Когда пираты его подобрали, Санзоку сразу узнала знаменитого певца, и с того момента держала около себя. Все вокруг говорило о том, что она была большой поклонницей земной музыки и культуры. Во-первых, флагман ее флота был синтезирован из песни группы Melt-Banana. Во-вторых, Санзоку выбрала для своего очередного воплощения тело человеческой женщины. В-третьих, пираты на своем празднике пели земную песню. И в-четвертых, у нее на корабле была гитара, и она попросила Элвиса петь для нее. А вот земной еды в меню этого торжества я не обнаружил.

Элвис был очарован принцессой. Думаю, решающим фактором была ее внешность. По словам Элвиса, тело она выбрала шикарное. И пусть я был неспособен оценить ее привлекательность в глазах земного мужчины, я все же не мог оторвать от нее взгляда. Кроваво-красное платье с голографической шалью и пульсирующими проекциями делали Санзоку похожей на облако раскаленного космического газа, в котором ярко сияли две зеленые звезды ее глаз. И при всей внешней хрупкости и уязвимости, она оставалась принцессой кочевого пиратского флота, которую остальные пираты безоговорочно уважали. Она управляла флотом из бесчисленного множества кораблей. Она отдала приказ о нападении на The Perfect Drug и этим оборвала тысячи жизней. Она была авторитарным правителем своего кочевого государства.

После того, как Элвис закончил петь и уселся рядом со мной, он ни на мгновение не замолкал, рассказывая о том, какая Санзоку удивительная. Он восхищался ее внешностью, голосом, улыбкой, платьем, манерой говорить, твердостью характера, музыкальным вкусом, запахом ее духов. Все это вызывало в нем глубинные переживания, которые прорывались наружу, казалось, вопреки его воле.

– Я никогда не видел таких красивых женщин! – восклицал он, привстав в кресле и тут же снова садясь обратно. – На Земле я таких не встречал!

Я полагал, что он просто уже очень давно не общался с земной женщиной лицом к лицу. А может быть он действительно влюбился. Потому что Санзоку производила впечатление даже на меня. Я никак не мог отделаться от мысли, что это земное тело занято сознанием совсем не земного происхождения, и его возраст превышает типичную продолжительность земной жизни в сотни, а то и тысячи раз. Я мог лишь догадываться о том, что она успела узнать, попробовать и почувствовать за все это время. Когда я рассказал о своем наблюдении Элвису, он задумался на какое-то время, а потом серьезно сказал:

– Женщина с таким опытом – большая редкость.

– Но ты же понимаешь, что она не человек?

– А что делает человека человеком? Как по мне, так она вполне человек. Выглядит, как человек. Разговаривает, как человек. Даже музыку любит, как обычная земная женщина. Чем, например, ты, Ксандар Бо, отличаешься от человека? Я думаю, что только телом. Если бы я пытался вас всех понять по отдельности, я имею в виду вас всех, – Элвис многозначительно поднял брови и обвел взглядом многочисленных пиратов, – я бы рехнулся к чертовой матери. Для меня вы все люди, просто со своими особенностями.

Я не стал с ним спорить, его позиция была мне понятна. И если задуматься, то кем действительно была Санзоку, которая побывала в телах множества биологических видов? Сохраняла ли она все это время свое софонское самосознание? Мне было проще вообще об этом не думать, так что я перестал и сосредоточился на утолении голода, но почти ничего не успел съесть, потому что голоса вокруг внезапно стихли и заговорила Санзоку, стоявшая на центральной платформе. Ее голос оказался неожиданно низким и глубоким.

– Сегодня любящие единожды одержали еще одну победу над теми, кто разбрасывается любовью, – пауза, во время которой никто не издал ни звука. – Любовь – великая сила. Мы относимся к ней с уважением, и за это она наделяет нас бессмертием. Те, кто сегодня погиб, не исчезли из этой Вселенной. Они навсегда запечатлены в наших сердцах и воспоминаниях. Тем, кто сегодня отдал свои жизни за любовь, мы посвящаем свое служение.

– А разве из пиратов кто-то погиб? – шепнул я Элвису, но он только шикнул на меня и ткнул локтем в бок.

