Когда выступление Элвиса закончилось, пару мгновений над Вайна-Парайна висела оглушительная тишина. Я слышал, как кто-то на другом конце нашей платформы вдохнул очередную порцию небула-коктейля. Но в следующий миг атмосфера газового гиганта наполнилась овациями, от которых даже плотные сумеречные облака, подсвеченные сиянием Гайна – второй луны – Вайна-Парайна, брызнули во все стороны. Я сам в какой-то момент понял, что кричу и хлопаю крыльями, как какая-нибудь ошалевшая земная чайка. Но меня охватил такой восторг, что ничто вокруг не имело значения. Элвис снова сотворил свое чудо.

Сэнто ГИГА крутился в своем контейнере, как молочный коктейль в миксере, Восу-Рай подпрыгивал на месте, отчего столик дрожал и, казалось, подпрыгивал ему в такт, а азариевый магнат Ан вопил во все горло что-то на родном кинклане с ошалелой улыбкой на бледном лице. Среди всего этого буйства спокойными оставались лишь двое: сам Элвис и посол вату, который сдержанно аплодировал, прикрыв глаза. Для земного музыканта все происходящее было привычно и нормально, как закаты и восходы на Шлае, хоть я никогда и не мог понять, как ему это удавалось, почему он не приходил в восторг от собственного величия и не впадал в истерический транс. А вот реакция посла вату оказалась для меня неожиданной. Начать хотя бы с того, что вату в принципе должны ненавидеть земную музыку. Когда она зазвучала в Каскаде, вату – от природы эмпаты – впитались в нее, как вода в губку. Эмоциональная заряженность земной музыки оказалась настолько сильной, что вату не могли просто пропустить ее через себя и посочувствовать ей. Они провалились в нее, как зазевавшийся астероид проваливается в гравитационную воронку ближайшей планеты. Вату вплелись в земную музыку и стали ее персонажами, ее нотами, каждым ее фрагментом и элементом – нарративным или музыкальным. Миллионами, миллиардами вату погружались в музыкальную плоскость бытия, отключаясь от реальности. И гибли миллионами и миллиардами. Те, кто погружался в слишком эмоционально заряженную музыку, погибал от эмоциональной перегрузки, те, кто сталкивался с технически совершенной и виртуозно исполненной музыкой, теряли рассудок от ощущения собственной беспомощности перед выверенными сочетаниями нот, которые проникали в нервную систему прямиком, минуя рассудок, и останавливали сердца, отключали легкие, блокировали синтез белков и гормонов.

После такого знакомства с музыкой популяция вату сократилась драматически, но менее чувствительные представители цивилизации, по удивительному совпадению оказавшиеся представителями правящих элит, успели принять меры и заблокировали доступ к Каскаду для всей своей расы. Ценой сохранения цивилизации оказалось возвращение в докаскадную эру. Но со временем отдельные представители расы сверхчувствительных эмпатов научились игнорировать музыку и бороться с ее влиянием на свою физиологию. Как им это удавалось? Кват его знает. Но факт остается фактом: вату стали медленно, но верно возвращаться в круг цивилизаций Основной Когорты – то есть тех, кто пользуется Каскадом свободно и без ограничений. Правда, пока это касалось только отдельных представителей вату – в основном дипломатов, промышленников и торговцев. Но Каскад был полон предсказаниями о том, что вату так никогда и не смогут полностью приспособиться к музыке. По этому поводу выступали главы цивилизационных делегаций и члены правительств. А я не участвовал в этом обсуждении. Я в это время на последние деньги купил магнитную пленку с какой-то земной песней и искал, где бы ее послушать.

– … и ты приглашён, сбежавший аэль. И твой друг тоже. Тоже, – голос Сэнто ГИГА, прозвучавший прямо у меня в голове, вырвал меня из размышлений, как накатившая на берег волна, которая слегка подмыла стену песочного замка, отчего тот сперва осел, а затем рухнул целиком.

