Хироннор не удержался на своих механизированных ногах, когда храм ушел под землю. Удар был слишком сильный и слишком внезапный даже для кибернетических конечностей последней модели. Но в следующий миг пасем уже вскочил и бросился в ритуальный зал. Собственная безопасность не сильно волновала слугу, он должен был убедиться в том, что Нэский в порядке.

Свет во всем храме мигнул. Хироннор догадался, что генератор выключился и из-за этого храм сдвинулся, но он понятия не имел о том, насколько сильно. Он мчался по коридору, прокручивая в голове все возможные варианты действий на случай, если с послом вату произойдет несчастный случай. Слуга вспоминал анатомию вату: местонахождение ключевых артерий, самые слабо защищенные костями органы и их расположение. Он вызвал в кибернетической части памяти информацию обо всех аптечках, имеющихся в храме и с удовлетворением отметил, что у него есть практически любые средства для спасения даже серьезно раненного вату. Он не смог бы помочь разве что кому-то, на кого упала каменная глыба. Но, поскольку храм не сообщил ни о каких внутренних повреждениях, слуга решил, что с такой ситуацией он не столкнется.

Коридор, где он некоторое время назад нес на руках посла вату, Хироннор преодолел в два огромных прыжка, которые потребовали от его кибернетических ног значительного перерасхода энергии. Приземлившись у входа в ритуальный зал, пасем переключил глаза на режим максимального восприятия в темноте и шагнул внутрь. В отличие от вату и большинства остальных обитателей Конгломерата Айх-Варап, механизированные представители пасемской цивилизации полагались на чувствительность технологий, а не собственного тела. Хироннор видел все помещение в дюжине диапазонов, чувствовал его на двух десятках уровней, улавливал более тридцати источников самого разного излучения, ощущал самые слабые из запахов и слышал даже самые тихие звуки. Он довольно быстро пришел к заключению, что Нэский в порядке. По крайней мере внешних повреждений на нем не было. Его гормональный фон был в норме, феромонный уровень слегка выше обычного, но ничего принципиального. Посол лежал на ритуальной плите с закрытыми глазами. Транслятор симуляции был закреплен на его голове, как и полагалось. Но специальный сигнализатор в основании плиты сообщил Хироннору, что симуляция завершена и данные сохранены.

– Сбой работы генератора прервал алгоритм, – решил пасем и подошел, чтобы отключить устройство и помочь Нэскому прийти в себя после непростого опыта.

Из пола рядом с ритуальной плитой выросла каменная колонна высотой со слугу. Тот протянул одну из механизированных рук, которая морфировала в атомный ключ, вошедший в замочную скважину шириной с атом углерода. Колонна распахнулась в стороны, открывая углубление с десятком прозрачных бутылок, наполненных разными жидкостями. Ловко орудуя руками – родными и механическими – пасем смешал тюлобас, бодрящий напиток, усиливающий нейронную активность мозга вату. С его помощью посол сможет быстрее вернуть все нужные для нормальной жизни воспоминания. Надо было спешить, из-за отключения генератора симуляция могла оборваться в самый неподходящий момент. Неизвестно, в каком состоянии посол, ему может быть очень плохо. Нэский пошевелился на плите.

– Хироннор… – донесся его тихий голос, – Не торопись. Со мной все в порядке.

Пасем как раз закончил смешивать напиток и повернулся к послу. Тот сидел на краю ритуальной плиты и с улыбкой смотрел на слугу.

– Ты знаешь, что произошло снаружи?

– Псай потеряла контроль над геотермальной станцией под религиозным районом. Кажется, храм опустился в крупную трещину, – пасем проговорил это быстро и бесстрастно, а затем наклонился ближе к вату и спросил, – Как ваша спина, господин посол?

– Спина в порядке, – улыбнулся Нэский, – Все хорошо. Я чувствую, что катастрофа снаружи прекратилась: пространство наполнено болью, но новая боль не появляется. Появляется скорбь, очень много скорби. А ты, – тут Нэский сделал паузу и посмотрел прямо в механизированные глаза пасема, – твоя преданность глушит все остальные эмоции.

Пасем не выразил никаких переживаний, но сделал мысленную пометку, что посол видит его в темноте. Или это был случайный взгляд, ориентированный на голос?

– Я приготовил тюлобас, – слуга протянул напиток Нэскому. Тот принял бокал и сделал глоток.