– Те, чьи возлюбленные погибли сегодня, приблизьтесь, – воскликнула Санзоку, и за столами вокруг нее стали подниматься представители самых разных рас. Все они перепрыгивали на центральную платформу и становились около принцессы. Те, у кого были колени, опускался на колени. Виды без колен просто сгибались пониже или даже ложились к ногам Санзоку. Я принялся считать вышедших пиратов и перестал, когда досчитал до «кват побери, как их много!».

– Восстаньте, любящие единожды! Мы не оплакиваем погибших, – проговорила Санзоку. – Вселенная дала нам возможность любить, и мы ею воспользовались, познав настоящее чудо. Чудо, которое позволило мне победить Торона, чудо, которое позволяет вам не бояться смерти и бесконечной пустоты окружающего космоса. Любовь ведет вас по линиям ваших судеб, и сегодня утрата возлюбленного привела вас сюда, в эту точку времени-пространства, где вы становитесь абордажной командой великого кочевого флота любви.

Окружившие Санзоку пираты встали, а кто-то просто выпрямился, и подошли к краю платформы над клубящейся внизу серо-голубой бездной.

– Вы передовой отряд, режущая, рвущая, взрывающая, аннигилирующая кромка наших атак. Вы пойдете по стопам тех, кого потеряли. Первыми вы будете врываться на корабли многолюбов через конфетные проломы, как врывались ваши павшие возлюбленные и почтите их память своим самоотверженным служением до смерти. Вечная любовь – это самая чистая мечта. В ней звучит нетронутая тишина нашей безмолвной молитвы. С ней вы шагнете в бездну и возродитесь бесстрашными, вечными, бесконечно любимыми.

– Бесконечно любимыми! – крикнули в один голос пираты и начали прыгать с платформы. Они бросались вниз в полной тишине, и я заметил, что те, кто остался за столами, склонили головы, если они у них были.

– Внизу их ждет замедляющее поле, – Дондрид наклонился ко мне и стал объяснять. – С ними все будет в порядке. Теперь они будут штурмовым отрядом, который во время абордажа высаживается на вражеский корабль раньше всех. Этот отряд всегда состоит из вдов и вдовцов.

– А если вдов и вдовцов не хватает? – поинтересовался я, все еще глядя вниз на удаляющиеся тела падающих пиратов.

– Добровольцы. Недостатка в них нет, – сказал Дондрид. – Служить Санзоку большая честь.

– Ага, и она не заставляет тебя добавлять ее имя к своему, верно? – улыбнулся я и подмигнул кинку. В ответ Дондрид только хмыкнул и покачал головой. Еще одна шутка прошла мимо цели.

– Я не знал, что кто-то из пиратов погиб. Разве был бой? – я решил сменить тему. – Из того места, где находился я, выглядело так, словно The Perfect Drug бесплатно расстреливают, как неповоротливого кхнухна на охоте.

– Корабль Ана оснащен мощным вооружением, так что нам тоже досталось, – ответил Дондрид, – Мы потеряли много истребителей и несколько абордажных команд. Ты находился там, где не было высадки, потому что твой дом стоял на острове посреди моря, где кроме тебя ничего важного не было.

– А как же музыкальная комната? – воскликнул я. – Там же были сотни, если не тысячи записей!

– Цель атаки была совсем иная. Или ты думал, мы атаковали лично тебя? – кинк иронично приподнял бровь.

Пока мы мило болтали, обряд посвящения закончился, и пираты снова затянули песню. На этот раз на земном языке, которого я не знал. Русского я тоже не знал, но я знал песню, которую они пели да этого, и я знал, что ее исполнители говорили на русском. Но как нельзя услышать всех песен, так нельзя узнать, как звучат все языки во Вселенной. Поэтому я не стал прислушиваться. Да и пели они так плохо, что это отразилось на выражении моего лица. В этот момент к нам подошла сама Санзоку.

– Чем ты огорчен, вергилианец? – спросила она неожиданно ласково. – Я вижу, что ты чем-то расстроен. Расскажи мне.

– Мне не нравится, как поют пираты, – честно признался я, потому что ее вьющиеся волосы, мягкий голос и выражение глаз обещали безопасность. – И я не понимаю слов.

