После заката она влетела в хижину местного шамана, который уже уснул, и устроилась около догорающего очага. Глядя на огонь, она вспомнила, как проснулась в ночь нападения на свое племя и как страшно ей было, когда в хижину вернулся раненый отец. Шаман этого племени мирно спал, Тата слышала его дыхание, и ей стало очень одиноко. Она устроилась около тлеющих углей и стала смотреть на то, как мерцающие оранжевые огни медленно гаснут, уступая место черной золе. Вдруг в костре что-то треснуло, и над очагом взвился небольшой сноп искр, которые тут же растаяли в воздухе, а в костре затеплился небольшой огонек. Этого было достаточно. Тата вспомнила, как она проснулась в темном пространстве, и как ее песня пробудила к жизни свет – который сначала был похож на такие же искры.

Сначала тихо, едва слышно, а потом громче, Тата запела. Покачиваясь в такт дрожащему пламени, она придумывала новую мелодию на ходу. Это была песня ночного огня, который охраняет жилище после захода солнца, защищает его от зла и диких зверей, дает тепло и уют. И огонь стал словно танцевать под музыку, которую никто не мог услышать. По крайней мере, Тата так думала до того, пока не заметила, что шаман, приподнялся на лежанке и стал к чему-то прислушиваться. Он поморгал и сел, оглядывая хижину, словно пытаясь отыскать что-то, что ему приснилось, потер глаза. Посидев так немного, он подошел к очагу и бросил в почти потухшие угли несколько сухих веток. Они тут же занялись.

Шаман уселся у разгоревшегося огня, поджав ноги и стал смотреть на огонь. Подождав немного, Тата снова принялась петь, и на этот раз шаман не шевелился и не вставал. Он смотрел на пляшущие языки пламени, поедающие сухие ветки, и в его глазах отражался их беспорядочный танец. Казалось, что он перестал дышать. Когда Тата закончила петь, шаман остался сидеть у потухшего костра. В очаге теплилась горстка рыжих углей, присыпанных темной, как грозовое облако, золой. Девочка бросила еще один взгляд на окаменевшего шамана и вылетела из хижины в бесцветную ночь.

Утром Тата вернулась на стоянку племени, чтобы последний раз взглянуть на первых людей, которых она встретила в этом мире. Остановившись около центрального костра, она посмотрела вокруг. Ей не хотелось уходить. Несмотря на то, что у нее ничего не получилось им рассказать, ей было спокойнее рядом с людьми, даже если они ее не видели. Быть одной значительно хуже, чем быть невидимкой.

Она нашла шамана около его хижины. Он сидел около небольшого костра, в который только что бросил какие-то травы, отчего над пламенем поднимался густой белый дым. Шаман смотрел на дым и тихо пел, повторяя мотив песни, которую Тата придумала прошлой ночью. Голос старого мужчины делал и без того грустную мелодию особенно трогательной и весомой.

Девочка замерла в изумлении. Мотив она узнала сразу, потому что ей самой очень понравилась песня огня, но она не могла поверить, в то, что произошло. Шаман услышал ее пение и запомнил мелодию. Пусть не безупречно, но запомнил. И смог по-своему повторить. Тата осталась рядом с шаманом и стала ему подпевать. Ее тонкий голосок сливался с низким голосом, шедшим из груди шамана, и создавал приятный контраст. Старик вздрогнул, перестал петь и огляделся по сторонам, но еще через мгновение хитро улыбнулся, посмотрел на небо и молча покивал своим мыслям. Шаман и Тата пели вместе почти весь день.

Девочка осталась в племени надолго и создала для него множество песен, которые вкладывала в шамана, а он показывал их остальным. Мужчины, женщины старики и дети приняли этот дар с благоговением, хотя и не понимали, откуда он пришел. Шаман объяснял, что ему эти звуки нашептывают духи. Ему верили безусловно, а Тату это устраивало. Ей было нужно лишь передать знания о музыке, а какими историями люди их окружат, ее не беспокоило.

Шаман был способным учеником, а через несколько лет стал и учителем. Он начал передавать другим то, что узнал сам, и к нему потянулись люди из других племен. Некоторые проходили большие расстояния и путешествовали по много дней, чтобы услышать его песни. Многие из них уносили музыку с собой, и довольно скоро Тата поняла, что можно двигаться дальше. В мире было еще очень много самых разных племен, которые предстояло научить.