Вернувшись от Плотниковых, Дядушка поднялся к себе в спальню. Начал осматривать окно: хотел понять, как вор пробрался на второй этаж. Быстро догадался: по решётке, увитой виноградом. Она доходила почти до балкона. А дальше оставалось подтянуться и пройти в комнату. В спальне тоже царил кавардак: книги раскиданы, шкаф открыт. Только ничего ценного на втором этаже не было.

На просьбы Захара вызвать полицию, обвинить одноклассника в краже Дядушка ответил категорическим «нет».

– Что мы им скажем? Что тебе видение было? Да и не верю я в вину мальчишки.

– Дядушка, я своими глазами видел! Думаешь, вру?

– Племяш, тебе безоговорочно верю. И знаю: казак показал что-то. Но ты же не разглядел лицо Сергея? Значит, и обвинять его не в чем.

В гостиной ящики задвинули, мебель расставили по местам, картины развесили по стенам.

Но о бардаке всё ещё напоминал покорёженный замок на кладовой двери.

«Неужели Серёга считает, что Дядушка прячет свои наработки в кладовке? Вот придурок!» – думал Захар, гневно шагая по гостиной.

Он не жалел, что бросился на Плотникова. Не жалел и о разбитом носе, успевшем посинеть. Но мысль о потерянных трудах приводила в отчаяние.

– Что толку обещать не лезть к бизнесменам, если всё равно Дядушке теперь музей не спасти?! – яростно выкрикнул Захар и стукнул ни в чём не повинные ходики. Часы недовольно загудели в ответ.

Он сел на резной дубовый стул, поставил локти на колени, подперев голову руками, и раздражённо засопел.

В гостиную прошагала Стегозавриха. Встала напротив и вытянула длинную шею. Захар аккуратно погладил голову рептилии.

– Ты пыталась его остановить – я видел. Умница! А я так и не смог помочь.

Захар вздохнул. Чувство беспомощности сводило с ума.

– Ну зачем, зачем мне тогда этот странный дар? Стегозавриха, может, ты знаешь, как мамонта от скалы отвязать? Отвяжем – поможем Дядушке. Прямо на презентацию Добрыню приведём!

Стегозавриха молчала. Лишь сильнее выдвинула шею и закрыла глаза.

Зато казак развёл бурную деятельность. Летал над черепахой, взмывал под высокий выбеленный потолок, тараня огромную люстру. Пикировал, завывая при каждом манёвре. Захар поначалу не реагировал. Подумал: тень перевозбудилась из-за событий. Отмахнулся пару раз от навязчивого облака. Но потом сообразил: казак привлекал внимание.

– Чего тебе? – спросил он.

Довольный произведённым эффектом, казак нырнул за спину Захара и подлетел к ходикам. Постучал прозрачной рукой по циферблату.

– Часы-то тебе чем насолили? Дружище, меня тоже подбешивает их бой. Но не до такой же степени…

Казак не унимался. Юркнул обратно к Захару, схватил за руку – прикосновение оказалось еле уловимым – и потянул к ходикам.

– Ладно-ладно. Иду я!

Тень продолжала висеть в воздухе. Одной рукой держала Захара, другой молотила по кругляшку со стрелками.

Захар поднял голову, присмотрелся к часам. Всё как обычно, ничего примечательного. Двенадцать цифр по кругу, две стрелки, маятник. Казак принялся бить по нему ладонью, будто хотел поймать.

– Что ты хочешь? – растерялся Захар. Решил тоже дотронуться до подвешенного кругляшка с узором, чтобы успокоить казака. Мол, видишь, я к игре присоединился – не волнуйся. Обхватил маятник ладонью. Пальцы нащупали резную шероховатость на поверхности. А сзади… сзади наткнулись на какой-то маленький предмет. Захар потянул и вытащил ключ.

– Занятненько…

Он не успел рассмотреть находку. Тень повела к противоположной стене – к двери кладовой с покорёженным замком. И требовательно ткнула пальцем в отверстие на нём.

Захар вставил ключ в замок. Щелчок – и дверь в кладовую открылась.

Помещение оказалось крошечным: коробки, чемоданы, испорченный стул. Но посередине на старинных плечиках висело казачье одеяние: белая гимнастёрка, синие шаровары с красными лампасами, синий чекмень без пуговиц. Рядом на кривом стуле с неестественно изогнутой ножкой лежала папаха и шашка в ножнах.

– Вот это да… Твоё?

Казак утвердительно кивнул. Действительно, одежда на парящем над полом облаке походила на костюм в кладовой. Только вместо папахи у тени торчал игривый чуб.

Захар взял шашку, аккуратно достал её из ножен, украшенных гравировкой и полированным камешком посередине, – лезвие оказалось почерневшим, будто его лизали языки пламени. Приподнял оружие над головой, рассёк воздух. – Ты крутой, оказывается, чувак, – одобрил Захар.

Казак, довольный, хмыкнул.

– Чего здесь выискиваешь? – раздалось в дверях. Андрей Евгеньевич пошаркал в гостиную. – Племяш, ничего от тебя не схоронишь. Так и тянет к этой рубильне. Ты дай-ка мне её, пока ничего не стряслось, как в прошлый раз.

Дядушка аккуратно забрал из рук Захара шашку и вложил в ножны.

– А что было в прошлый раз?

– Не помнишь, что ли? Знатно, видать, тебя тогда шарахнуло. – Дядушка удивлённо покачал головой.