Санзоку улыбнулась так, словно заранее знала мой ответ. Принцесса села за наш стол, и Элвис начал суетиться вокруг нее, хотя помощь ей явно не требовалась: на столе было все необходимое. На его лице снова появилось то выражение, которое я принял за страдание, и которое оказалось симптомом влюбленности. Санзоку молчаливо благосклонно принимала его заботу. Думаю, именно так распустившиеся цветы реагируют на суетливых насекомых-опылителей.

– Я никогда не встречала вергилианцев, – проговорила Санзоку, глядя мне в глаза. – Когда я была сигурнианкой, я слышала истории о твоем народе, но это было довольно давно. Расскажи мне о себе.

Я видел, как на лице Элвиса отразилось теперь уже настоящее страдание, поэтому постарался обойтись только самыми сухими и неинтересными фактами о Вергилии и вергилианцах вроде параметров орбиты планеты, составе и плотности атмосферы, а также нашей связи с Каскадом. Мой трюк не удался. Санзоку продолжала расспрашивать меня с неподдельным интересом. Особенно ей хотелось узнать об аэлях, и я не мог ей отказать, поэтому продолжал рассказывать, пока Элвис сдувался, как воздушный шарик. Я говорил о том, как сознание каждого вергилианца просыпается в Каскаде, а потом перемещается в тело, которое готово родиться. О том, как аэли учатся погружаться в Каскад, чтобы заглядывать в недалекое будущее, а после специальных тренировок – в отдаленное. О том, как мы используем эту силу для того, чтобы перемещаться между сегментами затвердевших облаков. А потом я рассказал, как сбежал с Вергилии и присоединился к Гелланскому флоту. И о том, что было после этого, до самого момента, когда меня выбросило в открытый космос с корабля Ана. О блокировке Каскада вокруг Земли я предусмотрительно умолчал.

– Так какую земную песню ты услышал первой? – спросила она, когда я наконец закончил рассказ.

– Она называется «Сука-любовь». Сука – это такое… – начал было объяснять я, но принцесса перебила меня.

– Я знакома с этим языком, я понимаю, что значит это слово, – Санзоку лукаво улыбнулась. – Сука – это самка собаки. Песня о любви к собаке вполне себе в духе землян, я бы тоже хотела иметь собаку! – я открыл было рот, чтобы объяснить настоящее значение названия этой песни, но Санзоку говорила дальше, – На Земле вообще поют в основном о любви, даже несмотря на то, что люди не моногамны, а истории молодых цивилизаций строятся в основном вокруг войн. Сначала мне казалось, что это парадокс. Но со временем я начала понимать их лучше, особенно когда получила это тело. Оно как будто создано для музыки и отзывается на нее сразу на нескольких уровнях. Я слышу ее, чувствую всей кожей, она вибрирует внутри и вызывает такое… – на щеках Санзоку засиял румянец, – Тебе стоит как-нибудь попробовать, если ты и правда так интересуешься музыкой.

– Интересуюсь! – подтвердил я. – У меня даже была сумка с записями, когда меня подобрали. Я хотел бы получить ее обратно.

– Об этом мы поговорим завтра, вергилианец, – Санзоку встала и перешла обратно на свою платформу. – Сегодня у всех нас был сложный день. Тебе нужно отдохнуть.

Платформа пришла в движение и унесла принцессу куда-то вверх. Элвис провожал ее взглядом до тех пор, пока для этого ему не пришлось запрокинуть голову так далеко, что он чуть ли не лег на спину.

– Настоящая принцесса! – вздохнул он, закинув руки за голову – Ты видел, как она на меня смотрит?

Я, честно говоря, не видел, к тому же теперь я очень хотел обсудить с Элвисом другой вопрос.

– Где моя пластинка?! – закричал я так дружелюбно, как только мог.

– Тихо, тихо! – Элвис выставил вперед ладони, хоть я и не собирался его атаковать. – На The Perfect Drug ты все неправильно понял! Та пластинка, что я отдал Нэскому, это другая запись. Твоя находится на Псай.

– Ты издеваешься? Ты же говорил, что она у тебя дома на корабле Ана!

– Она и была там, но после нападения кто-то из персонала воспользовался моей спасательной капсулой, которая сразу вернулась на Псай.

– Откуда ты это знаешь?

