На следующий день Захар проснулся раньше Дядушки – специально поставил будильник на разбитом телефоне.

Накануне вечером он всяческими способами проверял действие камня. Сначала, не задумываясь, сунул его казаку. Камень провалился сквозь прозрачные ладони на цветастый ковёр. Захар подумал, что надо сказать какие-то специальные слова, и начал бубнить: «Работай! Активируйся! Действуй! Абракадабра! Фокус-покус!» Камень нагревался сильнее, держать его становилось невыносимо. Но на казака он по-прежнему не имел никакого действия. Захар даже попытался засунуть минерал в кипяток: вдруг температуры не хватает? Водрузил здоровенную кастрюлю с цветочным узором на Дядушкину плиту, налил воды, кинул на дно камень. Вода забулькала, из кастрюли повалил пар. Казаку это не помогло: он силился схватить туманными пальцами нагретый минерал, но руки проходили сквозь предметы.

Захар предположил, что в помутившемся сознании казака всё перепуталось. И что тот давным-давно забыл, куда дел подлинник. Но тень продолжала настойчиво кивать – мол, этот тот самый, не сомневайся, дорогой потомок.

Отчаявшись самостоятельно решить головоломку, Захар написал в чатик Маше и Ленке, – к счастью, Маргарита Ильинична сжалилась и вернула недавно внучке телефон. Девочки тут же развели дискуссию.

«В архивах написано, что цыгане когда-то умели такими камнями пользоваться, – строчила Ленка. – У них и надо спрашивать».

Поэтому договорились перед школой наведаться в табор. При мысли о встрече с цыганкой Радой по шее Захара пробегали мурашки. Но по всему выходило, что только она могла рассказать, как активировать камень.

Он вышел из дома с рюкзаком за спиной под вялый звон колокольчика, погладил спящего под кустом кота и шагнул за калитку. На улице не было ни души. Только птицы пели в ветвях цветущей сирени да петухи перекрикивались за разноцветными заборами. Майские Костёнки то убегали ближе к голубому небу, то стекали в древние овраги.

«Будто парк аттракционов, – невольно сравнил Захар. – Вверх-вниз, вверх-вниз».

В один из таких пахнущих свежей травой оврагов он и спустился в утренней тишине. Внизу уже поджидали Маша и Ленка. Обе выглядели невыспавшимися и неустанно зевали. Ленка накинула на голову капюшон худи и затянула посильнее завязки так, что торчали только глаза и нос. Маша прятала кисти рук в рукава кофты: поутру в Костёнках было зябко.

Втроём шагали среди пестреющих, будто на ярмарке, шатров и палаток табора. Кто-то из цыган уже разводил костёр. Кто-то спал, завернувшись в лоскутное одеяло. Кто-то еле слышно пел старинную песню о любви.

«Они – отражения прошлого. – Захар окинул взглядом табор. – Но будто живые. Кажется, сегодня здесь, а потом уйдут, дальше отправятся кочевать. Хотя знаю: завтра всё будет так же».

– Завтра никогда не бывает так же, – услышал он за спиной. – Не меняются только тени.

Захар и девочки обернулись. Перед ними стояла Рада. Упёрла руки в бока, повела плечом в яркой шали, стрельнула чёрными глазами.

– Что встали, будто дерево проглотили? Зачем пожаловали?

Маша и Ленка молчали – растерялись. Не ожидали, что Рада сама их отыщет.

Цыганская песня тем временем стихла, уступив место звукам молодого дня. Захар тряхнул головой, отогнал наваждение. Достал из верхнего кармана рюкзака камень. Протянул Раде.

– Тот ли это камень, что вам казак дарил?

Цыганка взяла минерал, повертела в руках, ухмыльнулась.

– Тот, – пропела она. – Знаешь, значит, кто его дарил. Проболтался молодчик. Раньше не таким говорливым был.

– У него выбора не было, – заступился Захар за казака. – Я сам всё увидел.

– Только он и знал, где вещица скрыта. А ты тайны подглядел.

– Рада, помогите нам сделать так, чтобы камень заработал, – попросила Маша. – Захар проверял, его сила не действует.

Захар кивнул, подтверждая Машины слова. Ленка нервно дёрнула завязки на капюшоне. Теперь и глаз не видно, только кончик носа остался торчать.

Рада посмотрела на девочек. Улыбнулась.

– Ай, хороших друзей тебе Костёнки подарили, читатель теней. Не забывай это! – Бархатистый голос цыганки гипнотизировал.

Вдруг она вытянула руку с камнем и принялась мурлыкать мелодию. Еле уловимо. Если не прислушиваться, то не разобрать. Продолжая улыбаться, переводила взгляд с Захара на Машу, потом на Ленку.