– Я? Куда приглашен? С Восу-Раем? – я задал этот вопрос вслух, не сразу сообразив, что Сэнто ГИГА говорит со мной через Каскад. Но он услышал меня.

– Ан приглашает вас обоих на свой личный кочующий мир. Мир.

– Мне надо сперва поговорить с Элвисом.

– Он тоже будет там. Ан пригласил его провести турне по всему Конгломерату. Оно начинается через пять дней. Ты успеешь поговорить с Элвисом на корабле. Нам с тобой тоже надо кое-что обсудить, поэтому я предлагаю прогуляться. Соглашайся. Соглашайся.

И я согласился. То, что происходило на Вайна-Парайна дальше, я не стану описывать подробно. Скажу только, что Восу-Рай радовался как ребенок, когда его, всю свиту Сэнто ГИГА, азариевого магната Ана, а вместе с ним и посла вату, которого, оказывается, звали Нэский, перенесли на отдельного левиафана – того самого, в форме собаки, который служил Элвису сценой, и увезли куда-то за розово-фиолетовые облака.

Предложение Сэнто ГИГА проделать обратный путь до ближайшего космического лифта вдвоем пришлось очень кстати. Отказаться от такой возможности мог бы только безумец, ни разу не слышавший эфиры Сэнто ГИГА. Или посол вату.

Я довольно смутно представлял, как Сэнто ГИГА будет передвигаться по Псай в своем аквариуме. Он казался неповоротливым, громоздким и вообще-то довольно хрупким. Но знаменитый кайек не выказывал по этому поводу никаких опасений, поэтому я просто молча следовал за ним, когда он зашел в каскадный шлюз. Дрон-распорядитель проскрипел что-то невнятное, в ответ на это Сэнто ГИГА только повел рукой, и летающий разум просто перенес нас обратно на Псай. Но мы оказались не там, где я предполагал. Логично было бы выйти из каскадного шлюза где-нибудь неподалеку от нужного космического лифта, который доставил бы нас прямиком на личный кочующий мир Ана. Достаточно было бы небольшой прогулки по улицам Псай. Но мы оказались в месте, которое я сперва принял за грузовой отсек корабля-ковчега: мы вышли из Каскада на платформу, расположенную в середине огромного каньона, образованного двумя металлическими склонами. Они уходили вдаль до самого горизонта, исчезая в сероватой дымке. Сверху вместо привычного неба, но также высоко обнаруживался потолок, по виду тоже металлический. Склоны каньона были испещрены небольшими углублениями, проемами, дверьми, шлюзами и трещинами, из которых то и дело стремительно появлялись одетые в архаичные скафандры рабочие. Они проносились между стенами и исчезали в других дверях, воротах, проемах и расселинах. В этом постоянном движении было что-то от насекомых. Я стоял на месте, задрав голову, разглядывая удивительное место, в котором оказался, а Сэнто ГИГА просто поплыл вперед, не обращая внимания на царивший вокруг организованный хаос.

– Не отставай, сбежавший аэль. Нам надо кое-что обсудить. Обсудить.

Я догнал левитирующий невысоко над дном каньона аквариум и его диковинного обитателя и пошел рядом с ним, не переставая крутить головой по сторонам. Сэнто ГИГА продолжал молчать, отчего мне скоро стало не по себе, и я уставился под ноги. Мы двигались довольно быстро, с учетом того, что мой спутник просто лежал в своем аквариуме и неизвестно как им управлял. Я не решался нарушить тишину и ломал голову над тем, что же он хотел обсудить. Скорее всего – мою коллекцию записей земной музыки.

– Что ты думаешь о земной музыке? Музыке, – внезапно произнес кайек.

– Ага, я так и знал! – слова как-то сами вывалились из меня. Прозвучало это так, словно я уронил сумку с бутылками с милкшейком, и они все до единой разбились на мельчайшие кусочки. – В смысле, я почему-то так и думал, что речь пойдет о земной музыке, Сэнто ГИГА.

– Ты можешь называть меня Хоог. Хоог, – манера повторять конец предложения была свойственная всем без исключения кайекам, говорившим на общегалактиеском.

