Захар удобно устроился на кровати и наигрывал на калимбе. В арке двери виднелась фигура казака. Приободрённый игрой инструмента, он парил, покачиваясь из стороны в сторону. Стегозавриха косилась из-под стола: не доверяла неожиданно пробудившемуся облаку.

– Весна на тебя, что ли, действует? – улыбнулся Захар.

Звякнул колокольчик. В коридоре послышались быстрые шаги. Стегозавриха скрылась в глубине дома – пошаркала навстречу Дядушке.

Захар не сомневался: Дядушка вернулся из музея в прекрасном расположении духа. Даже лучше, чем у казака.

– Ну, племяш, не ожидал, – раздалось за спиной. – Это ж надо такой план придумать!

В окне комнатки, выходящем в коридор, показалась голова Дядушки. Седые брови были сдвинуты к переносице, челюсти сжаты, глаза метали громы и молнии. Он опёрся руками о подоконник и наклонился вперёд: верхняя часть туловища очутилась в спальне.

Улыбка на лице Захара растаяла, как утренний туман над холмами. Решил на всякий случай отодвинуться от окна: казалось, Дядушка готов укусить.

«У Ерёмы, что ли, научился? Дурной пример заразителен», – подумал Захар.

– Специально меня отвлекали? Чтобы вот это всё учинить?

Дядушка затряс руками. С руками затряслась его голова.

– Ты о чём?

Захар искренне недоумевал. Час назад он оставил Дядушку у входа в музей довольным и счастливым. Что могло произойти?

– Ты не отнекивайся! Лапшу на уши не вешай!

Андрей Евгеньевич грозил пальцем. Странно это выглядело: туловище стояло в коридоре, а палец трясся в спальне.

– Я тоже, старый, уши развесил. Тень мамонта в Костёнках! Мамонт то, мамонт сё! – Дядушка скривился. – Думал: сюрприз молодёжь устроила. А шельмецы снова за своё! Неправильно ты своим даром распоряжаешься. Неправильно, я тебе говорю!

Он замолотил ладонью по подоконнику, чем окончательно сбил с толку: в таком гневном запале Захар никогда его не видел.

– Мы действительно хотели сделать сюрприз. Специально к Добрыне привели, чтобы ты его изучил. Может, для презентации как-то использовал.

– Он мобилка тебе, чтобы использовать? – Андрей Евгеньевич резким движением указал на телефон Захара. – Привели, чтобы я увидел. А то как же!

Дядушка почти весь перегнулся через подоконник. Осталось перекинуть ноги.

– А ну иди сюда, шельмец! Я тебе сейчас задам! – Он перелез-таки через подоконник и очутился на кровати.

Захар попятился из спальни в гостиную.

Стегозавриха, проворно перебирая лапами, обошла Дядушку и встала между ним и Захаром. Казак поднялся над полом и парил над седой головой Дядушки, выпуская губами пузыри.

– Стеша, и ты с ними заодно? Заговор! В собственном доме заговор!

– Дядушка, что случилось? Я правда ничего не понимаю.

Дядушка сощурился и упёр руки в бока на манер Маргариты Ильиничны. Только бабушка Маши при этом манёвре делалась весомее и масштабнее. А Андрей Евгеньевич стал похож на протараненный дорожный знак.

– Не понимаешь, говоришь? Ну-ка, пошли со мной!

Андрей Евгеньевич привёл племянника на дорогу, огибающую холм с лабиринтом. На обочине Захар заметил здоровенный «форд» со спущенными колёсами. Точнее, прорезанными: в них зияли огромные дыры. Вокруг автомобиля важно вышагивал первобытный воин в львиной шкуре и с ожерельем из когтей – один из пяти стражей. – Полюбуйся, – кивнул на него Дядушка. – Пробил каменным копьём и ходит довольный.

– Зачем?

– Ты ещё спрашиваешь! Сам надоумил, а теперь прикидываешься! – снова затряс руками Дядушка. – Чтобы приезжим бизнесменам насолить. Напугать чтобы. Спровадить. Их сейчас в музей отвели. Василиса Петровна кормит-поит, пока в себя приходят.

Дядушка посмотрел на огромные отверстия в шинах и вздохнул: там мог устроить норку байбак среднего размера.

