота невидимые тиски всё сильнее и сильнее сжимали её боящееся стучать сердечко. На следующий день тихоня Вера призналась Нике, что девчонки специально её подзадорили, чтобы увидеть, как она «в новом платье барахтается в грязюке».

«Что меня бесит больше? Снисходительность или её уверенность, что у меня никого нет?!»

Вероника, пытаясь унять плечо и противную дрожь в коленях, как можно беззаботнее, ровным голосом ответила:

– Конечно, есть! Я обязательно приду вместе с ним!

В телефоне подруги воцарилось молчание: сто пудов, самодовольная Оленька переваривала информацию и боролась с любопытством! Вероника торжествовала. Пульс в плече успокоился.

«Ну что, получила, коза самовлюблённая!» – Всё внутри Вероники ликовало.

Но миг ликования и торжества был кратким.

– Вот и познакомимся, – не сразу придя в себя, выдавила всё ещё обескураженная Оля. – Раз ты его прятала от меня столько времени, значит, он стоит того. Надеюсь, он меня поразит. Ник, ты не обижайся, но раньше тебе парней не приходилось выбирать. Вспомни хотя бы ту вечеринку…

Копьё опять попало точно в цель. Вероника схватилась рукой за ворот тонкой футболки, словно пыталась ослабить невидимую удавку. Получилось не сразу. Она наконец вспомнила, как дышать. Задышала часто, глаза забегали, и, пока она собиралась с мыслями, подруга быстренько простилась и бросила трубку. Оленька знала, когда и как наступать на больную мозоль.

«Коз-з-за заносчивая!» – Злоба занозой вонзилась в сердце Ники.

Олю Вероника знает с детского сада и всегда была в тени своей подруги. У Оли от природы талант всем нравиться. У Ники такого таланта не было. Олю на всех утренниках ставили в первую линию. Нику ставили тоже, но лишь потому, что подруга просила воспитательницу и та не могла отказать своей любимице. В школе Оля продолжала купаться в любви и обожании, а Ника – оставаться её тенью.

Та вечеринка!

Веронику начинало трясти, когда она вспоминала ту злосчастную тусовку.

Вечеринка в День святого Валентина была в разгаре, и неуклюжий добряк Максим из параллельного класса напился. Наверное, впервые. Но это полбеды. Он ходил за Никой повсюду, как телёнок на привязи. Ника топала на него, фыркала, но он не отлипал.

– Отстану, Ника, только потанцуй со мной, всего один танец… Пожалуйста! И я испарюсь…

– Ладно, только один, и без глупостей!

Он засветился, даже на минуту протрезвел. Стараясь не качаться, он с высоко поднятой головой повёл Нику в самый центр. Вероника подняла на него глаза и оробела. Лучистая нежность его взгляда, тёплая, трепетная, заставила сердце биться как-то по-другому. Максим наклонился – выпитое пиво и её смущение подтолкнули к признанию. Но, увы, произошло то, что стало событием вечера. Максима стошнило, и по закону подлости, научно не подтверждённому, но действовавшему всегда безотказно, стошнило не абы на кого, а на соседнюю пару, точнее – на дорогое платье Оленьки и белоснежные кроссовки её кавалера…

Если память воскрешала ту вечеринку, то Ника почему-то видела одну и ту же картину: она в грязи лежит на дне оврага, а над ней давящиеся от смеха подруги и разгневанное лицо Оленьки.

«Мне нужно уговорить Дениса прийти на эту вечеринку любой ценой. Что в этом такого? Это же так естественно – пойти со своей девушкой на вечеринку! Ведь он мой парень, а я его девушка. А вдруг, вдруг он так не думает?..»

Вероника сжала веточку, подобранную ею по дороге, так сильно, что она хрустнула. Тонкие листочки встрепенулись. Взгляд Ники с веточки упал на часы – глаза округлились, потом часто захлопали. Ника поднесла часы к уху – идут. Она снова посмотрела на часы, по сторонам, потом опять на часы – Денис опаздывал. Неужели он забыл о встрече?!

