– Не бойся! – мягкий, но незнакомый женский голос прозвучал как будто со всех сторон. – Я тебя не обижу. Можешь открыть глаза, свет тебя больше не ослепит.

Девочка медленно отняла руки от лица и открыла сначала один глаз, а потом второй.

– А я и не боюсь, – сказала она, а затем спросила пустоту: – Где ты?

– Я здесь, – раздался голос позади.

Тата оказалась девочкой подростком со смуглой кожей, темными волосами и удивительно большими карими глазами. На ней были синие джинсы с низкой талией и белая рубашка с коротким рукавом. Ноги были босыми. Девочка удивленно приподняла бровь, глядя на Тату, и спросила:

– Как тебя зовут?

– Тата.

– А меня…

– Я знаю, как тебя зовут, – перебила ее Тата. – Твое имя, точнее, фамилию, очень сложно выговорить.

– Гвюдмюндсдоуттир, – протараторила девочка, – ничего сложного. Можешь звать меня Бапси.

– Хорошо, – кивнула Тата, которой этой прозвище было известно.

Девочка оглянулась вокруг и, наконец, задала вопрос, который Тата ждала.

– Это сон?

– Да, – соврала Тата.

Когда она только научилась общаться с людьми, чей музыкальный дар был особенно сильным, Тата пыталась объяснять им, кто она, что с ней произошло и зачем она к ним пришла. Но после нескольких провальных попыток, после которых потенциальные гении впадали в ступор, испытывали шок, панические атаки, пытались убежать, спрятаться или даже в исступлении навредить себе, она пришла к заключению, что ее гостям будет спокойнее думать, что они спят.

– Ты спишь, и я тебе снюсь, но это необычный сон.

– Почему? – Бапси принялась ходить по светлому пространству, в котором ничего кроме света не было. Она обошла вокруг Таты и осмотрела ее со всех сторон. – Потому что он не похож на сон, да?

– Да, – Тата улыбнулась, девочка была сообразительной. – Из этого сна ты можешь кое-что забрать.

– Ты хорошо говоришь по-исландски. Откуда ты? – спросила Бапси, остановившись перед Татой и глядя ей в глаза с любопытной улыбкой.

– Открою тебе тайну, – ответила Тата не открывая рта, – Я не говорю по-исландски. Я говорю на языке твоих мыслей. – При этом она показала пальцем на свои неподвижные губы.

Глаза девочки широко раскрылись от удивления и она звонко рассмеялась. Смех ее серебряными крошками рассыпался по светлому пространству.

– Здорово! А меня научишь?

– Да! Я научу тебя говорить через мысли любого человека. Если хочешь, конечно. Но ты ведь уже начала этому учиться.

– Серьезно? Когда?

– Ты ходишь в музыкальную школу, – Тата подмигнула Бапси. – А музыка – это универсальный язык, который понятен любому человеку.

– Мне очень нравится музыка, и я люблю петь. А ты?

– Музыка – это моя жизнь, – ответила Тата с легкой улыбкой. – Когда-то давно она спасла мне жизнь, а потом… давай я тебе покажу.

Свет вокруг них начал сгущаться, становясь плотнее. Бапси казалось, что его можно потрогать, и она протянула руку в сторону, когда вдруг все белое сияние вокруг сжалось в одну маленькую точку, повисшую на уровне ее лица. Девочка почувствовала исходящий от точки жар, и в следующий миг ее и Тату затянуло в эту крохотную светящуюся сферу.

Теперь они стояли в огромном зале, стены которого были сделаны из переливающегося всеми цветами радуги стекла.

– Ух ты! – выдохнула Бапси.

Тата хотела рассказать, что это за место, но ее гостья уже принялась изучать окружающее пространство. Она подошла к стене, провела по ней рукой и звонко рассмеялась, когда вслед за ее движением по поверхности заскользили цветные блики и раздался тихий звон, похожий на звук ломающихся льдинок. Девочка надавила на стену ладонями и к ее удивлению в разноцветном стекле открылся круглый проход, в который она едва не упала, но в итоге просто присела на корточки, уперевшись в пол руками. В следующий миг она уже по-лягушачьи впрыгнула в следующую комнату, и Тате пришлось поспешить за ней.

– Погоди, Бапси! Давай я…

Эта комната была пронизана лучами разного цвета и размера, исходящими прямиком из стен. Бапси подошла к одному из лучей и преградила ему путь своим лицом.

– Это что, музыка? – спросила она с широко распахнутыми глазами поворачиваясь к Тате. – Это всё – музыка?

