Захар застал девчонок одних. Ни Маргариты Ильиничны, ни Василисы Петровны дома не оказалось. Маша и Ленка выбежали навстречу, как только одноклассник ступил на крыльцо. Стало понятно: ждали.

Девочки наперебой принялись расспрашивать, где пропадал, почему не отвечал. Захару пришлось пересказать историю первобытной тени и разговор с разбойницей.

– Что же она к тебе прицепилась? – воскликнула Маша и закрыла тонкими ладонями лицо. Замотала головой. – Недоброе, недоброе что-то замышляет.

– Да… Черепочки-позвоночки… Чем ей так насолили?

– Ничего я не делал! – Захар прошёл на кухню и уселся у стены с разноцветными мамонтами. Нервно забарабанил пальцами по столу. – Сто лет она мне не приснилась!

Девочки устроились рядом. Маша внимательно посмотрела на Захара.

– Никто и не говорит, что ты делал, – начала она назидательным тоном. – Вспомни слова Варвары: «Знаю цену вашим обещаниям», «Ты тоже трус».

– Я не трушу! – огрызнулся Захар. И тут же выпалил: – Что она хочет, чтобы я сделал?

Ленка цокнула языком и откинула косички за спину:

– На слабó берёт.

Маша согласно кивнула.

– Захар, вдумайся: «вашим обещаниям», «ты тоже»… – она с нажимом выделила слова, будто диктовала их. – Варвара явно кого-то ещё имеет в виду. И ты к этому кому-то имеешь прямое отношение.

Захар нахмурился. Поставил локти на стол и опустил подбородок на ладони.

– Неужели ей Дядушка дорогу перешёл? Но он, наоборот, хочет сохранить и музей, и лабиринт.

– Кто разберёт, что у этих… – Ленка повертела пальцем у виска, – чокнутых разбойниц на уме. – А у вас-то что случилось? Обзвонились, сообщениями завалили…

Захар показал пропущенные входящие. Девочки увидели разбитый экран телефона и сочувственно вздохнули.

– Пока ты с одними тенями беседы вёл, другие тут такое учинили! – начала Маша.

– Да-да! Настоящий бунт на корабле! – поддакнула Ленка.

Оказывается, пока Захар был на репетиции, разговаривал с первобытной отшельницей и разбойницей у лабиринта, в село снова наведались покупатели. Тени решили выказать им «гостеприимство» в лучших традициях Костёнок. Белогвардеец, большевик и воин в шкурах перегородили дорогу машинам и ни в какую не пропускали вперёд. Грозили копьём и пистолетами, заставили выйти из автомобилей, поднять руки. Увели к дальнему краю футбольного поля. Там под деревом их ждал казак из футбольной команды. Держал длинную верёвку толщиной с канат. Откуда её достал – осталось загадкой. Тени не раскололись, где выискали орудие пыток.

– Казак встретил их под деревом. Бизнесмены бежать хотели, да куда там! Сзади первобытный и красный с белым оружием грозят. И ведь объединились! Один из-под будёновки глаза выпучил, другой усы закручивает и шашкой размахивает, – рассказывала Маша. – Офицер Василий Дмитриевич им такой: «Господа, прошу сесть под дерево и привязать себя к стволу».

– Ага! А казак рад стараться услужить, – поддакнула Ленка. И принялась передразнивать: – «Не утруждайтесь, ваше благородие! Что вы с ними понапрасну разговариваете? Я один управлюсь!» Как припугнул шашкой! Приезжие только и успели ойкнуть. Сами кругом дерева уселись. Сами верёвку взяли. Сами обвязались. Ещё и на узел такой мудрёный – Андрей Евгеньевич не смог распутать. Резать пришлось.

– Так их Дядушка обнаружил? – спросил Захар. Казалось, его глаза увеличились до размера тарелок Маргариты Ильиничны.

– Обнаруживать никого не пришлось. Мимо нашего дома, не скрываясь, под конвоем комиссию провели. Прямо мимо этих окон, – Маша кивнула на подоконник, откуда недавно Данко своровал телефон Захара. – Бабушка и Андрей Евгеньевич тут были, сами всё видели. Сразу за ними побежали.

– И я! И я видела! – подхватила Ленка. – Я как раз к Машке зашла.

– Вот дела… Как же всё случившееся комиссии объяснить?

– Не знаю, – пожала плечами Маша. – Мама и Андрей Евгеньевич увели их куда-то. Но что говорили, мне неизвестно.

– У теней, получается, был план. Кто-то всё тщательно продумал. Подсказал, когда машина к селу повернёт, чтобы встретить, – задумчиво рассуждала Ленка.

– Это не я! Я ничего не делал! Валерий Михайлович подтвердит. Меня и первобытная женщина видела, и Варвара.

– Тень у музея вряд ли что-то сказать может. А Варвара уж точно не станет тебе помогать.

– Не я это! Я обещал Дядушке не лезть! И не лезу!

Он вскочил со стула и принялся мерить кухню шагами.

– Знаю, что не ты. Уверена – это ястреб тени предупредил. И указал, где ждать машины надо, – твёрдо заявила Маша.

– Чего тогда недовольная сидишь?

Маша покосилась на одноклассника и бросила:

– Бесит, что оправдываешься. Ведь ни в чём не виноват! И бесит, что на тебя всё равно в первую очередь подумают. Поэтому я и не хотела, чтобы в селе о даре знали. Так каждый тебя в любой выходке теней крайним сделает.

Захар посмотрел на Машу с благодарностью. И согласно кивнул:

– Да уж, Дядушка вряд ли поверит. Он всё время считал, что я тени подговариваю. Ему репутация дороже моих слов. Только о музее думает. Он со злостью пнул стул. Тот подскочил и со стуком опустился на крашеный пол.

– Это неправда! – затрясла косичками Ленка. – Андрей Евгеньевич действительно ценит музей. Но семью любит больше. Постоянно про брата и тебя говорит. Я же работаю с ним, знаю!

Маша тоже укоризненно посмотрела на одноклассника. Встала, пододвинула на прежнее место несправедливо обиженный стул и произнесла:

– Андрей Евгеньевич долго на удочку хорошую копил. Но всё потратил на твою гитару. Мне бабушка рассказала. Он с ней договаривался на рыбалку ходить, когда теплее станет.

За спиной Захара послышалось покашливание. – Девчушки, спасибо за защиту. Но мы с Захаркой уж как-нибудь сами… по-семейному обсудим, – раздался голос Дядушки.

В дверях кухни стояли Андрей Евгеньевич, мама и бабушка Маши.