Денис проспал. Проснулся случайно от сработавшей за окном чьей-то сигнализации.

«Ника всегда приходит минут на сорок позже. Я не опоздаю!»

Он почти бежал. В голове непонятным образом родилась мысль, что чем быстрее он доберётся до трёх берёз, около которых они всегда встречались, тем легче будет рассказать Нике о стульях, запятых и принятом решении. Тепло апрельского вечера подбодряло его. Мягкий ветерок подгонял, порывами касаясь лица.

«Я расскажу ей всё сейчас, а в понедельник – Сергею», – твердил он себе.

Денис споткнулся о лёгкое дуновение ветра. Глаза отказывались верить, но, как намагниченные, не могли оторваться от белых стволов берёз. Так и есть, ошибки нет. Он закрыл и открыл глаза. Ника на месте. Ника ждёт! От неожиданности Денис сбился с быстрого шага.

Ника увидела его. Помахала прутиком, на котором не осталось ни одного листочка.

«Опоздал и даже не спешит», – холодной змейкой проскользнула неприятная мысль.

– Ник, я проспал: вырубился после конкурса… – с ходу признался Денис.

Прутик выпал из рук Ники. В ушах эхом зазвенели его слова.

«Конкурс! Как я могла забыть о конкурсе?! Вот чёрт! Это же так важно!»

– Прости, надо было будильник поставить, – извинялся Денис.

Вероника улыбнулась. Он стиснул её в объятиях и оторвал от земли.

– Как конкурс? Расскажи. Трудно было?

Денис попытался улыбнуться в ответ.

– Ничего, так себе. Кажется, я не… Я не…

У Дениса в животе опять заворочался противный комок. Решительность первой просеялась через сито тревоги, разлетелась прахом по воздуху, оставив на донышке лишь частые крупинки сомнений: «Я должен ей признаться. Сейчас или никогда. Давай! А вдруг она…»

Пульс, как частый град, застучал в висках – хотелось прижать их ладонями и унять. Денис собрался духом, но слова Ники остановили его.

– Знаешь, дойти до финала – это уже круто! А я трусиха, конкурсы не для меня, а ты даже побеждаешь, – без тени зависти восхитилась Ника.

Денис отвёл взгляд и после глубокого вдоха-выдоха спросил:

– Куда пойдём? Может, по центру прогуляемся?

Ника обрадовалась. В голове замелькал яркий калейдоскоп возможностей: «На качелях и каруселях всегда весело, можно попытаться заикнуться о вечеринке, или в кафе – в нём за мороженым есть шанс, а ещё концерты уличных музыкантов. Надеюсь, наш любимый гитарист сегодня на месте».

У Дениса была своя примета: если гитарист сыграет «Promise» Акиры Ямаоки, то всё сложится. Ника знала об этом. Всегда, когда звучала эта мелодия, она чувствовала, как меняется его настроение.

Надо соглашаться, в центре будет проще обо всём рассказать.

– Ок, давно мы никуда не выбирались! Слушай, может, на следующих выходных сходим в интересное место, – неожиданно даже для себя предложила Ника и застыла.

Денис сморщился в ту же секунду. В следующую субботу объявление результатов.

Ника увидела его поджатые губы и сразу отступила. Она лихорадочно соображала, как вырулить, чтобы ничего не испортить, и нашла:

– Слушай, я пропустила, так какая тема была на конкурсе? Прости, выскочило из головы.

У Дениса скрутило живот. Он подхватил рюкзак и, пряча глаза, быстро ответил:

– Ты не пропустила, ты не спрашивала.

Он открыл рюкзак, вытащил толстовку, но надевать не стал.

«Чёрт, получилось, будто я её упрекаю. Сам убегаю от темы, а выходит… Надо прекращать!»

Денис посмотрел на девушку. Она стояла с виновато опущенной головой.