– Да, это музыка, которую я…

– Я такую никогда не слышала! Откуда она идет?

– Она ниоткуда не идет. Ты слышишь ее сразу внутри. И ты не могла ее слышать, она звучала задолго до того, как ты родилась. Её больше нет в мире.

– Как это, ее нет?

– Эта музыка была много тысяч лет назад. А теперь ее забыли. Но вместо нее есть другая.

Маленькая исландская девочка перебегала от одного луча к другому, слушая музыку прошлых тысячелетий, замирая у каждой композиции хотя бы на минуту. Тата ей не мешала и просто неторопливо шла через самую старую часть своих владений вслед за гостьей, которая совершенно потеряла счет времени. Старые мелодии давно прошедших эпох пробуждали у Таты внутри знакомые ощущения, образы, запахи: все то, что происходило когда-то очень-очень давно, словно в другой жизни. Или даже нескольких жизнях.

– Это всё ты придумала? – Бапси вдруг оказалась прямо перед Татой и с восхищением ловила ее взгляд. – Это всё твоя музыка?

– Нет, не совсем, – рассмеялась Тата, – это все-таки сделали люди. Я только подсказывала.

– Как это, подсказывала?

– Я умею говорить с мыслями людей, вот как с тобой сейчас. Только не во сне. И тогда я показываю им, какой может быть музыка. Они слышат мои подсказки и создают то, что в итоге ты слышала в этой комнате. И таких комнат у меня очень много. Ты можешь посмотреть их все.

– Это самый лучший сон, который я когда-либо видела! – девочка бросилась бежать через световые лучи, покрывая себя обрывками песен и мелодий. – Я самая счастливая спящая девочка в мире!

Бапси провела в гостях у Таты несколько дней, во время которых послушала тысячи песен, а Тата рассказала ей множество историй о том, как она встречалась с талантливыми музыкантами и показывала им, на что еще способна музыка. В отличие от других детей, эта исландская девочка впитывала музыку всем своим существом.

Тата рано поняла, что музыкальный талант каждого человека имеет реальное воплощение. Разноцветные цветные ленты, поднимавшиеся до самых звезд с поверхности планеты, она встречала не очень часто, но при каждой подобной встрече ее охватывал трепет. Она понимала, что перед ней еще одна возможность передать всем людям частичку своего знания, доставшегося ей от отца. Некоторые из таких встреч запомнились особенно.

Когда Тата увидела разноцветную ленту музыкального таланта, вившуюся над спящим Зальцбургом больше двухсот лет назад, она запела от радости. Поток чьего-то дара плавно струился над домами среди печного дыма и тонких облаков, поднимался сквозь ледяной зимний воздух до самого неба и вливался в нескончаемый поток света, незримо окружавший всю планету. В тот раз Тата бросилась к источнику таланта не раздумывая, а когда обнаружила, что он принадлежит трехлетнему мальчику, долго не могла понять, что с ним делать. Но в итоге маленький Вольфганг оказался настолько восприимчивым, что Тате даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы передать ему знания и вдохновение. Он понял все в тот самый момент, когда увидел своим внутренним взором сияющие сферы, переливавшиеся всеми вообразимыми цветами, менявшие форму, пульсировавшие невероятными звуками. Тата стала его проводником, его переводчиком, его музыкальной частью мозга, и в итоге мальчик превратился в настоящего гения. Он поступал с музыкой так же, как это делала Бапси. Световой луч мелодий и голоса вливался в его собственный поток, смешивался с ним, переплетался, и становился его неотъемлемой частью. Каждая новая пьеса меняла саму суть маленького Вольфгана, его восприятие мира, его ощущение реальности.

То знакомство изменило и саму Тату. Она почувствовала, что люди способны творить в музыке гораздо больше, чем она представляла. А это означало, что однажды она сможет отпустить их в свободное плавание. Перестать руководить всеми мелодиями, перестать вдохновлять и тонко настраивать чье-то восприятие. До сих пор это был ее долг перед жертвой, которую принёс отец, чтобы позволить ей сбежать. Этот долг нужно было вернуть. И если раньше Тата не знала, когда и как это произойдет, то после встречи с Вольфгангом она почувствовала, что этот момент приближается.

Глядя на исландскую девочку, которая впитывала мелодии и песни в свой световой поток, Тата почувствовала то, что не чувствовала уже очень-очень давно.

– Тебе грустно? – спросила Бапси, когда Тата в задумчивости перебирала рукой световые лучи ближайших песен.

– Наверное, можно так сказать, – ответила Тата. – Но не переживай, со мной все будет в порядке.