– Я чувствую очень много, Хироннор. Значительно больше, чем раньше.

Пасем наклонил голову, но промолчал.

– Конечно, ты ничего не менял, – продолжил вату, – Я чувствую твое смятение и обиду. Я не подозреваю тебя. Просто… симуляция прошла необычно. Сходи узнай, что с храмом и что происходит снаружи. Спасибо за тюлобас. Я очень ценю твою преданность, ты никогда меня не подводил.

Хироннор понял только, что Нэский им доволен, поэтому тут же отправился выполнять поручение. Он не знал, что Нэский был жерёсом, поэтому ему также было неизвестно, что жерёсом он быть перестал.

Сам посол постепенно привыкал к своим новым способностям. Он не знал, как реагировать. Чувствительность, о которой он мечтал с детства, была ему дана. Но он также понимал, что это не просто эмпатическое восприятие, а нечто гораздо более мощное, глубокое, и, возможно, опасное. Он чувствовал всё, что происходило вокруг и внутренне радовался, что находится в опустившемся под землю храме. Благодаря этому эмоциональный фон вокруг был не слишком насыщенный, но даже тех эмпатических потоков, которые добирались до ритуального зала с поверхности, было достаточно, чтобы понимать: на Псай произошла трагедия невероятного масштаба, она унесла тысячи жизней, скорбь и горе захлестнули этот участок орбитального города.

Нэского била мелкая дрожь. Он посмотрел на свои трясущиеся руки и силой воли заставил их успокоиться. Получилось безупречно. Это простое, но странное событие дало послу важное понимание: он чувствует, очень хорошо и глубоко понимает эмоциональное состояние мира и живущих в ним существ, но все еще может отсекать ощущения с помощью разума.

– Что со мной случилось? – посол встал с плиты и потрогал лицо, словно пытаясь разглядеть себя кончиками пальцев. – Почему я чувствую всё вокруг?

Внезапное предположение укололо Нэского в грудь, он едва не согнулся пополам от неожиданной страшной идеи.

– Это все еще симуляция? – мысль прогрохотала в голове, как отголосок прошедшего только что землетрясения. – Нет-нет-нет…

Нэский снова опустился на ритуальное ложе и схватился за голову. Эмпатическое восприятие переполняло его ощущениями, к которым он не привык. Он словно учился дышать под водой. Со всех сторон на него наплывали чужие чувства, и их приходилось отгонять, как назойливых насекомых, но они продолжали возвращаться снова и снова.

– Это не симуляция, – выдохнул посол. – В симуляции совсем другие ощущения и нет синестезии.

Вату, который совсем недавно был совершенно глух к окружавшим его эмоциям, теперь в буквальном смысле видел и слышал их. Некоторые даже имели запах и вызывали тактильные ощущения.

Оглядываясь вокруг в кромешной темноте ритуального зала, он видел разноцветные потоки, протянувшиеся через пространство.

Они проходили сквозь стены, уходили в потолок и в пол, пульсировали, меняли цвет и направление движения. Каждый поток звучал особым образом: одни издавали низкое гудение, другие были похожи на вой ветра в ветвях деревьев, третьи трещали статическими разрядами, четвертые были совершенно беззвучны. Посол проследил взглядом за несколькими потоками и увидел, что они начинаются в отдельных светящихся точках, расположенных где-то вверху.

– Это живые существа и их ощущения, – ошеломленно произнес Нэский вслух. – Я вижу… их ощущения…

Нэский был все ближе и ближе к сенсорной перегрузке, когда вдруг почувствовал, а точнее – увидел, что среди всего этого эмоционального хаоса громче и четче всего звучит один поток. Посол не заметил его сразу, потому что находился внутри него. Этот поток был настолько огромен, что охватывал собой всю комнату и, наверное, весь храм, а может быть простирался и значительно дальше, потому что он не принадлежал никому конкретному. Это был голос пространства, голос места. Посол лег на ритуальную плиту и закрыл глаза.

– Кто это? – подумал он, концентрируя все внимание на самом сильном эмоциональном потоке, проходившем через пространство ритуального зала. Он скользнул мысленным взглядом по вьющемуся разноцветному шлейфу, пролетел по нему на поверхность, пронесся над дымящимися развалинами религиозного района и метнулся вверх, где на самом краю неба висел нейронный центр орбитального города. Прежде, чем Нэский увидел её, он понял, что происходит.

Это была Псай. Ей было очень плохо. Она плакала.