Захар с девочками и Добрыней поднимались к лего-дому – думали переждать жару и поиграть в настолки. Ярко светило солнце, в траве стрекотали кузнечики, задорный майский ветер гнал по небу облака причудливых форм.

«Похожи на мамонтов. Или слонов…» – думал Захар.

Друзья обсуждали вчерашние события. Не могли наговориться. «А помнишь…», «А видела, как…», «Заметили…» – твердили наперебой.

– Всё хорошо закончилось, – с улыбкой сказала Маша.

Она сорвала на обочине одуванчик и вставила за ухо Добрыне. Мамонтёнок довольно затрубил. – Я же говорил: получится! Главное – камень найти!

– Для человека с перебинтованной головой ты говоришь слишком самодовольно. – Ленка показала ему язык.

– И всё же не даёт мне покоя история с бумагами Дядушки. Странно, что Серёга…

– Опять Серёга? – перебила Маша. – Захар, оставь ты это! Музей спасён. Конкурс проектов закончен. Плотников вон какой проектище сделал! Что тебе ещё надо?

– В том-то и дело! – воскликнул Захар. – Серёга не хотел, чтобы я в конкурсе участвовал. Отговаривал даже. Это я понимаю. Но сам лично отдал мне камень. Хотя знал, что я Добрыню с его помощью приведу. И вероятнее всего, выиграю.

– Серёга хотел музею помочь. Что тут такого?

– А камень ведь твой. Тебе и вернул, – поддакнула Ленка.

– Хотел помочь музею! Но почему-то тогда пробрался к Дядушке в дом, обыскал всё и забрал наработки. Странновато, не думаете?

Девочки озадаченно переглянулись. Добрыня недовольно замотал головой – уши затрепыхались, будто крылья птицы.

Компания почти приблизилась к дому Дядушки. Вошли в калитку. Раздалось приветствие полосатого кота – он прятался от палящего солнца в тени вишни.

Хотели подняться на крыльцо, но услышали оклик:

– Приветствую, сосед. Как чудище поживает? Плотников-старший стоял за забором своего участка. Пытался приладить гнилые доски.

– Это вы о ком? – спросил Захар.

– О крокодилихе, ну, или о страшилище этом волосатом, – Плотников кивнул на Добрыню и гоготнул, – мне фиолетово.

– Как вам не стыдно?! – возмутилась Ленка.

Полосатый кот поднялся на лапы и зашипел.

Мужчина посмотрел на Ленку и хмыкнул:

– Знаю тебя. Ты эта самая… птеродактиль. Говорят, на ультразвук переходишь.

Плотников затрясся в беззвучном смехе. Покосился на всё ещё шипящего кота, скривился. Вытер заляпанные ладони о майку.

Захар внимательно рассматривал соседа: позу, одежду, непричёсанные волосы. Остановил взгляд на загорелых руках.

Вдруг кулаки Захара сжались, он кинулся к забору. Маша, успевшая привыкнуть ко вспыльчивости друга, принялась останавливать:

– Захар, пойдём! Оставь.

Но он не слушал. Приблизился к Плотникову. Смело спросил:

– Откуда царапины на руках?

– Розы сажал. Поранился.

– Какие розы? У вас цветов на участке нет, – удивилась Маша.

– А я не здесь. В другом месте. – Мужчина с недоброй насмешкой смотрел на ребят. Будто издевался.

– С каких пор розы оставляют следы кошачьих когтей? – выпалил Захар.

Кот изогнул спину, зашипел сильнее.

– Ополоумел, парень? Совсем с дядькой своим того, – Плотников покрутил пальцем у виска, – съехали. У меня и котов-то нет.

Ленка молча следила за перебранкой. Прищурила глаза – всегда так делала, когда что-то задумывала.

– Дяденька, – вдруг сказала она, – вам инструмент для починки забора не нужен? У Андрея Евгеньевича много лежит всякого…

– Чего? – засмеялся сосед. – Откудать инструменты у Евгенича? У него только кости да картины в доме.

– В кладовке есть.

– Вы её откройте сначала. Замок видели?

– Откуда вам известно, какой там замок? – спросила Ленка.

– Что я, к Евгеничу не захаживал? – отмахнулся Плотников. – Ладноть, вы тут бывайте. А мне делом заняться надо. Только это… пугало сторожите. Чтобы на участок ко мне не ходил. Не топтал…

Сосед ткнул пальцем в Добрыню. Развернулся и поднялся по ступенькам крыльца разваливающегося дома.

