Захар вышел на перемене на улицу. В селе с этим просто: ни пропусков, ни турникетов, охранник у двери не останавливает. Существует лишь одно препятствие: половец, охочий до рюкзаков школьников. Но он скакал далеко, на заднем дворике был слышен цокот копыт. Захар закрыл глаза и представил, что кто-то невидимый постукивал по африканскому барабану джембе.

Захар устроился под дубом. Тень листвы защищала от слепящего в полдень майского солнца. Вскоре на крыльце показались Маша и Ленка. Пока девочки приближались, Захар зашёл в телефоне на страничку своей музыкальной группы и пролистал посты: записи репетиций с новым гитаристом. Готовились к концерту на последний звонок.

Губы Захара скривились в усмешке: «Неплохо сыгрались. Даже очень неплохо».

– Что делаешь? – спросила Маша.

– Ничего. – Захар смахнул вкладки и спрятал телефон в карман. – Вас жду.

– Чего нас ждать? Вот они мы. Тут как тут. – Ленка плюхнулась рядом на скамейку и достала обед из рюкзака.

– Захар, ты говорил вчера с бывшим заведующим музеем? Ходил к нему?

Маша достала тетрадь, куда вносила пометки по проекту. Отмечала красной ручкой, что уже сделано, а до чего пока не добрались.

– Ходил, – пожал плечами Захар. – Вопросы задал. Всё потом записал. На каких конкретно стоянках работал и в какие годы – тоже отметил. Скукота, короче.

– Надо бы нам туда заскочить как-нибудь. Фоток нащёлкать, – сказала Ленка, громко похрустывая яблоком.

– Точно! – Маша быстро заводила ручкой по бумаге. – Ещё бы Андрея Евгеньевича расспросить про Добрыню! Он столько всего узнал благодаря мамонтёнку!

Дядушка почти каждый день вместе с Захаром ходил в пещеру. Маша и Ленка тоже присоединялись. Наблюдали за мамонтёнком, следили за его повадками. Как двигается, как стоит, как хобот вверх задирает. Добрыня порой даже был не прочь поиграть. Ленка недавно притащила скакалку. Сунула один конец Маше, а другой Добрыне в хобот. Потребовала вертеть, сама прыгала. В итоге мамонтёнок тоже захотел попробовать. Поначалу медленно перешагивал. Потом вошёл во вкус, попытался прыгать – запутался и упал.

– Попросить-то можно, он поделится. Андрей Евгеньевич не жадный. – Ленка подбросила в воздух новое яблоко и поймала. – Только как это всё в проект вставить, чтобы про Добрыню объяснять не пришлось?

– Если мы найдём камень, объяснения не потребуются. Просто приведём Добрыню, и всё. Местные и сами поймут, что Добрыня – тень. Представляете, мы первые его нашли! Символ Костёнок! Ещё и в музей привели! А скупщикам земли наплетём что-нибудь. Например, что разработали робота – точную модель мамонта.

– И где ты его разработать мог, великий изобретатель? – засмеялась Маша.

– На кружке робототехники.

Маша и Ленка удивлённо посмотрели на Захара. – Такого кружка у нас нет.

– Скажем, что есть. Подумаешь! Никто из пришедших в музей на выступление проверять не станет.

– Но камня нет, – пожала плечами Ленка. – Я искала в архивах. Практически никаких упоминаний. Только в одном документе указано, что некоторые осколки старого лабиринта особой силой обладали. Давным-давно цыгане даже ею пользоваться могли. Но где сейчас такие камни, нигде не написано. Среди камней нашего лабиринта их точно нет. Мы там каждую травинку знаем.

Захар достал из рюкзака гармошку и принялся наигрывать мелодию. Он сочинил её специально для мамонтёнка: зверь любил её. Услышав, всегда успокаивался и даже начинал покачиваться из стороны в сторону, будто танцуя.

– Выключись, новенький. Душно от скрипа, – послышалось сбоку. Мимо проходил Юрка Шаляпин. – Что, из группы выгнали, гитару отняли за плохую игру, так ты теперь нас гармошкой решил замучить?

– Юра, отвали! – заступилась Маша.

– А ты не лезь, Квасова. Не с тобой разговариваю. Вы вообще, девчонки, с курса сбились. Он чужой. А мы, – Юрка показал на себя и махнул рукой на школу за спиной, – мы свои.

Захар молчал. Держался изо всех сил, до боли обхватив лавку ладонями.

– Захар тоже свой! – воскликнула Маша. Захару показалось, что хвостик на голове стал похож на восклицательный знак, будто стремился подтвердить слова. – Его дядя в нашем музее работает.

Юрка пожал плечами.

– Сегодня работает, а завтра нет. Сами знаете, последние дни музей доживает.

– Ничего подобного! – возмутилась Ленка.

Юрка сморщился.

– Уймись, Птеродактиль. Даже если не закроют. Всё равно наш душнила скоро уедет. Страдать по нему никто не будет. Если только Кастрюля… У них же с Елисеевым любовь по-английски…

Шаляпин растянул последнюю фразу, проговаривая с наслаждением. И подмигнул Маше. Маша сделалась цвета звезды на будёновке большевика.

Ленка замахнулась, чтобы кинуть в Юрку огрызок. Но не успела.

Захар вскочил и бросился с кулаками на Шаляпина. Тот не устоял, схватился за нападающего, и они вместе рухнули на траву. Завязалась драка. Девчонки завизжали.

Захар и Юрка катались по траве и пытались приложить друг друга кулаками. Получалось не очень. У Юрки опыта в драках имелось побольше. Но Захару помогала злость. Так бы они и возились на школьном дворе, отрывая рукава и пуговицы друг другу, если бы на крики не вышла Анна Петровна.

– Оба в кабинет! Живо! – прогремела классный руководитель.

И вызвала отца Юрки и Дядушку.

Разборки получились долгими и неприятными. Кроме порванной одежды, из ущерба были подбитый Юркин глаз и пересчитанные рёбра Захара.

Захар вынужденно отметил в мыслях: Шаляпин не сдал его. Не наябедничал, кто первый полез с кулаками. Лишь косился из-под чёрной взлохмаченной чёлки и незаметно для Кастрюли показывал кулак.

– Молодец, что постоял за себя, – похвалил Дядушка, когда они с Захаром вышли из школы. – Драка, конечно, не выход. Но если не отвертеться, надо уметь и сдачи дать.

Андрей Евгеньевич рассёк кулаком воздух.

– Дядушка, я первый с кулаками полез. Не удержался.

Захар не смог соврать.

Дядушка озадаченно кашлянул. Посерьёзнел. Нахмурил седые брови.

– За что ты его?

Пришлось пересказать разговор под дубом.

Андрей Евгеньевич сильнее помрачнел. Во взгляде появились тучи.

– Иди пока домой. Мне на работу вернуться надо. Вечером поговорим, – бросил Дядушка и ушёл по направлению к музею.

Захар ожидал великого нагоняя. Морально готовился. Мысленно проговаривал аргументы в защиту. Они не находились: сам полез с кулаками. Сам и виноват.

Но Дядушкина реакция превзошла все ожидания. Всегда правильный, с врождённым чувством справедливости, Андрей Евгеньевич вместо взбучки устроил Захару сюрприз. Принёс пусть не новую и не электрическую, как в лицее, но такую желанную гитару.