– Прости, – всплеснув руками, заизвинялась Ника, – у тебя такой день, а я болтаю о чём попало, не по делу…

Её щёки пылали. Неудовольствие собой захлёстывало её. «Дура, – ругала она саму себя, – мы столько говорили о конкурсе до конкурса, а теперь что ты несёшь, о чём думаешь?! Как не облажаться перед подругой? Да ты её почти полгода не видела, знать не знала!»

Денису стало стыдно за вырвавшийся упрёк. Чтобы сгладить вину, он мягко спросил:

– На карусели? Пойдём или поедем?

– Давай поедем!

Он взял её за руку, и они медленно пошли к остановке.

«В автобусе куча народу, и он поэтому обычно молчит. Вот я и соберусь с мыслями, а потом скажу ему честно о дне рождения», – с облегчением думала Ника.

«На каруселях будет весело, вот тогда я всё ей и расскажу, непременно, а пока успокоюсь», – с облегчением думал Денис.

В автобусе Вероника и Денис не перебросились ни словом.

Она: «Почему всё, что просто, бывает таким сложным?! Я сто раз говорила, тренировалась целый день, как скажу ему, а теперь не могу и слова из себя выдавить. Откажется – мир ведь не рухнет! Или рухнет? Эх, был бы у меня помощник, как в сказке. Хоть какая-нибудь мышка-норушка, что ли! Не можешь сама сказать – посылаешь её. Даёшь ей задание или инструкции. И пусть она выкручивается как хочет, но всё сделает.

Может, Яндекс когда-нибудь изобретёт новую Алису, и она будет выполнять эту невыполнимую миссию. Было бы здо рово… Почему я не уверена?.. Почему я сомневаюсь? Разве он меня не поймёт? Почему я сомневаюсь, что он согласится? Вдруг он посчитает меня хвастунишкой? Наверное, лучше не пытаться, лучше забыть об этом обещании, отказаться, сказать Оле, что заболела…»

Ника представила сочувствующую гримасу подруги, подтверждающую собственную догадку: «Ха-ха, никакого парня у тебя, врушка фиолетик, нет и не было!»

«Это опять поражение, опять… Нет, я попробую! – Она посмотрела на Дениса и решила не отступать. – Будь что будет!»

Он: «Почему всё, что просто, бывает таким сложным?! Я был так уверен, что скажу ей всё сразу, а теперь не могу и слова из себя выдавить. Есть такие супермены… Они ничего не боятся, быстро принимают правильные решения и не отменяют их – как это легко у них получается! Да, я не супергерой, но и трусом быть не хочется. Особенно перед ней! Хватит того, что я сегодня записал себя в подонки и мерзавцы».

Он закусил нижнюю губу добела.

«Пусть все меня осудят, но она, она пусть поймёт. – Он внимательно посмотрел на Нику. – А поймёт? Вдруг она посчитает меня подлецом? Ведь есть за что… – Он снова посмотрел на Нику и подумал: – Вдруг не захочет больше знать меня…»

Какая-то женщина попросила его подвинуться, чтобы пройти к выходу. Денис её слов не услышал. Протискиваясь мимо, она грубо толкнула его – он даже не повернулся.

«Всё равно надо сказать, и я скажу, а там будь что будет».

Из автобуса вышли двое с одним твёрдо принятым решением: в этот вечер всё рассказать друг другу.

Но дальше всё пошло не так. Аттракционы были полны людей – не протолкнуться. Пошли к любимому кафе за мороженым – музыка гремела так громко, что они не слышали друг друга. Пошли в сквер – нет ни одной свободной скамейки. Они обрадовались, увидев любимого гитариста на плетёном стульчике, но он решил поэкспериментировать и в этот вечер, как назло, играл что-то новое. Денис и Ника долго ждали любимую композицию – напрасно!

