Санзоку была софонкой. Этот биологический вид имеет сложную репродуктивную методику, которая называется «групповая моногамия». Для произведения потомства требуется девять особей. Две мужского пола, шесть женского и одна третьего пола. Два отца и пять матерей передают ребенку свой генетический материал, а шестая мать отдает ему кусочек своего сознания, чтобы в момент рождения ребенок, собственно, ожил. Вынашивает плод особь среднего пола. Союзы софонов формируются один раз и на всю жизнь.

Шестая мать выслушала свою дочь и погрузилась в долгое молчание, длившееся несколько сотен энки. Всё это время флот Торона приближался неизбежной волной, и в момент начала вторжения шестая мать наконец заговорила.

– Что есть у нас, чего нет у Торона? – спросила она. – У нас нет войск, чтобы его победить, у нас нет столько титан-мельхиора, чтобы откупиться, у нас нет хитрости, способной его обмануть. Но у нас есть наша природа. Девять единиц создают своей любовью одну новую и остаются вместе всю жизнь, пока Торон окружает себя бесчисленными женами в надежде обрести любовь хотя бы с одной из них. Наша сила в любви.

Поэтому Санзоку собрала все корабли своей империи и убежала от Торона вместе с самыми преданными соратниками. Она скиталась по Вселенной и собирала в свой флот всех, кто верил в любовь, которая по мнению Санзоку заключалась в моногамии или ее формах. Торон же захватил родную систему Санзоку и стал правителем самого большого сектора галактики в радиусе семисот тысяч световых лет. Но его правление длилось недолго, потому что Санзоку вернулась и привела с собой не дюжину кораблей одной небольшой империи. Это было то, что теперь принято называть кочевым пиратским флотом. Неудержимая сила почти миллиона боевых единиц. Этот флот не оставил атома на атоме от гегемонии Торона. Победа Санзоку была безоговорочной и полной, а Торона привели к ней на корабль для расправы, где она лишь обняла его, погладила по голове и отпустила с миром, но и сама не стала править. Вместо этого она собрала свои корабли и отправилась в бесконечное путешествие.

С тех пор по всей Вселенной странствует кочевой пиратский флот. Он нападает на тех, кто считает, что любить можно чаще, чем один раз в жизни. И однажды он доберется и до тебя, если ты вдруг разлюбишь родителей!

Эту сказку Духа Эв знают, наверное, все дети цивилизаций Основной Когорты. Знаю её и я. И так вышло, что я стал непосредственным участником продолжения этой сказки.

Я уснул, прижавшись к арродрии, слушая ее ментальный рассказ, а проснулся, когда нас вместе с ней втягивало гравитационным лучом в трюм какого-то корабля, который оказался пиратским. Можно считать, что мне повезло, потому что искали пираты не меня, а арродрию. Редкое животное можно выгодно продать, а вот инструкций на случай, если сети притащили вергилианца, у них не было. Поэтому меня обыскали, отобрали все, что нашли, кроме одежды и вскоре за моей спиной закрылась дверь камеры.

Я обошел свои новые владения. На это мне понадобилось восемь шагов вперед и три в обе стороны. Сев на горизонтальную спальную поверхность, я погрузился в мрачные размышления.

Я потерял кумира, друга, записи и даже скафандр. Остались у меня лишь шорты, сандалии и желание получить собственную станцию. Меня спасли от неминуемой гибели, но спасли пираты и по ошибке. И теперь, сидя в крохотной камере, чудом избежав смерти в ледяной пустоте бесконечного космоса, я мог думать только об одном: о еде. Я ничего не ел с того момента, как позавтракал в доме на корабле Ана перед посещением фермы сна. И теперь мозг, убедившись, что физическое уничтожение нам не грозит, вспомнил, что для выживания необходимо и кое-что еще. Например, обед или ужин. Полдник тоже подошел бы. Кват побери, да я бы даже согласился на какой-нибудь быстрый перекус на ходу. В памяти всплыл образ хоп-шлога, который я съел на Вайна-Парайна. Кажется, это было в какой-то совсем другой жизни.

Интересно, как питаются пираты на этом корабле. И что это за корабль вообще? В камеру меня вели двое сигурнианцев, но в грузовом отсеке я видел представителей и нескольких других рас, так что эта посудина могла представлять инженерный гений нескольких цивилизаций. Но раз команда разношерстная, то и питание должно быть разнообразным. Я был уверен, что запросто найду себе что-нибудь подходящее в местном кафетерии. Оставалось надеяться на то, что пираты все-таки кормят пленников. Особенно, если пленник – насквозь моногамный вергилианец.