– Хоог? А разве ты не сменил имя? – я с любопытством посмотрел на кайека в аквариуме. Оранжевые и красные узоры на его коже, кажется, стали светиться.

– Сэнто ГИГА – это псевдоним. Альтер-эго. Вторая часть личности. Мое настоящее имя…

– Хоог-Дайя, я знаю, – перебив Хоога, я не дал ему закончить фразу и повторить ее окончание. – Ой, прости.

– Хоог-Дайя, – произнес кайек глухо. – Это имя означает «Тот, кто ищет убежище». Я нашел убежище, Ксандар. Я нашел его на Земле. Убежище – это музыка. Поэтому я взял другое имя. Земное. Земное.

– Сэнто ГИГА – не имя. Это название радиостанции.

– Это название. Имя – это тоже название. Это определение. Поэтому я называю тебя «сбежавшим аэлем». И если ты мне не поможешь, меня снова будут называть Хоог-Дайа, потому что мне надо будет снова искать убежище. Ты понимаешь, о чем я говорю? Говорю.

– Нет. Точнее, не очень. Точнее, вообще не понимаю. Зачем тебе снова искать убежище?

– Убежища скоро не будет. Но не для Земли, а для меня. Мое убежище скоро исчезнет. Закончится. Закончится.

– Убежище – это музыка, так? То есть, музыка скоро закончится?

– Всё верно. Верно.

Не знаю почему, но в первый момент эта новость не произвела на меня большого впечатления. Много кто предрекал, что земная музыка – временное явление, и много кто был уже много раз не прав по этому поводу. Теперь и Сэнто ГИГА присоединился к их числу.

– С чего ты взял, что музыка прекратится? – спросил я его, глядя, как над нами проносится небольшая флотилия рабочих в тяжелых скафандрах.

– Когда радиостанция, чье имя я взял, перестала вещать на Земле, мне пришлось тяжело. Ты наверняка об этом знаешь. Когда я говорю «тяжело», я имею в виду почти полное разрушение психологической целостности. Я превратился в газовое облако, в остаток сверхновой, в остывающую туманность, в затихающий фортепианный аккорд. Аккорд.

Тут я остановился. Сравнение с фортепианным аккордом почему-то задело меня за живое. Земная метафора сработала лучше, чем остальные. Перья у меня на загривке слегка зашевелились – вергилианский аналог земных мурашек. Сэнто ГИГА тоже остановил свой аквариум. Сквозь мутноватый РНК-бульон я видел только его пульсирующие красно-оранжевые узоры. Кайек явно ждал от меня какой-то реакции. Я понял это по тому, что он повторил последнее слово в предложении. То есть мысль его была завершенной.

– Я не догадывался, что тебе было настолько плохо. Но ты же вернулся. То есть, все наладилось? Ты нашел записи прошлых эфиров в Каскаде?

– Нет, – Хоог издал странный звук, похожий на щелчок лопающегося пузырька на поверхности коктейля бадибай-ы, – в Каскаде нет записей моих эфиров, я сам позаботился о том, чтобы их не было. Мне хотелось быть особенным. Особенным.

– Тебе это удалось. Но тогда откуда у тебя записи прошедших эфиров? И как ты не дал эфирам остаться в Каскаде?

– У меня есть друг. Мын. Это всё возможно благодаря ему. После того, как вещание Сэнто ГИГА на Земле прекратилось, я обратился к нему с необычной просьбой. Не совсем законной. Не совсем законной.

– Аха… – я выдохнул и опустил голову. Мне очень не хотелось слышать то, что Хоог собирался сказать дальше. Если слова «мын» и «незаконно» встречаются в одной истории, это довольно плохой знак. – Только не говори, что твой друг способен перехватывать сознание. Я не хочу иметь с этим ничего общего.

