Захар поклялся Дядушке не мешать бизнесменам. И обещание намеревался сдержать. Поэтому решил сосредоточиться на проекте.

Как ему хотелось насолить Серёге! Такое провернуть, чтобы у Плотникова глаза из орбит повылезали от зависти. Захар накануне выложил в блоге запись с новой мелодией. Он сочинил её на калимбе после встречи с Радой. Среди множества лестных комментариев Захар прочитал: «Открой форточку, душнила». И эта одна-единственная фраза проникла внутрь, разлилась по лёгким, отравила, не позволяла дышать. Сделала музыку тусклой, никчёмной.

Таким же никчёмным он захотел увидеть Серёгу. Захар фантазировал, как в день презентации и защиты проектов приведёт Добрыню, удивит всех. Ему будут аплодировать, назовут лучшим в школе.

«Вот тогда Плотников утрётся!» – твердил Захар.

Он не оставлял желания разыскать таинственный камень и с его помощью привести Добрыню на презентацию в музей. Но на всякий случай от плана «Б» тоже решил не отказываться. Договорился с Машей и Ленкой о теме: про работников музея. И вечерами честно ходил по домам брать интервью. В каждом жилище Захар встречал новые тени. И каждый раз спрашивал про потерянный камень. Но вновь и вновь получал ответ: не знаем, не ведаем, не слышали. Не знал Дядушка, не знала Машина мама, не знал никто из лаборантов. Ленка дни напролёт рылась в архивах, но пока ничего не нашла.

Валерий Михайлович на повторный вопрос о камне только пожал плечами:

– Летала байка среди цыган. Не помню ничего конкретного. Басня это, только и всего.

Сторож рассказывал про раскопки и путался в датах и именах – возраст брал своё. Поэтому Захар решил одним копьём заколоть двух пещерных львов: пойти к молодому Валерию Михайловичу, подробно расспросить про раскопки и заодно про камень.

«У того-то память посвежее», – думал Захар.

Он приблизился к одноэтажному деревянному дому со старыми яблонями вокруг. Деревья бело-розовой дымкой нависали над крышей. Сад купался в рокоте пчёл: казалось, кто-то неизвестный прятался за стволами и негромко дул в вувузелу[14] тут и там.

«У Валерия Михайловича такой уютный дом, а он в сторожку переехал», – вздохнул Захар.

Жильцы, что снимали дом старого археолога, ещё не вернулись. Но они не интересовали Захара. Тот, кого он искал, стоял под сладко пахнущим деревом. Облокотился о зелёный забор и оценивающе осматривал гостя.

– Тебе чего здесь надо, парень? Потерялся? – спросил молодой Валерий Михайлович.

Захар подошёл ближе. В этом мужчине с трудом узнавался музейный сторож с опущенными плечами, всегда зачёсанными назад седыми волосами и пигментными пятнами на сморщенных руках.

Голову молодой тени покрывали светлые кудри. Он был высок, широкоплеч. Смотрел нагловато и дерзко. Одаривал насмешкой – не злой, но колючей.

– Не потерялся. Я вас ищу, – без стеснения ответил Захар.

– Меня? – протянул археолог. – Вот это новость. Ты кто же будешь?

– Андрея Евгеньевича племянник. Знаете такого?

– Не припомню, – пожал плечами мужчина.

«Наверное, Дядушка переехал в Костёнки, когда Валерий Михайлович был старше», – решил Захар.

– Ну, так чего тебе?

Молодой археолог опёрся руками о забор и с неподдельным интересом рассматривал гостя. Захар обратил внимание: глаза у того ярко-зелёные. А у старого сторожа тусклые, выцветшие. Можно было решить, что в саду стоял человек из плоти и крови, если бы не гудящий шмель, пролетевший сквозь него.

Захар расспросил Валерия Михайловича о раскопках. Уточнил несостыковки в словах старого сторожа. Молодая версия прояснила не всё. Многое случилось после того, как лабиринт выплюнул его в селе. Но что знал, рассказывал с запалом.

«Он вообще понимает, что тень? – думал Захар, рассматривая загорелые крепкие руки. – Знает, что выжил себя же самого из дома?»

– Валерий Михайлович, а вы когда-нибудь слышали про… – Захар наконец подошёл к вопросу про камень.

Но археолог прервал его:

– Какой я тебе Михайлович? Зови Валерой. Ну или уж Валерием, на худой конец. А то шибко важно получается.

Тень задорно рассмеялась.

Захар кивнул. Странное он испытывал чувство. Понимал: тень перед ним и сторож в музее – один и тот же человек. Но в разговоре забывал об этом.

– Валерий, а вы слышали про…

– Ты, – усмехнувшись, поправил археолог.

– Ты слышал что-нибудь про камень, отвязывающий тени? Цыгане про него рассказывали.

Валерий Михайлович вздёрнул светлые брови и энергично замотал кучерявой головой.

– Если б знал о такой вещице, думаешь, сидел бы тут? Вмиг бы раздобыл и ушёл, – уверенно заявил мужчина.

«Он всё понимает», – с грустью подумал Захар.

– Нет такого камня. Цыгане специально сказки рассказывают. Свободолюбивый народ они. Смекаешь, о чём говорю? Вот и придумывают истории для поднятия духа. Найдётся, мол, камень. И как начнут кочевать по земле огромной!..

Захар кивнул. «Может, молодой сторож прав», – с сомнением пронеслось в голове.

– Ну, бывай тогда, что ли! – Валерий Михайлович протянул руку, посмеиваясь.

Захар, не задумываясь, пожал крепкую ладонь. Улыбка на лице археолога сменилась удивлением. – О… Так вот кто ты такой… Интересно… – присвистнул мужчина. Но Захар не слышал. Сад перед глазами исчез. Он видел другую картинку.

Молодой Валерий Михайлович ждёт за кулисами театра с букетом. К нему выбегает Вера Фёдоровна в пышном платье и с веером в руках. Улыбается, обнимает. Лицо археолога сияет. Дарит певице букет. Она вдыхает аромат, снова обнимает. И… Валерий Михайлович оказывается в собственном доме, выплюнутый лабиринтом. Без дорогой сердцу девушки.

– Ты и Вера Фёдоровна, певица… Вы… были парой? – выдохнул Захар.

Археолог не отпускал руку Захара. Сжал сильнее. Пальцам сделалось больно.

– Знаешь её? Она в Костёнках? – Тень всматривалась Захару в лицо, пыталась считать ответ. – Человек или тень? Да какая разница… Скажи, где она?

Глаза мужчины нездорово заблестели.

– Нет-нет, – замотал головой Захар. – Я про её выступления слышал. Дядушка упоминал, и в школе тоже.

«Неужели ему никто не рассказал про тень певицы?» – удивился он. Становиться гонцом с вестями в его планы не входило.

Отдёрнул руку. Сделал шаг назад.

– Мне пора. Спасибо за помощь! – крикнул и поспешил уйти от дома сторожа.

«Лучше бы не приходил! Лучше бы не приходил вовсе!» – крутилось у него в голове.

– Эй, парень! – окликнул молодой Валерий Михайлович. Захар нехотя обернулся. Мужчина стоял неподвижно, смотрел на него исподлобья. Прожигал взглядом. Но больше не смеялся. – Парень, если камень существует – найди его. Найди его, слышишь?!