Чтобы не думать о еде, я решил подумать о том, как так вышло, что синтетик Ана подвергся атаке пиратов. Почему на него напали, мне было понятно. Кинки не моногамны. Более того, богатые кинки содержат гаремы. Так что, с точки зрения пиратов, любой кинковский корабль является для них законной целью.

Нападение было неожиданным, без сомнения. Иначе The Perfect Drug подготовился бы к битве или успел сбежать через Каскад. Но, раз ни того ни другого не произошло, выходило, что пираты напали внезапно. Для этого они должны были знать, где искать корабль. И что-то мне подсказывало, что координаты путешествия такой ценной фермы сна держались в секрете. Так что, видимо, кто-то эти координаты пиратам слил. Интересно, кто это был? Ответ пришел ко мне сам.

– Ксандар, я прошу прощения за это недопонимание. Мы не предполагали, что по счастливой случайности найдем тебя среди обломков. Прими наши извинения и, пожалуйста, проследуй за мной! С тобой хотят познакомиться.

– Дондрид? – я уставился на кинка, который сменил униформу слуги на свободный балахон, узкие штаны, тяжелые ботинки и залихватскую цепту – типичный головной убор пиратов, который очень напоминал сдвинутый на затылок шлем от скафандра. – Дондрид, это ты?

– Да, Ксандар, это я, – кинк улыбался во весь рот, явно довольный тем, какое впечатление ему удалось на меня произвести. И он не поправил меня, не добавил к своему имени приставку Ан. Многое стало понятнее.

– Так это ты передал пиратам координаты The Perfect Drug? – я все еще не был до конца уверен, поэтому должен был уточнить.

– Рад видеть, что твоя проницательность тебя не покинула, – Дондрид продолжал улыбаться, и я решил, что с меня хватит. Я прыгнул вперед, пытаясь схватить его за горло, но сумка с записями неудачно повернулась на боку, я споткнулся и упал, не дотянувшись до кинка совсем немного.

– Сволочь! Из-за тебя Сэнто ГИГА погиб! Ты убил лучшего диджея галактики! И Элвиса! Тварь! – я вскочил на ноги и снова бросился к кинку, но в камеру уже вбежали те самые двое сигурнианцев-конвоиров. Они схватили меня за руки, чтобы я мог спокойно болтаться в воздухе и изрыгать проклятия. Дондрид сохранял веселое выражение лица.

– Мне правда очень жаль, что так получилось, – наконец произнес он, перестав улыбаться. – Я проинформировал уважаемого кайека о том, где находится спасательная капсула в его жилище. Это все, что я мог для него сделать.

– Да его дом раздавило какой-то оранжевой штуковиной, а его самого проткнуло ее осколком! У него не было шанса спастись, и все из-за тебя, урод! – я изловчился и расправил крыльям, чтобы можно было хлестать конвоиров по затылкам. Очень драматично.

– Оранжевая штуковина? Большая полупрозрачная сфера, так? – Дондрид слегка наклонил голову в сторону.

– Да! – я начинал выдыхаться, поэтому больше ничего не сказал.

– Что ж, тогда это очень печально и совершенно непредвиденно, – вздохнул кинк и почесал в затылке. – Эта сфера – карамелька. Отпустите его, – Дондрид махнул рукой и сигурнианцы повиновались. – Предположить, что снаряд упадет точно на жилище Сэнто ГИГА было невозможно. Но это случилось. Так решила Вселенная.

– Карамелька? – переспросил я. – Карамелька?! – повторил я еще раз, и в животе заурчало от голода.

– Карамелька, – кинк утвердительно кивнул. – Основное вооружение Candy Gun – конфетная пушка. Она стреляет карамельками. Ты не знал?

– Candy Gun? – я расслышал название с первого раза, но должен был уточнить.

– Да, Candy Gun, синтетик. Мы сейчас на нем.

– Мы на флагмане пиратского кочевого флота? Мы на Candy Gun? На синтетике? – видимо, какая-то часть моего мозга решила, что переспрашивать – лучшая стратегия.

– Ксандар, я понимаю, что это все очень необычно и еще более неожиданно, ведь ты не должен был сюда попадать. Я же не просто так тебе отдельно напомнил о спасательной капсуле в твоем доме. Помнишь? Только не переспрашивай, пожалуйста.

Я открыл было клюв, чтобы переспросить, но последняя фраза Дондрида подрезала меня на ментальном повороте, и я свалился в кювет неловкого молчания.

– Ты должен был просто сбежать на спасательной капсуле. Пойдем, нас ждут.