– Наверное, тебе очень одиноко здесь. Ты же здесь совсем одна.

– Я не одна. Со мной ты и вся эта музыка.

– Когда я уйду, кто останется? Где твои родители?

– Их уже давно нет.

– Ты можешь приходить ко мне домой, если хочешь. Я научу тебя играть на пианино и флейте.

– Я умею, – ответила Тата, – я умею играть на всех музыкальных инструментах в мире. Спасибо за приглашение, я очень это ценю. Но я не смогу к тебе заглянуть.

– Почему? – спросила Бапси, но тут же поняла, – Потому что это сон…

– Потому что это сон, – вздохнула Тата.

– Сны легко забываются, но я не хочу забывать! – Бапси вдруг почти закричала, – Почему мы всегда забываем сны?!

– Ты запомнишь самое важное, – улыбнулась Тата. – Ты запомнишь музыку.

– Я запомню! – серьезно сказала Бапси, – Я запомню все, что ты мне показала. И я запомню тебя.

– Я тебе верю.

– Но я никому не расскажу! – Бапси положила руку на сердце. – Никому-никому! Даже если пришельцы похитят меня и будут допрашивать на своем корабле!

Тут Тата не выдержала и рассмеялась.

– Ну, тогда я спокойна, – сказала она, – Если ты не расскажешь о нашей встрече даже пришельцам, то я готова показать тебе самое важное, для чего ты здесь оказалась.

Тата взмахнула рукой и вокруг стало темно. Бапси оглянулась и вскрикнула от удивления. Под ее ногами висел огромный земной шар, так похожий на глобус из кабинета географии в школе.

– Смотри! – сказала Тата и протянула руку к планете. Она сжала ладонь в кулак, словно взяла что-то из пространства и потянула вверх. В ее ладони оказался зажат светящийся поток, сверкающий яркими цветами. Он начинался где-то на планете и, проходя через руку Таты, поднимался выше, к темному пространству Вселенной, прошитому бесконечной россыпью звезд.

– Это музыка, – сказала Тата.

– Музыка с Земли, – прошептала Бапси.

– Просто музыка, Бапси, – улыбнулась Тата. – Она появилась в те времена, когда люди еще не знали, что они живут на планете.

– Но теперь мы знаем, – парировала Бапси.

– Держи, – Тата протянула зажатый в кулак поток музыке девочке. – Бери, не бойся.

Бапси протянула руку, и, когда она взяла музыку, та прошила ее насквозь, окутала плотным коконом, превратила ее в фонтан звука, взмахнула ею, как дирижерской палочкой и бросила обратно на Землю.

Бапси проснулась у себя в комнате и еще долго лежала в тишине, глядя в окно на занимающийся на горизонте рассвет.

Тата никогда не прощалась с теми, кого приводила в свое жилище в Сферах, так она называла пространство бесконечного света, в котором проводила почти все время. Когда она впервые увидела поток музыкального дара Бапси, поднимавшийся вверх ровно, но грандиозно, как дым из жерла вулкана, она знала, что та встреча будет особенной. Но после нее все-таки осталось странное ощущение незаконченности. Бапси коснулась болезненной темы, о которой сама Тата предпочитала не думать. За все те тысячелетия, что она посвятила обучению людей музыке, она никогда по-настоящему не была с кем-то рядом. Она всегда была одна, но понять ее одиночество не мог никто. И теперь, когда Бапси вернулась домой, наполненная до краев музыкальным даром, который вскоре прорвется наружу и станет началом чего-то очень красивого, Тата чувствовала, что и она сама стала ближе к моменту, когда ее цель будет достигнута. Когда можно будет больше не вести человечество за руку через музыку Сфер, а отпустить его и дать ему двигаться в своем собственном темпе.

Это были приятные размышления, за которыми Тата едва не пропустила момент, когда в пространстве вокруг ее планеты что-то изменилось. Сначала по Сферам прокатилась огромная волна, всколыхнувшая все цветное пространство вокруг, насколько хватало глаз. А потом Тата увидела смазанный след, прочертивший темный фон вселенной и указывавший прямо на Землю. Кто-то или что-то пронеслось через Сферы и пришло в ее мир.

Кто бы это ни был, Тата не собиралась игнорировать пришельца. Только не сейчас, когда она так близко в тому, чтобы вернуть долг отцу. Она должна успеть передать знания. Однажды на ее племя уже напали, не дав шаману выполнить свою миссию. Больше подобное не повторится. Никогда.

Сбросив человеческий облик и став бесплотным духом, Тата бросилась следом за незваным гостем.