– Ты угадал. Мой друг может перехватывать сознания. Я считаю, что он один из лучших. Он ни разу не попадался и ни разу не всплывал в базах данных Основной Когорты. Его как будто не существует. Он находил копии прошедших эфиров Сэнто ГИГА на Земле и загружал их для меня в Каскад. Это опасное занятие. Но он всегда справлялся. Справлялся.

– Справлялся? То есть, в итоге он все-таки не справился? – мне очень, очень не нравилось, куда всё это шло.

– Он не справился, потому что Каскад вокруг Земли заблокирован. Он не смог отправить передачу и сообщил о блокировке только мне. А я – еще кое-кому. Кое-кому.

Всю прелесть общения с Сэнто ГИГА – одним из самых удивительных радио энтузиастов конгломерата Айх-Варап – постепенно начало смывать подступающим страхом. Мын, который умеет перехватывать сознания, – это не просто плохо. Это плохо в галактических масштабах. Среди цивилизаций Основной Когорты никто не против того, чтобы мыны пользовались своими способностями для безобидных погружений в кого угодно. Ну, ладно, не в кого угодно. Те, кому нужна секретность, защищают себя от погружений, для этого есть множество способов. Это не слишком сложно. А вот перехват сознания и подчинение себе тел других живых существ мынам запрещены. И это при том, что мынов, которые могли бы перехватывать сознания, не так уж много. За всю мою жизнь я слышал только об одном случае перехвата, и он был полумифический, больше похожий на орбитально-городскую легенду. Раньше такое случалось гораздо чаще. И вот теперь Сэнто ГИГА прямым текстом признается, что знаком с мыном, который не только может нарушать один из самых строгих законов конгломерата Айх-Варап, но и делает это регулярно. По его – Сэнто ГИГА – заказу. Я сглотнул нервный комок в горле и осмотрелся. Сновавшим туда-сюда белковым рабочим в неуклюжих скафандрах было не до нас. Белковыми они назывались просто потому, что были живыми существами, а не механизмами.

– Ты же знаешь, что это незаконно. И понимаешь, что мы на Псай, которая слышит вообще всё, что на ней происходит?

Кайек только неопределенно хмыкнул и направил свой аквариум дальше по каньону. Справа впереди маячила особенно крупная входная шахта, в которую сплошным потоком влетали рабочие. Такой же плотный поток вырывался из шахты наружу.

– Я знаю, что Псай знает, о чем мы с тобой говорим. Позволь тебе кое-что показать. Нам вон туда. Вон туда.

Хоог ускорился и остановился только когда добрался до входа в шахту на металлическом склоне каньона. Я подошел, инстинктивно пригибаясь – мне казалось, что если этого не сделать, то рабочие обязательно заденут мою гудящую от волнения голову – и заглянул в шахту. На другом конце широкого короткого тоннеля находилась пещера отдыха, на общегалактическом каунх энва – место, где рабочие спали и проводили свободное время. Это огромная полая сфера, стены которой сплошь покрыты круглыми отверстиями – индивидуальными спальными отсеками. Рядом с каждым отсеком на стене крепился скафандр рабочего. Приглядевшись, можно было заметить, как в темноте крохотных ячеек ворочались и копошились живые существа – привлеченные возможностью поработать на орбитальный город представители цивилизаций Младшей Когорты. Так назывались миры, которые еще не нашли входа в Каскад и лишь недавно научились путешествовать между звездами. Самые юные представители галактического сообщества, стремящиеся однажды войти в Основную Когорту и получить возможность тусоваться с остальными ребятами в прокачанных кроссовках.

Сонных ячеек в каунх-энва были многие тысячи. Но мое внимание быстро переключилось на происходящее в самом центре гигантской жилой сферы. Я услышал происходящее быстрее, чем увидел и понял, что происходит. Тысячи голосов сливались в один неразборчивый сперва гул. Но если прислушаться, в нем можно было различить кое-что неожиданное. Мотив земной песни. В самом центре каунх энва находился крупный передатчик с несколькими мощными усилителями, которые наполняли все пространство пещеры музыкой. Эту песню передавала одна из любительских радиостанций конгломерата Айх-Варап, а собравшиеся вокруг рабочие, открыв щитки скафандров, подпевали музыке голосами десятков цивилизаций.

