Она достала капсулу из тайника в основании кровати. В капсуле лежала блестящая газовая зажигалка и стеклянная трубка со сферическим расширением размером с виноградину на одном конце. Внутри этого расширения находился кристаллический порошок, отливавший бирюзой.
Линда не знала наверняка, почему она должна принимать лекарство, но чувствовала, что это должно ей помочь что-то понять или вспомнить. Как она вспоминала карты игроков в покер. Девушка устроилась на кровати, поднесла трубку к губам и щелкнула зажигалкой. Сферическую полость заполнил вьющийся голубоватый дымок. Его завихрения напоминали узоры в атмосфере Юпитера с фотографий космических телескопов, которые Линда помнила со школы. Подождав секунду, девушка прикоснулась губами к стеклянной трубке и втянула юпитерианские узоры в легкие.
Дом вздрогнул. Двигатели в фундаменте включились и начали набирать обороты. Задрожали стекла, на кухне со стола свалилась пластиковая бутылка, одежда на вешалках болталась из стороны в сторону. Если убрать нарастающий звук двигателей, можно было подумать, что у Линды в гардеробной проходит отвязная вечеринка привидений всего Лас-Вегаса. Девушка легла на кровать, и дом стал плавно подниматься. Отблески сияния двигателей было видно в окно. Деревья на участке вокруг особняка прижало к земле реактивным выхлопом, а затем с низким гулом дом метнулся вверх, к звездам, и исчез в ночном небе.
Где-то там внизу лимузин увозил Марка в продолжение его кокаиновой ночи.
Линда лежала на кровати, но повернула голову, чтобы было видно окно. За ним проносились хаотические разводы Каскада, растянутые на миллионы световых лет. В них можно было увидеть знакомые узоры и очертания, если приглядеться внимательнее, но фокусировать зрение было тяжело. Приходилось смотреть куда-то сквозь пространство, мимо всего сразу, не останавливаясь на чем-то конкретном. Линда вдруг почувствовала себя той собакой из музыкального видео. Словно ее вырвали из привычной среды обитания и отправили куда-то в темноту и холод, которые на самом деле оказались яркими и цветными, полными жизни и сияния сферами, бесконечно перетекающими друг в друга. Сферы сливались и снова разделялись, становились меньше, надувались до невероятных размеров и взрывались на триллионы капель, каждая из которых была больше Солнца. Между каплями, и сферами, и тороидами, и эллипсоидами протягивались бесконечные потоки света всех мыслимых цветов. По такому лучу летел космический корабль Линды, направлявшийся в одну из крупных сфер где-то далеко впереди. Движение это никак не ощущалось, но Линда точно знала, что она приближается к цели путешествия. Она видела ее внутри себя, чувствовала, как расстояние между ними сокращается. Если постараться, можно было разглядеть детали того места, куда она летела: сплюснутая сфера с молочными разводами на оранжево-синем фоне. Где-то там, дальше, ниже, глубже, на одном из синих сегментов, находилась небольшая точка, которая двигалась параллельно горизонтальной оси всей сферы. Внутри этой точки было что-то или кто-то, к чему Линда должна была обязательно вернуться, до чего надо было дотянуться через весь этот разноцветный рай. Но двигатели ее дома-корабля уже начали уставать, было слышно, как они тяжело дышат, с трудом проталкивая раскаленный газ в высохшее горло.
Линда постаралась сфокусировать взгляд и на мгновение увидела… что-то. Что-то отдаленно напоминающее человека, с более вытянутой головой и длинными ногами, поджатыми в коленях. Это был кто-то знакомый, кого она уже видела и даже знала. Но этот кто-то лежал с закрытыми глазами, окутанный паутиной трубок. Руки существа были вытянуты вдоль тела, глаза закрыты. Грудь вздымалась и опускалась. Линда рванулась вперед, протягивая руку, но двигатели отказали. Поток воздуха иссяк, корабль-дом стал проваливаться в гравитационный колодец одной из разноцветных струй, текущих в обратном направлении, к Земле. Системы корабля заверещали об аварийной ситуации, подача кислорода резко упала, главный процессор начал терять энергию. Линда запаниковала, она была так близко, она почти дотянулась, но разумная автоматическая система жизнеобеспечения запустила экстренный протокол восстановления. Каскад вспыхнул в последний раз, дом с грохотом упал обратно на место взлета. В легкие хлынул ледяной воздух, и Линда открыла глаза. Она лежала на полу около кровати. Рядом валялась стеклянная трубка с треснувшей сферой. Сгоревший порошок прилип к стенкам. Линда пошевелила рукой, моргнула, вдохнула и выдохнула. Все было в порядке. Легкие, всего секунду назад горевшие ледяным огнем, теперь не отзывались никакими неприятными ощущениями. Девушка встала с пола, подняла трубку и посмотрела за окно. Там была обычная земная ночь, нанизанная на миллионы световых лучей неугомонного Вегаса. Линда села на кровать и прикоснулась рукой ко лбу.
– Что со мной происходит? – спросила она вслух. – Я экстрасенс или эпилептик? Зачем я это делаю? – она посмотрела на трубку у себя в руке и ее кольнуло предположение, – Чтобы не было приступов? Их же не было больше ни разу… ни одного.
Воспоминания о полете в переливающихся радужных сферах начинали стираться. Линда постаралась мысленно сформулировать, что именно она видела, но из образов остались только цвета и формы. Далекое место, к которому был направлен ее вектор, растворилось в синаптическом шуме мозга, изо всех сил пытавшегося прийти в себя. Девушка встала и вышла из комнаты. На кухне она подняла упавшую бутылку, бросила трубку в мусорное ведро, села на диван, включила телевизор и стала пересчитывать деньги из сумки. Все тяжелые ощущения прошли, но еще пару минут ее не покидало чувство, что все произошедшее сегодня случилось с кем-то другим.
Линда была права, потому что она была вовсе не Линда. Линда давно умерла.