– Захарка, вы с тенями не музей защищаете. Вы позорите нас. Слышишь? Всё, что тут учинили, – вандализм! А вы – первобытная шпана. Так и знай! – Андрей Евгеньевич ткнул пальцем в мужчину в шкуре.

– У-у-у! – ответил тот и ударил кулаком в мускулистый торс. Распрямил плечи, из-за чего ожерелье из когтей затряслось на груди. Сделал угрожающий шаг, выставив перед собой копьё. Стал теснить Дядушку с дороги.

– Дожили! На своих нападаешь! – возмутился Андрей Евгеньевич.

Захар попытался окликнуть стража, отвлечь. Но тот не слушал. Тогда Захар со всей силы пнул машину. Заревела сигнализация. Доисторический воин от неожиданности выронил оружие и прикрыл уши руками.

– Так-то лучше! – Захар наклонился, чтобы поднять копьё.

Протянул воину и случайно задел его руку. Перед глазами замелькали картинки.

Первобытный мужчина в повязке, с голым торсом, пробирается через скалы. Видит в расщелине мёртвого пещерного льва. Снимает шкуру, разделывает. Спустя некоторое время надевает. Мастерит амулет из когтей. Отныне в племени его уважают, ему подчиняются. Соседние племена трепещут перед грозным воином, одолевшим льва.

В этот момент доисторической славы лабиринт его и выдернул в современные Костёнки.

«Так он всего лишь рисуется, – с насмешкой подумал Захар. – Никакого льва не убивал. А ходит важный, будто динозавра голыми руками завалил. Шкурой хвастается, когтями устрашает. Показушник».

Он хотел повернуться к Дядушке, чтобы поделиться увиденным. Но появилась другая картинка.

К холмам приближается «форд». Выходят трое мужчин в деловых костюмах, один в рабочем комбинезоне. Первые уходят по дороге к реке. Последний же поднимается к лабиринту и начинает устанавливать оборудование. Сверху пикирует ястреб, вырывает что-то из его рук и улетает высоко в небо. Мужчина кричит и бежит вслед за птицей. К лабиринту подходят древние стражи. Скидывают оборудование, у дороги протыкают копьями шины.

– Вы с ястребом Варвары объединились? – Захар отдёрнул руку и удивлённо уставился на воина.

Первобытный мужчина с отвращением пнул машину и ушёл по тропинке вверх к лабиринту.

– Хех, там ещё и ястреб участвовал? Вот же банда! Сплотились, понимаешь…

– То есть был кто-то ещё? – догадался Захар.

– Спрашиваешь! Один из приезжих по селу ходил, вынюхивал всё про мелкие доли земли вокруг музея. К соседу нашему даже наведался. У музея на льва наткнулся, так тот его целый час по холмам гонял. Бизнесмен этот даже башмаки потерял, когда улепётывал. Оторвался, только когда пересёк границу львиной территории. А другого, что к дальней части села ушёл, Архип Матвеевич, который большевик, по полям караулил. Будёновку на один глаз надвинул, ружьё навёл – и давай пугать. Разве ж гостям объяснишь, что пиф-пафа никакого не будет?

– Вот это поворот… – только и смог сказать Захар.

– Глумишься, да? – скривился Дядушка. – Пришлось убеждать, что у нас тут реконструкция революционных боёв проходит одновременно с доисторическими игрищами. У того, что ото льва удирал, теперь два выбора. Признать своё сумасшествие или поверить, что за ним бежала собака, загримированная под льва. С крайне правдоподобной гривой.

Захар затрясся в беззвучном смехе. «Это ж надо так объединиться! Да ещё на разных участках села», – думал он.

Дядушка сощурился и погрозил длинным пальцем.

– А чего ты смеёшься, молодой человек? Твоя работа? Признавайся!

Захар замотал головой.

– Я ни при чём. Они у нас тут крайне самостоятельные.

Андрей Евгеньевич недоверчиво покосился и хмыкнул:

– Э, нет, племяш. Раньше тени не высовывались к незнакомцам. А теперь обнаглели: имущество портят. Никогда такого не было. А я в селе давно живу. После твоего приезда всё началось.

Захар посмотрел Дядушке в глаза и с нажимом произнёс:

– Честное слово, я их не подговаривал. Клянусь губной гармошкой!

Дядушка кивнул, кажется поверив. Но всё же напоследок сказал:

– Не смей лезть в эти дела. Вот такая помощь, – Дядушка указал на дырищи в шинах, – музею не нужна.