– Шарахнуло? Меня?

Андрей Евгеньевич кивнул на обугленную розетку на стене.

– Твоя работа. В прошлый приезд наегозил[17] мне. Нашёл шашку, точно так же достал из ножен. Как сил-то хватило и роста – пять лет же всего было. И зачем-то запихнул её острым краем в розетку. Ох, не знаю, племяш, чем бы дело кончилось. Но казак наш тогда попытался схватить тебя за ладонь. И заряд по нему по большей части прошёл. С тех пор он такой… – Дядушка неопределённо повертел ладонью, – своеобразный. Прозрачный. Спит постоянно, парит над полом. Не видно, не слышно. Заряд много сил у него забрал.

Казак подлетел к Дядушке и, наклонив голову, всхлипнул. Чуб повис в воздухе метёлкой.

Захар стоял, раскрыв рот.

– А раньше казак каким был?

Дядушка пожал плечами:

– Обычная тень. Жаль, что немая. Двигал что-то в доме. Ходики порой подводил, чтобы чаще били, пугал меня изредка. Ты когда в прошлый раз приехал, в прятки с ним играл. Ну, до того, как шашку в розетку запихнуть решил. А теперь… – Дядушка вздохнул и указал шашкой на тень, – теперь он почти невидим. Думаю, заряд посильнее уничтожил бы нашего казака. Исчез бы он, как туман в Костёнках.

– Странно, что я ничего не помню. Как на черепахе катался – помню. Как ты на рыбалку меня водил – тоже помню. Помню и казака. Но шашку – нет. И мама с папой не рассказывали.

– Они решили не пугать ребёнка. Ты тогда несколько дней плакал. Жалел дядю казака. Мы подумали: не стоит будоражить детскую душу. А ты, оказывается, и вовсе всё позабыл. Я после того случая специально и форму, и оружие в кладовку запихнул. И ключ спрятал. Чтобы ты это… не нашёл. А то горазд был по ящикам лазить. Палатки тут мне строил, теремки.

Дядушка принялся ходить по гостиной и рассказывать, какие шалаши мастерил вместе с племянником. Лицо озаряла тёплая улыбка.

Ёкнуло что-то внутри Захара. Как будто постучался кто-то невидимый внутри кулаком у сердца.

«Я не приезжал больше к Дядушке, – подумал он. – Следующим летом мы на море поехали. А потом я просился в лагерь или дома остаться. Не хотел в село. А Дядушка, выходит, ждал меня».

Казак проплыл над полом и приблизился к Захару. Дотронулся до ножен шашки, провёл по ним пальцами. Над камешком показал жестом: подцепи. Захар надавил с краю, и камень легко отделился. Казак засвистел и захлопал в ладоши.

Захар рассматривал камень: серый, гладкий, с виду обыкновенный. Но почему-то тёплый. Чем дольше держишь в руках, тем сильнее накаляется. Захар затаил дыхание в догадке. Боялся ошибиться.

– Неужели тот самый камень? Ты тот житель Костёнок, что нашёл его?

Казак не отвечал. Продолжал хлопать и выпячивать губы трубочкой.

Дядушка прищурился и задумчиво посмотрел на племянника. Закивал головой, затряс пальцем:

– Я понял! Казак наш, наверное, и есть тот предок, что тени читал раньше. Говорили в селе, что был такой. Когда током шибануло, ты дар от него получил. С пяти лет, выходит, такие перпендюльки умеешь делать.

Захар дотронулся до руки казака.

– Спасибо тебе. Что спас. Что вора показал. Что за Дядушкой присматриваешь. Ты настоящий друг.

По щеке казака скатилась прозрачная слеза. А перед глазами Захара запрыгали картинки.

Та же гостиная, только без картин и дубового стола. Но с часами. Под ними стоит Стегозавриха: совсем маленькая, размером с котёнка. По комнате ходят казак и Варвара. Машут руками, кричат. Варвара плачет. Просит о чём-то. Но казак непреклонен.

– Оставь меня, – говорит. – Я Раду люблю.

– Тень! Как можно полюбить тень! – восклицает казачка и в слезах выбегает из дома.

Картинка сменилась: та же комната, за окном снег.

Маленькая Стегозавриха спит на полу на подушке. Варвара стоит в телогрейке, с винтовкой за плечами.

– Знаю: тебе тень цыганки отказала. – Разбойница смеётся, недобро щурится, скалится. – Пойдём со мной в банду. Нам там раздолье! А здесь ты посмешище!

– Убирайся с глаз моих! Сколько ты бед своей бандой селу принесла! – рявкает на неё казак.

Варвара, кажется, уходит. Но у двери достаёт нож и одним прыжком оказывается у черепахи. Казак вырывает оружие. Разбойница кричит:

– Всегда ненавидела этого зверя! Почему ты так к ней привязан?! Не знаешь ты, что такое любовь настоящая. Черепаха холодная да тень бестелесная – вот твоя участь!

Казак выталкивает её из дома. Бранится. Ходит из угла в угол. Курит, заходится кашлем.

– Так Стеша – твоя черепаха? – удивлённо спросил Захар.

Тень утвердительно кивнула.

– Дядушка, представляешь, это казак нашу Стегозавриху в доме завёл! Совсем маленькой! Я своими глазами только что видел!

– У-у-у, ничего себе! – Дядушка наклонился, чтобы погладить рептилию. – Теперь как-то неудобно тебя девочкой величать. Будешь Степанидой Казаковной.