– Они поют? – мой вопрос тут же показался мне идиотским. Потому что, да, вот они поют, прямо передо мной. Пришлось тут же исправляться. – В смысле, я вижу, что они поют. Но это как-то странно.

– Странно не это, Ксандар Бо. Странно то, что им больше не нужен эйнунтац. Они постепенно заменили его музыкой. Музыкой.

Я не мог разобрать, что именно пели рабочие в каунх-энва, но пульсирующий четвертями ритм и щекотное цыканье шестнадцатых выдавали какой-то хаус. Белковые рабочие подсели на земную музыку.

– Белковые рабочие подсели на музыку. – повторил я вслух.

– А без постоянного непрерывного обслуживания Псай не может существовать. То есть, если музыка перестанет звучать…

– Псай может пострадать, – я не дал Хоог-Дайе закончить фразу, чем заметно его фрустрировал. Ему пришлось договорить после меня.

– …то Псай может быть нанесен значительный урон. Не перебивай меня, пожалуйста, больше. Больше.

Музыка внутри каунх-энва сменилась, теперь звучал какой-то очень энергичный, даже агрессивный трек, который можно было классифицировать как английский панк. Рабочие внутри сонной сферы заволновались и образовали тугое кольцо вокруг усилителей, а затем начали двигаться по кругу с такой скоростью, что вскоре стало трудно различать отдельных персонажей во всеобщем потоке.

– Как это могло произойти? В смысле, это же не могло произойти за один день. Псай ничего не замечала? Сомневаюсь… – как только я закончил говорить, у меня в голове зазвучал голос орбитального города.

– И правильно делаешь. – Псай явно улыбалась. – Перевести рабочих с милкшейка на музыку – моя идея. Музыка экономнее. А выключение Каскада вокруг Земли – не просто событие из ряда вон. Это аномалия, выходящая за рамки доступных предположений. На такое способен только кто-то из цивилизаций Основной Когорты.

– Может, кто-то из эмпатов? Вату? – предположил я.

– У них есть подобный опыт. – отозвался Хоог-Дайа. – И мотив. Мотив.

Белковые рабочие внутри канух-энва закончили свой панк-хоровод, теперь звучал какой-то типичный сити-поп из земной страны под названием Япония. Я обратил внимание, что рабочие вокруг усилителей постоянно сменяли друг друга. Те, кто уходили от источника музыки, вылетали из каунх-энва, видимо, готовые исполнять свои обязанности.

– Если музыка прекратится, я не смогу быстро перевести рабочих обратно на милкшейк. Это займёт время, потребуется сменить всех рабочих. Слишком сложно, но не невозможно. Потребуется переходный период. – голос Псай не выражал тревоги, хотя стоило бы. – И за это время мне будет нанесен значительный урон. Так что, если Каскад вокруг Земли не разблокировать, у меня начнутся неприятности.

– Все понятно, – произнес я, хотя на самом деле мне было понятно далеко не всё. Поэтому я задал вопрос. – Так зачем вы мне это все рассказываете? Дайте угадаю: вам нужна музыка из моей коллекции!

Сэнто ГИГА издал звук, который можно было бы истолковать как вздох, но я бы не взялся с уверенностью это утверждать.

– На музыке из твоей коллекции я смогла бы продержаться совсем не долго. К тому же у меня все-таки есть небольшие запасы. У нашей группы гораздо более интересное предложение. Мы хотим, чтобы ты отправился на Землю и узнал, почему заблокирован Каскад.