Дондрид просто вышел из камеры, а я поплелся за ним, пытаясь уложить в голове всю новую информацию. Итак, я на Candy Gun, легендарном синтетике-флагмане кочевого пиратского флота.

На этот раз мысль о том, что я нахожусь на корабле, созданном из земной музыки, меня мало интересовала. Да и впечатление этот корабль производил совсем другое. Я не видел его целиком со стороны, но внутри он представлял собой бесконечное переплетение переходов и коридоров, то широких, то узких, то ровной формы, то каких-то косых и наклонных. Из некоторых едва заметно тянуло какой-то едой.

Несмотря на всю эту сложную паутину ходов, Дондрид шел уверенно, не сверяясь с картой и не пользуясь дополнительными навигационными приборами. Его узкая спина впереди плавно покачивалась на каждом шагу, а я просто плелся за ним, не задавая вопросов. Мы не встречали никого на своем пути. Сигурнианцы почти сразу свернули в один из боковых проходов и исчезли, так что мы шли вдвоем. Мне хотелось очень многое узнать, но я и так слишком много узнал за последние пару дней, поэтому сил на разговоры не было. По-крайней мере у меня. А еще я очень хотел есть и постоянно искал на стенах указатели в сторону столовой. Она же должна тут быть!

В какой-то момент я понял, что проще спросить о еде напрямую и уже открыл рот, чтобы заговорить, но Дондрид заговорил первым.

– Из-за Ана погибла моя жена, поэтому я передал Санзоку координаты The Perfect Drug, – произнес он на ходу, не оборачиваясь. – Это самое малое, что я мог сделать, чтобы отомстить.

– Угу, – буркнул я, следом буркнул мой живот.

– Можно было бы просто убить Ана своими руками, но смерть врага приносит не такое удовлетворение, как его страдания. А без своего драгоценного корабля, который был еще и памятью о сыне, Ан свихнется. Я надеюсь.

– Твоя месть стоила жизни тысячам существ. Твоих же сородичей, причем. Ты больной. – Мне вовсе не хотелось задеть чувства кинка, просто я действительно так считал.

– Ах, Ксандар, если бы ты только знал, как я хотел бы сейчас тебя взять и обнять. – Дондрид вдруг остановился и повернулся ко мне. – Я могу лишь представить, что тебе пришлось пережить во время атаки. Но я был уверен, что ты просто запрыгнешь в спасательную капсулу и улетишь. Я поступил именно так. – Кинк повернулся и пошел дальше. – Я терпел унижения Ана так долго, что сейчас наконец-то чувствую себя счастливым, понимаешь? А для многих других его … подчиненных… смерть – это отличный способ освободиться от пожизненного служения и стыдной приставки к имени. Или ты думаешь, что все кинки без исключения придерживаются официальной бюрократической идеологии?

– Теперь не считаю, но раньше считал, – признался я.

– Это распространенное заблуждение, я не удивлен, – сухо заметил кинк. – Тебе еще многое предстоит узнать о Вселенной, Ксандар Бо.

– Правда? Я в последнее время так много узнаю, что мне казалось, будто дальше некуда. И больше всего мне хотелось бы узнать, где на этом корабле…

– Мы пришли, – Дондрид остановился около массивной двери. – Когда Санзоку узнала, что на корабль попал вергилианец, она тут же потребовала привести тебя к ней. Будь вежлив и не…

– Санзоку? – у меня начался новый приступ переспрашивания, но я подавил его и заставил себя развить мысль. – Пиратская принцесса из сказки? Она существует?

Дондрид вздохнул и потер лоб ладонью, но я не чувствовал себя глупым или необразованным. Санзоку – пиратская принцесса из сказки. Мифический персонаж. Выдумка Духа Эв. Я имел полное право быть сбитым с толку и полностью этим правом пользовался.

– Она существует. Она старше, чем известная тебе сказка. И чтобы ты не задавал новых вопросов – она меняет тела. И да, она моногамная софонка. В смысле, у нее сознание моногамной софонки женского пола. Каждое ее новое тело влюбляется только один раз. Еще вопросы есть?

– Меня покормят?

В ответ на это Дондрид прикоснулся к небольшой панели на двери, она приоткрылась и из нее показалось несколько разноцветных кнопок из материала, похожего на карамельку. Дондрид облизнул палец и потыкал им карамельки в быстрой последовательности. Дверь начала подниматься вверх.

– Фу! – вырвалось у меня. – Здесь все двери так открываются?

– Нет, только дверь в пиршественный зал.