Позже Захар узнал, что всё на презентации археологов шло кувырком. Не клеилось, не ладилось. Как ни старался Андрей Евгеньевич, зрители не впечатлились.

– На каком основании утверждаете, что мамонты такое умели?

– Почему решили, что именно так двигались?

– Кто сказал, что это было в их повадках? Где доказательства?

Андрей Евгеньевич объяснял, приводил факты, ссылался на работы различных учёных – тщетно. Без наработок, украденных из дома, без мамонтёнка Добрыни выступление его выглядело смесью скучных выдержек из затрёпанного учебника и придуманной на ходу сказки.

Присутствующие на презентации бизнесмены потирали руки: сделка у них в кармане. Глава села качал головой. Провал, явный провал. Слушатели не впечатлены.

Маша и Ленка стояли поодаль от Андрея Евгеньевича. Там, где по плану должен был находиться Захар, чтобы Добрыня не потерял его из виду. Девочки беспокойно оглядывались по сторонам: где Елисеев? Почему не спешит к ним?

Выступление прервал крик. Он влетел в зал, пронёсся над зрителями. «Дядушка!» – услышали все. И начали оборачиваться. Пытались понять, откуда доносится звук. А после зароптали: Андрей Евгеньевич ринулся прочь из кабинета, на ходу попросил ассистентку продолжить вместо него. – Какая безответственность! – раздалось в зале.

– Гнать их отсюда взашей! – подхватил кто-то.

Растерянная Василиса Петровна продолжила презентацию. Но безуспешно.

Решение стало очевидным: земли продать, музей закрыть, работников распустить.

Так бы оно и случилось. Если бы через несколько минут в кабинет, где подписывался контракт на покупку земель, не влетели Маша и Ленка. За ними, прихрамывая, показался сторож.

– Нельзя подписывать! – заголосила Ëжикова. – Ждите! Скоро настоящая презентация будет! – А мы какую смотрели? Игрушечную? – отмахнулся глава администрации села. – Надо всё же уметь проигрывать.

Он взял ручку, чтобы поставить подпись.

– Нет!

Маша подбежала к столу, выхватила бумаги. Отпрыгнула в дальний угол кабинета и встала там, шокированная: никогда раньше не позволяла себе такой наглости.

– Ну, это уже слишком! Что вы тут устроили? – взревел глава села. Жилка на его шее запульсировала. Подбородок гневно затрясся.

– Послушайте, ребятня дело говорит, – вступился Валерий Михайлович. Он протирал взмокший лоб платком и тяжело дышал – еле поспел за девочками. – Вы столько времени уже здесь провели! Почему бы не подождать немного?

И бизнесмены, и глава возмущённо загалдели. Но гул пресёк голос мужчины, появившегося в дверях. Высокий, стройный, в джинсах и светлой рубашке, он стоял, сложив руки на груди, и с интересом рассматривал Машу и Ленку. В его глазах играли озорные бесята.

– А я бы с удовольствием подождал. Мне спешить некуда, – произнёс он с ухмылкой. И неожиданно подмигнул девочкам.

– Ну, если вы просите, Пётр Иваныч, то ладно.

Глава администрации нервным движением поправил на себе галстук и плюхнулся в кресло. Бизнесмены переглядывались, но не возражали. Будто не решались заговорить.

– Кто это такой? – шепнула Маша Ленке на ухо.

– Видимо, шишка какая-то столичная, – ответила подруга.

В секунду, когда глава Костёнок дотронулся до галстука на шее, Андрей Евгеньевич, Захар и Серёга Плотников ввели мамонтёнка Добрыню во двор музея. Они все вместе пришли из пещеры. Если Серёга и удивился, обнаружив там мамонтёнка, то виду не подал. Лишь многозначительно хмыкнул. И пошёл вслед за археологом и его племянником, по дороге отгоняя назойливую детвору от неведомой доселе в Костёнках тени.