Когда молодая цивилизация начинает осваивать космос, она запускает на низкую орбиту множество аппаратов. Сперва это спутники, потом первые космические станции. Это очень ответственный этап для любой планеты, потому что именно на нем все может пойти не так. Если несколько спутников или отработанных ступеней ракет столкнутся на орбите, появится облако обломков, которое затем столкнется с другими спутниками, после чего появится облако обломков, которое столкнется с другими спутниками… ну вы поняли. В конце концов космического мусора на орбите станет так много, что ни один аппарат больше не сможет взлететь с планеты: он столкнется с каким-нибудь болтом или куском обшивки, и мусора станет еще больше. Земляне называют это «эффектом Кесслера». После слов Псай о путешествии на Землю в моих мыслях случился именно этот эффект. Сперва столкнулось только две мысли: «отправиться на Землю» и «узнать, почему заблокирован Каскад», а потом их обломки столкнулись с другими мыслями и идеями, обстоятельствами, а также законами и, например, с чувством самосохранения. В итоге образовавшееся облако обломков мыслей полностью парализовало мой мозг. Думать стало невозможно, поэтому я просто уставился на горизонт. Возможно, у меня даже глупо приоткрылся клюв, но это неточно.

Я не знаю, сколько я так простоял, но это было приятное забытье. Никаких мыслей, только звенящая пустота, в которую время от времени врывались вспышки звуков, которые мне удавалось успешно игнорировать. Как же хорошо было вот так просто стоять и смотреть на горизонт, где в сереющей дымке возвышались угловатые башни технических построек, и совсем не думать о том, что самый старый орбитальный город во всем Конгломерате и легендарный диджей просят меня отправиться на Землю.

– Тебе необязательно отвечать прямо сейчас. – произнес Сэнто ГИГА. – Мы понимаем, что это очень необычная просьба. Просьба.

У слова «необычная» оказались слишком острые края, которые безжалостно прокололи пузырь моего сознания и все, что в нем скопилось за прошедшие мгновения, хлынуло наружу.

– Необычная? Ты называешь это «необычной просьбой»? Серьезно? Как я, по-твоему, должен это сделать? Это незаконно! И невозможно! И что я, кстати, за это получу?

– Ты аэль, для тебя в Каскаде нет преград. – Псай говорила совершенно спокойно и терпеливо, словно объясняла ребенку, как испаряются черные дыры. – Это не совсем законно, да, ты прав, но зато ты сможешь забрать с Земли столько музыки, сколько захочешь. Я не предлагаю тебе награду напрямую, потому что не хочу иметь формального отношения к этому проекту. Свою награду ты сможешь собрать сам.

– Что значит, не хочешь иметь формального отношения к проекту?

– Мы все не хотим иметь к нему прямого отношения, – подхватил Сэнто ГИГА. – Новость о блокировке Каскада каким-то образом дошла до Звездного Вече, запущено официальное расследование. Им явно не стоит знать, что мы узнали о блокировке первыми, это вызовет массу ненужных вопросов. А еще мы предполагаем, что они решат эту проблему своим обычным способом: введут войска. Поэтому времени не очень много. Не очень много.

– Так, стоп. Всё, хватит. Слишком большое количество информации за единицу времени. – я пошел дальше по металлическому каньону в сторону горизонта. На самом деле мне хотелось побежать, потом взлететь и не оглядываться, но я прекрасно понимал, что бежать тут некуда. Да и убежать от орбитального города, находясь на его территории, невозможно. Оставалось просто идти вперед, надеясь, что наличие хотя бы такой динамики поможет сбившимся в напуганную стаю мыслям встать в ряд и рассчитаться на «рациональный»-«эмоциональный».

Сэнто ГИГА догнал меня и полетел рядом слева. В металлической поверхности каньона открылось небольшое углубление, из которого взлетел автономник и пристроился справа от меня. Это было одно из миллиардов воплощений Псай.

– Я решила, что так тебе будет спокойнее и проще со мной разговаривать. У тебя в голове сейчас должно быть и так очень шумно, так что мой голос там был явно лишний.

Когда искусственный интеллект демонстрирует чудеса проницательности, первой реакцией разумных существ всегда бывает ужас. Вслед за ним приходит восторг, и потом наконец – логичное смирение: обладающий бесконечными вычислительными мощностями разум с таким же бесконечным количеством данных понимает всё. Удивляться нечему.