Денис ругал себя за то, что предложил эту поездку, Ника – за то, что согласилась. Он держал Нику за руку и чувствовал её напряжение. Они уже почти вышли из сквера, как заметили новый пункт проката самокатов.

Ника любила самокаты с детства. Ей легко и быстро подобрали самокат, и она с нетерпением ждала Дениса. Ему повезло меньше: подходящего под его рост самоката не было. Работник предложил ему выбрать из того, что осталось. Денис взял первый попавшийся, лишь бы не расстраивать свою девушку.

– Догоняй! – бросила Ника.

Как только Вероника поставила ногу на деку самоката, она почувствовала свежесть апрельского вечера. Тёплый ветерок подзадоривал: то увлекал за собой, то становился препятствием, с которым она шутя справлялась. Она катилась легко, всё быстрее и быстрее. Тяжёлые мысли отступили. Пробуждались другие – нежные, чистые. Они как неясные звёзды, которым только предстоит разгореться… Их пока не видно, но они уже есть. Они зовут к себе надеждой, появляются и вдруг снова исчезают. Надо подождать, они вернутся…

«Я глупая, ведь по большому счёту я везунчик. Мне повезло перевестись именно в эту школу, именно в этот класс. У меня есть Денис и…»

Руль подозрительно затарахтел. Ника попыталась удержать его – не вышло. Лязгающий металлический звук резал слух. Ника нажимала на тормоза, но самокат не подчинялся, набирая скорость. Гуляющее переднее колесо, казалось, вот-вот пробьёт крыло. Нике стало страшно. Она понимала, что надо прыгать, но страх прочно приковал руки к дребезжащему рулю. И тут Ника совершила ещё одну ошибку: она оглянулась.

Денис не любил кататься ни на самокатах, ни на велосипедах, ни на мопедах. Был абсолютно равнодушен. Он раздражался, когда любители двухколёсных разъезжали посреди толпы, жали на звонки, требуя дороги. Увы, отдельных дорожек для них не было. И в этот раз он тоже чувствовал раздражение: Ника без труда лавировала среди людей – она маленькая, юркая, ей хорошо, – а он видел одни препятствия: молодые мамы с колясками, пухлощёкие малыши, которых не сразу заметишь, чьи-то пёсики, норовящие схватить за штанину… Ещё масла в огонь подливал тот факт, что он всегда отставал и боялся потерять Нику из виду. Вот и сейчас она умчалась далеко вперёд. Сперва Денис держал в поле зрения её жёлтый шлем, но потом запомнил только направление, в котором она скрылась. Он вёл свой самокат настолько быстро, насколько мог.

Когда людей стало меньше, он поправил своего конька и стал набирать скорость. Он увидел сперва жёлтый шлем и по дёргающейся фигурке понял, что Ника вот-вот упадёт. Он стал гнать изо всех сил. Сердцу в груди было тесно. Он боялся оторвать взгляд от Ники, словно от этого зависело, упадёт она или нет.

«Держись, держись», – повторял он про себя. Прыгать уже было опасно.

Он боялся крикнуть, чтобы она не оглянулась. Но она оглянулась.

Когда она падала, ему казалось, что он падает вместе с ней. Он был недалеко, но помочь ей ничем не мог.

Денис на ходу отбросил самокат и бросился к Нике. Он хотел помочь ей встать, но она стала отбиваться от него, как от незнакомца. На руках были длинные бороздки ссадин, словно по ним с силой провели грубой металлической расчёской. На губе – пятнышко крови.

– Где ты был? Где? Почему тебя нет тогда, когда очень нужно?!

Ника еле сдерживала слёзы. Она прилагала все усилия, чтобы не расплакаться. Денис беспомощно и виновато смотрел на девушку. Он сто раз читал, видел в кино, что в таких ситуациях юноши чувствуют себя не в своей тарелке, и всегда ему казалось, что это преувеличение, обычный режиссёрский трюк. Но вот ситуация с ним самим – один в один, как в книжках и фильмах, – и что делать, не понять. Все советы зайцами выскочили из головы.