Девочки стояли заворожённые. Захар догадался, чего ждёт цыганка. Нащупал в рюкзаке губную гармошку, поднёс ко рту и попытался повторить мотив. Ошибся. Раз, другой. Рада не умолкала. Продолжала тянуть напев. Наконец получилось. Голос цыганки сделался мощнее. Захар начал играть увереннее.

Камень на вытянутой ладони засветился синим. Рада перестала петь. Захар тоже опустил гармошку. Девочки затрясли головами – будто сгоняли транс. Испуганно покосились на мерцающий минерал.

Цыганка перебросила его из руки в руку и вернула Захару. На ощупь камень оказался огненным.

– Приказывай, читатель теней. Что хочешь, чтобы сделала? – спросила Рада.

Захар уставился на неё в недоумении.

– Ничего я не хочу. С вопросом пришёл. Но если нет желания отвечать – не надо.

Рада звонко расхохоталась. Смех колокольчиком полетел по лощине.

– Ай, ладно тебе скромничать. Не опускай глаз, не стесняйся. Что хотите знать?

Захар всё ещё молчал в замешательстве. К счастью, на этот раз сориентировалась Ленка: их всех уже много дней мучил один и тот же вопрос.

– Как нам тень мамонта отвязать?

Цыганка развела руками. Ладони птицами взметнулись в стороны. На запястьях зазвенели браслеты.

– Отдайте камень тени, и всё. Больше ничего не требуется.

– А как быть, если тень исчезает? Камень исчезнет вместе с тенью? – обеспокоенно спросил Захар.

– Да! Неужели камень переместится в доисторическую эпоху вместе с Добрыней? – воскликнула Маша.

Цыганка понимающе закивала. Поманила Захара указательным пальцем. Посмотрела сверху вниз ему в глаза и, улыбаясь, сказала:

– Ты мамонта позвал, ты и решай, как с ним быть.

– Я?

Захар не знал, куда себя деть. Не мог оторваться от гипнотизирующего взгляда.

Рада моргнула и хлопнула в ладоши.

– Конечно, ты. Ты его звал, ты захотел здесь увидеть. Он и явился. Ты сильный, Захар. Сильнее других читателей. И без камня многое умеешь.

– Я всё еще не понимаю…

– Всё просто: тени приходят в Костёнки с могущественной силой. Нас потоп в село принёс. Река разлилась так, что холмы опоясала. С потопом табор и исчезнет. Когда прошлого читателя теней из реки спасала, много сил в её течении оставила. Губительна речная вода для нас. Казака-голубчика молния сюда принесла. С молнией ему и уходить отсюда.

– И Варвара-разбойница с молнией в Костёнках оказалась. Я задел её руку случайно и увидел, – вспомнил Захар, удивившись.

– Похожи их судьбы. Крепко связаны. И прошлым, и лабиринтом. Не нам их рушить, – понимающе кивнула Рада. – А мамонта ты приманил.

Лишь к тебе он выходит. Тебе его во времени и провожать.

– Нам надо Добрыню к Андрею Евгеньевичу на презентацию привести, – пояснила Маша. – Чтобы показать там. Это музей спасёт.

– Привяжите к нему камень и следите, чтобы читатель теней ступал рядом со зверем. Вместе до музея дойдут. Исчезнет читатель теней с глаз тени – и тень пропадёт. Камень на земле лежать останется. – Добрыня пропадает, когда меня не видит… Но как же… Он с холма от нас убегал, меня с ним тогда не было, – удивился Захар.

– Значит, он точно знал, где ты. И всё равно далеко бы не ушёл.

Рада подняла взгляд, приложила ладонь в кольцах к глазам, всмотрелась в синюю даль.

– Ястреб летает, – покачала она головой. Добавила: – Будьте осторожны: подарок казака усиливает черты тени. Храброго храбрее делает, а хитрого – изворотливее.

– Спасибо за ответы! – искренне поблагодарил Захар.

– Вы так помогли! – подхватила Маша.

Ленка молча закивала. Захар никогда раньше не видел её такой молчаливой. Обычно уверенная, она растерялась в таборе, стушевалась перед Радой. Для Маши же общество цыган явно было куда привычнее.

– Не за что здесь говорить спасибо. Хороший план у вас. Добрый. За помощь в таких делах не благодарят, – махнула рукой Рада. – Ответь мне лучше, читатель теней, как ты дальше камнем распоряжаться будешь?

– Добрыню на презентацию приведу. Покажу там. Представляете: целый мамонт перед глазами! В такое инвесторы точно деньги захотят вложить. – Мудрёные слова твои мне неизвестны. Знаю: встреча та скоро. Дни промчатся – не заметишь. А потом?

Захар про «потом» не думал. Мерил время маем: три недели до его конца, две, одна…

– Потом лето, – улыбнулся он. – Свобода.

– У каждого свой счёт времени, – рассмеялась цыганка. – Вопрос в другом. Как ты потом камнем распорядишься: заневолишь тени или освободишь одну?