– Я успел отследить ее, пока у меня не отобрали шопайстер, – землянин нахмурился, – У Санзоку паранойя, что кто-нибудь передаст координаты флота властям. После нападения на Ана ее наверняка ищут по всей галактике. Это самое грандиозное нападение за долгое время, Ксандар. Звездное Вече этого так не оставит.

Элвис говорил об этом без волнения и даже с каким-то странным оживлением. Я вспомнил выражение его лица на ферме сна, когда Ан сказал, что мы будем охотиться на азариев, и пришел к выводу, что землянин был любителем острых ощущений. Меня это не удивило. Когда ты сначала знаменитость на своей планете, потом становишься знаменитостью на просторах всей Галактики, получаешь возможность жить практически бесконечно и у тебя нет вообще никаких проблем с деньгами, очень легко пуститься во все тяжкие. На самом деле, Элвис пустился в них еще на Земле, о его пристрастии к различным веществам было хорошо известно в Конгломерате Айх-Варап. Просто если ты в любой момент можешь переехать в новое тело, большинство негативных последствий употребления препаратов сводится на нет. В итоге они приедаются, приходится искать что-то новенькое. И как часто бывает в таких ситуациях, новую – настоящую – любовь находят среди старых знакомых. Для Элвиса это был адреналин.

– Значит, нам надо вернуться на Псай, – решил я. – Ты отдашь мне запись, я отдам тебе валиум, и мы посмеемся над этой историей за стаканом милкшейка.

– Угу, – кивнул Элвис, – но я не собираюсь на Псай. Я хочу остаться здесь. Гастроли на корабле Ана все равно сорваны, а еще здесь Санзоку. Я хочу познакомиться с ней… поближе.

– Но у нас был уговор, Элвис! Ты хоть представляешь, как мне пришлось постараться, чтобы добыть тебе настоящий валиум с Земли?

– Я все понимаю. Ты можешь забрать пластинку у меня дома на Псай, капсула приземлилась в моем поместье. Так даже будет проще. Ты отдашь мне валиум здесь, а я скажу тебе код от сейфа, где хранится запись. Ты сможешь забрать ее совершенно легально, и это не будет сделкой купли-продажи, Псай не сможет тебе помешать.

Я согласился, не раздумывая. Это действительно решало кучу проблем. Кроме одной. Мне все еще надо было найти способ вернуться на Псай.

– Я не думаю, что пираты согласятся тебе помогать. Каскадного перемещения в подарок от них не жди, они не будут тебя отправлять куда-то в пределы внутреннего кольца. Это риск, – Элвис почесал нос и поморщился. – Лучше было бы высадить тебя где-нибудь на окраинах. А оттуда уже доберешься своим ходом, тебе не привыкать.

Я прикинул, в какой системе мне было бы удобнее всего оказаться, чтобы как можно быстрее попасть на Псай, но ничего не придумал, потому что жутко устал. Но все-таки я был доволен: как только я получу пластинку, я смогу продать всю свою коллекцию и куплю станцию. Наконец-то. Все это приключение, начиная с момента встречи с Сэнто ГИГА и до пиратской пирушки, очень меня утомило. Так много событий не случалось со мной очень давно, и я планировал провести какое-то время где-нибудь на побережьях Шлая, если после покупки станции останутся деньги.

– Ну что, отдашь мне валиум? – улыбнулся Элвис, когда пир закончился и пираты стали разлетаться в разные концы корабля.

– Да, само собой, – я потянулся к сумке с записями, но не нашел ее на боку, потом пошарил в карманах шорт, где и обнаружил воспоминание о том, что пираты забрали у меня вообще всё, кроме одежды.

– Пираты забрали у меня вообще всё, кроме одежды, – вздохнул я. – Санзоку обещала отдать мои вещи завтра.

– Ладно, – Элвис устало улыбнулся, – Завтра так завтра, я сам уже еле на ногах стою. Увидимся позже, аллигатор! – бросил он и перешагнул на морф-платформу, которая должна была отвезти его в каюту.

– А зачем Нэскому запись? – я вдруг вспомнил, о чем хотел спросить с того самого момента, как увидел пластинку в руках посла Вату. – Что он с ней делать будет?

– Не знаю! – крикнул Пресли, потому что платформа отлетела уже на приличное расстояние. – Кажется, они собирают музыку, чтобы она больше не звучала в Каскаде. Но это неточно!