Денис осторожно обнял её за плечи.

– Ник, ты чего? Болит? Где болит?

Она отрицательно закачала головой. Её плечи тряслись, он прижимал её к себе и старался объятием унять её дрожь. Она не сопротивлялась.

Вероника помнила себя в момент падения. Но это было другое падение. Ей казалось, что она по склону улицы опять летит в тот овраг, что она опять завязнет в грязи, что опять вернётся то унижение. Она боялась открыть глаза, чтобы не увидеть смеющихся соседских девчонок, среди которых и в этот раз непременно должна быть Оля со своим проницательным взглядом и улыбкой-ухмылкой.

Все обиды уплывавшего дня разом накатили на неё, и, не справившись с ними, часть из них она обрушила на Дениса. Это принесло облегчение вперемешку с угрызениями совести и придало решимости.

– Обещай мне, что ничего не изменится после того, что я тебе скажу. – Ника внимательно смотрела на Дениса. Влажные глаза глядели требовательно, но с надеждой.

Денис кивнул.

– Нет, скажи вслух, – настояла Ника.

– Я обещаю, – сразу, без промедления, согласился Денис.

– Нет, – закачала головой Ника, – скажи полностью. Это очень важно.

– Что сказать?

– Скажи полностью: обещаю, ничего не изменится.

Денис повторил слово в слово:

– Обещаю, ничего не изменится.

Ника размазала ладонями слёзы по лицу. Выпрямилась солдатиком. Сглотнула и начала:

– Я похвасталась перед подружкой, что у меня есть парень и что я приведу его в следующую субботу на её день рождения. Я целый день пытаюсь сказать тебе, что я очень хочу, чтобы ты пошёл со мной в следующую субботу на этот дурацкий день рождения.

Вероника перевела дыхание и посмотрела на Дениса. Он молчал, ожидая, что будет продолжение. Нике показалось, что он осуждает её, и она заторопилась:

– Я знаю, что ты не любишь тусовок, шумных компаний и всё такое. И мне нужно было спросить сперва тебя. Но я…

– Ника, ты знаешь…

– Не перебивай меня! – категорично остановила его Ника. – Я не вышла ростом, и я обычная. А она, моя подруга, – красавица! Все всегда обращают на неё внимание! Её всегда выделяли, а я… – Ника смолкла, но спустя пару мгновений продолжила: – Ты представить себе не можешь, как тяжело, невыносимо, когда тебя не замечают! Как паршиво, когда на тебя смотрят, но не видят… Понимаешь?! Взгляд как по стенке… Но ведь я не стена! Я даже волосы покрасила в необычный цвет, чтобы хоть чем-то выделяться. Я и учусь средне… Я и друзей не умею заводить… А у неё куча подруг, парней меняет, и все они красавцы и спортсмены, она ещё и отличница. Всё у неё всегда получается, а я… – Вероника остановилась. Она склонила голову и, помолчав минуту, мечтательно произнесла: – Ты знаешь, так хочется, чтобы кто-то сказал тебе: «Вау, ты клёвая! Я просто тащусь от тебя!» Это глупо, знаю, но очень хочется… Знаешь, я ничего не могу с собой сделать, вот, мечтаю о такой глупой глупости. Чтобы ты пришла, и тобой залюбовались, восхитились, чтобы тебя заметили. Ну и что, что у тебя мало что в жизни получается, может, даже и не получится потом, это не так важно. Хочется, чтобы были моменты, когда на тебя смотрят с обожанием, восторгом… Когда тебя видят, радуются тому, что ты есть. Это такие моменты… За них можно зацепиться… Ведь так обидно, когда смотрят и не видят… Словно тебя нет…

Ника перевела дыхание и, глядя Денису прямо в глаза, на выдохе призналась:

– У меня парня до тебя не было. Меня всегда не замечали. Всегда… Отец называет меня красавицей, но это не в счёт. Даже если я была бы крокодилом с кривыми зубами и драным хвостом, он бы всё равно так меня называл. Вот я и сказала Оленьке, что приду с тобой. Мне нужно было доказать ей, что меня тоже заметили, что я не пустое место, что меня видят, что я чего-то стою… Доказать ей… нет, не ей – себе!