Некоторое время шли молча. Над нами продолжали сновать туда-сюда вездесущие скафандры с белковыми рабочими внутри, из многих доносились приглушенные звуки земной музыки: видимо, определенные модели теперь оснащались портативными ретрансляторами. Я попытался прикинуть, сколько нам понадобится времени, чтобы обойти Псай по экватору, но не смог, поэтому решил наконец-то что-нибудь сказать.

– У меня столько вопросов. Не знаю, с чего начать.

– Давай попробуем с начала. С начала, – сказал Сэнто ГИГА.

– Хорошо. Вы хотите, чтобы я отправился на Землю и выяснил, кто заблокировал Каскад. Вы хотите, чтобы это сделал я, потому что я аэль и для меня техническая блокировка Каскада не является проблемой. А еще я смогу сделать это незаметно для Звездного Вече, и если все получится, и мы узнаем, кто стоит за блокировкой, возможно, мы сможем как-то на это повлиять. А я по пути смогу набрать достаточно музыки, чтобы купить собственную станцию, потому что просто так вы мне ее дать не можете, потому что это засветит вашу причастность. Как-то так, да?

– В общих чертах все верно, – согласилась Псай. Автономник вылетел вперед и повернулся ко мне той частью, которую можно было бы назвать лицом. – При этом тебе нужно лишь узнать причину блокировки Каскада. Влиять на нее не нужно, с этим разберемся мы сами. Для тебя это практически отпуск, после которого ты станешь очень богат. Особенно, если Каскад так и останется заблокированным.

Внезапное осознание вспыхнуло у меня в голове так ярко, что я зажмурился.

– Погодите, раз Каскад вокруг Земли заблокирован, и музыка скоро станет недоступна, мои записи резко подорожают.

– Кват тебя побери, Ксандар, ты правда… – начал было Сэнто ГИГА, но я не дал ему договорить.

– Знаете, что, почему бы вам самим на Землю не полететь? Или найти кого-нибудь еще. У вас ведь даже есть мын-перехватчик, почему бы ему не заняться этим? Моя коллекция теперь стоит значительно больше, и я наконец-то смогу получить свою станцию! Спасибо за информацию. Я пошел! Где тут выход? – Меня переполняла смесь радости, возбуждения и страха. Неужели я правда смогу купить станцию? Неужели все было не зря, и моя коллекция действительно принесет желанный результат? – Хотя… мне еще нужно получить пластинку Элвиса.

– …настолько жадный? Жадный. – Сэнто ГИГА с явным облегчением смог наконец-то закончить свою фразу.

– Забрать пластинку Элвиса – хорошая мысль, – промурлыкала Псай, – Она тебе очень пригодится. С ней ты сможешь купить станцию побольше. К тому же тебя в любом случае пригласили на корабль Ана вне зависимости от твоего ответа на нашу просьбу. И не торопись с ответом. Возьми немного времени, подумай, взвесь все за и против. Ведь денег от продажи твоей драгоценной коллекции хватит на первый взнос, но чем ты будешь платить остальную сумму?

– Договорились. Я подумаю. Только сперва ответь на один вопрос: почему вы решили все это рассказать мне именно здесь? Что, других, более приличных мест не нашлось?

– Знаешь, Ксандар, если ты думаешь, что все важные разговоры происходят в каких-то важных местах, то подумай еще раз. Не место делает разговор важным. Наоборот. А еще мне просто нравится гулять с тобой по техническим этажам, потому что здесь фантастическая акустика.

В следующий миг из небольших отверстий со всех сторон стали появляться маленькие автономники. Их были тысячи, десятки тысяч. Они поднялись в воздух совершенно беззвучно, как блестящие капли металлического облака, и окружили нас со всех сторон. Прежде, чем я успел спросить, что происходит, на нас из всех устройств одновременно полилась земная музыка. Это была Help в исполнении The Beatles. И поскольку я не умею ни петь, ни играть на музыкальных инструментах, я отчаянно захотел открыть над собою зонтик. Обычный земной зонтик.