– Черепочки-позвоночки… Мерзкий он, противный! – негодовала Ленка. – Гнать таких надо подальше!

Захар нахмурился. Перевёл взгляд с Маши на Ленку и обратно.

– Охранять и гнать… – задумчиво протянул Захар. – У меня разблокировалось воспоминание. Надо срочно кое-что проверить.

Он повёл гостей со двора. Ребята обогнули лего-дом и направились к лабиринту. Захар шагал быстро, почти перешёл на бег. Девочки еле поспевали. Ноги Добрыни заплетались: вниз по склону идти было неудобно.

– Куда летишь? Гонятся, что ли, за тобой? – возмущалась Ленка. Она привычно подпрыгивала на ходу.

– К стражам. Разговор есть, – бросил Захар, не останавливаясь.

У каменной ракушки никого не было. Только бабочки да стрекозы кружились над травой.

– Хей, охранники! Выходите! Дело к вам! – крикнул Захар и стал оглядываться. Не знал, откуда покажутся первобытные тени.

Они поднялись на холм со стороны реки. Все пятеро с копьями: Валерий Михайлович и Дядушка помогли сделать новые взамен перерубленных шашкой.

– У, – качнул головой мужчина в шкуре и с интересом покосился на Добрыню.

Мамонтёнок закрыл глаза ушами и спрятался за девочек.

– Не бойся! Они тебя ни за что не тронут! – Маша погладила Добрыню. И с укором посмотрела на вождя: – Правда же?

Первобытный воин скривился и отвернулся от зверя.

– Привет! Спросить кое-что надо. Очень важное! Важнее ледникового периода! – затараторил Захар. – Вы в прошлый раз сильно помогли, знаю. Но, может, и сейчас не откажете?

Охранники лабиринта нахмурили брови – переваривали речь. Для них она звучала слишком торопливо.

– Захар, ты чего?! Помедленнее! Даже я за мыслями не успеваю! – Маша покачала головой. Хвостик-пальма сразу заплясал.

Захар объяснил суть дела:

– Помните, меня укусил бобр Ерёма? Дядушка тогда принёс бумаги из музея домой. Боялся, что Ерёма бушевать будет. Думал ближе к ночи вернуться на работу и продолжить какие-то исследования. Но без бумаг.

– Помню! Мы с тобой вдвоём с замотанными пальцами ходили, – кивнула Ленка. – Только Андрей Евгеньевич не пошёл тогда в музей. Дома остался.

– Да, всё так! Дядушка после возвращения из больницы всю ночь в гостиной сидел. Писал для презентации. А другие музейные дела оставил на потом, на выходных дорабатывал. Переиграл планы.

– Такое часто бывало, – пожала плечами Маша. – Мама тоже на выходных работала. К чему ты клонишь?

– Получается, Дядушка всем сказал, что бумаги домой отнесёт. Ночью в музее будет над чем-то другим работать. Так?

– И что? – хором спросили девочки.

– А то, что ночью я выглянул в окно на кухне. И видел, как стражи гнались за кем-то. Расскажете, за кем и почему? Пожалуйста.

Захар вопросительно посмотрел на первобытных воинов. Они переглянулись и закивали лохматыми головами. Один из стражей сделал шаг вперёд и протянул руку. Захар дотронулся. Кожа оказалась шершавой и жёсткой.

Ночь. Стражи спускаются по холму. Впереди под светом звёзд виднеется дом Андрея Евгеньевича. Приближаются к забору. Видят тёмную фигуру. Кто-то лезет на балкон по увитой виноградом решётке. Карабкается, подтягивается, закидывает ноги. Страж в львиной шкуре стучит копьём об ограду. Звук разлетается по сельской улице. Неизвестный разжимает пальцы. Падает вниз. Стражи перепрыгивают через забор и бегут за незнакомцем. Он огибает дом, перемахивает через частокол и устремляется по дороге. Первобытные охранники – следом. Один почти догнал – порвал копьём куртку. Человек оборачивается. Уличный фонарь освещает лицо старшего Плотникова. Мужчина вбегает в калитку своего участка и скрывается в покосившемся доме. Стражи трясут копьями, бьют кулаками в грудь. Но старшего Плотникова уже не достать.