Ты красивый, девчонки бы ахнули. Я так радовалась, когда в самый первый день ты дал мне свой телефон. В первый день! Ты ничего не знал обо мне… Ни-че-го! Ты меня заметил! И тебе было на всё плевать! Я дома на кровати скакала так, что в потолке и матраце дырки пробила. Даже маму напугала. Я показывала ей твою эсэмэску сто раз! В тот день я поняла наконец, что значит быть по-настоящему счастливой. А потом опять непонятное: почему-то в школе мы друг к другу не подходим. Может, ты стесняешься меня? Не знаю… Ну почему так?! Почему всё так сложно, ведь должно быть легко, – я не могу понять, я так запуталась…

Она встала. Оглянулась на Дениса. Тот смотрел на нее так, как будто не узнавал, как будто она заново родилась и теперь перед ним совсем другой человек. Ника молчала, ждала, затем безнадёжно махнула рукой, вяло улыбнулась ему и сказала упавшим голосом:

– Я что-то много всего наболтала, смешала всё в кашу. Забудь об обещании… Забей на всё… Как-то глупо вышло…

Она подобрала вещи и пошла.

Мысли в голове Дениса неслись ураганом, закручивались смерчем. Он вырвался из этого мысленного торнадо и бросился за Вероникой. Она должна была вот-вот свернуть за угол. Ему вдруг стало холодно – показалось, если она свернёт, а он не успеет, то он её потеряет. Он бросился бежать, забыв, что можно позвать, окрикнуть…

Он успел. Потому что очень хотел. Догнал её перед самым поворотом, остановил, обнял, и они оба замерли. Потом он повернул её к себе и, не отрывая от неё глаз, тяжело переводя скачущее дыхание, сказал:

– Ты клёвая! Я просто тащусь от тебя!

В её глазах заблестели слёзы. Она зажмурилась, сжала губы, потом захлопала мокрыми ресницами, замотала головой.

Денис перевёл дыхание и снова повторил, но уже громче и чётче:

– Ты клёвая! Я просто тащусь от тебя!

Ника обняла его, а он продолжал:

– Я пойду с тобой на эту дурацкую вечеринку, потому что ты самая-самая клёвая на всём белом свете, и я просто тащусь от тебя! Я буду подходить к тебе на каждой перемене, и ты станешь отбиваться от меня, как от назойливой мухи. Я буду рассказывать тебе обо всём, что со мной происходит, без тайн, и ты будешь умолять меня заткнуться. Я буду с тобой всегда, потому что ты особенная! Верь мне! Верь! Верь! Слышишь?

Она закивала так часто, что ему стало щекотно.

Они вернули самокаты. Когда шли через опустевшую площадь, в свете одинокого фонаря увидели знакомого гитариста. Он сидел один на плетёном стульчике и, склонившись над гитарой, играл «Promise».

Ника остановилась. Положила руку на плечо Дениса и спросила:

– Ты танцуешь?

Он протянул руку в ответ.

– Плохо, но надо срочно научиться до следующей субботы.

– Тогда приступим!

Денис проводил её до дома.

– У меня нормальный вид? – спросила она. – Не хочется зарёванной заходить.

Он посмотрел, улыбнувшись, отрицательно покачал головой. Ника вытащила бутылку воды, умылась.

– Так лучше?

– Да, – ответил он.

– Завтра придёшь? – спросила она.

– Конечно, я с Димоном утром встречаюсь, а потом зайду за тобой. Мне нужно тебе рассказать важное.

– Расскажи сейчас, – оживилась она.

Денис улыбнулся.

– Нет, лучше завтра, это терпит.